Views Comments Previous Next Search Wonderzine

РаботаЧетыре дня в неделю:
Не пора ли нам работать меньше?

Почему сверхурочные не способствуют продуктивности

Четыре дня в неделю:
Не пора ли нам работать меньше? — Работа на Wonderzine

дмитрий куркин         

Британские лейбористы обсуждают возможность сокращения рабочей недели до четырёх дней. Джон Макдонелл, теневой канцлер казначейства (то есть представитель официального оппозиционного правительства), уже провёл предметную консультацию с учёным-экономистом Робертом Скидельски, и не исключено, что «крестовый поход за четырёхдневной рабочей неделей» станет одним из ключевых тезисов политической программы лейбористов на следующих парламентских выборах.

С еженедельной нормой труда у британцев давние счёты. Страна, где двести лет назад был придуман принцип «восемь часов на труд, восемь часов на восстановление, восемь часов на отдых», к концу XX века обнаружила, что её подданные хронически перерабатывает по сравнению с жителями европейских стран: среднестатистический британец работает 42 часа в неделю, в то время как его коллеги в Нидерландах — 29 часов, в Дании, Норвегии, Ирландии и Германии — от 33 до 35 часов. (В России этот показатель равен 40 часам, но в действительности сильно колеблется между 34 и 46 часами.) Более того, как отмечает левополитический колумнист Оуэн Джонс, переработки эти зачастую ещё и не оплачиваются: в 2017 году британцы наработали за спасибо свыше двух миллиардов часов. Результаты: хроническая усталость и более высокий уровень заболеваний, в том числе вызванных эмоциональной перегрузкой, и — вопреки замыслу — меньшая продуктивность.

О том, что работая меньше, можно работать лучше, говорят уже давно: с аналогичной инициативой ещё пять лет назад выступил Фонд новой экономики, только он предлагал сократить сорокачасовую неделю ещё больше — до тридцати часов. Однако даже в тех странах, которые на государственном уровне сократили рабочую неделю до 35 (Франция) и 30 часов (Нидерланды), переход на четырёхдневку остаётся скорее заманчивой перспективой, чем делом ближайшего будущего.

Пять по восемь

В отличие от суток, месяца и года, неделя не астрономическое понятие. Привычку мерить время семидневными отрезками человек в разное время объяснял то верованиями (в германских и скандинавских языках в названиях дней сохранились имена богов, которым дни были посвящены), то красотой простого числа семь (под эту философскую эстетику подгонялось даже число небесных сфер). По сути же в основе этого деления лежит не что иное, как рабочий ритм и интуитивное понимание того, что после N трудодней человеку нужен отдых.

Но сколько именно отдыха? Представления об этом менялись на протяжении истории, и к формуле «восемь часов, пять дней в неделю», которая сегодня кажется незыблемой, человечество пришло сравнительно недавно. Валлийский социальный реформатор Роберт Оуэн придумал её в начале XIX века, и понадобилось ещё сто лет дебатов, исследований и забастовок, чтобы узаконить её на государственном уровне, и то не везде и не сразу (в СССР рабочая пятидневка появилась только в тридцатых годах, в послевоенный период превратилась обратно в шестидневку и только в 1967 году была восстановлена).

Для тех, кто работал по 10, 12 и даже 16 часов в день, это была значительная победа, но экономика и жизнь не стоят на месте, и сегодня классическая формула уже выглядит анахронизмом. Хотя бы потому, что в реальности мы и не трудимся по восемь часов в день: согласно одному из исследований, непосредственно на работу современный человек тратит в среднем чуть менее трёх часов, остальное время так или иначе утекает в перерывы.

Шесть часов или четырёхдневка

Частный бизнес об этом и так догадался, и в тех случаях, когда работа ориентирована на результат, а не на регулярные смены — как, например, в социальных службах, — де-факто сотрудников гораздо реже заставляют высиживать норму ради формальности. (Правда, у гибкого графика есть и обратная сторона: в проектных работах, таких как производство видеоигр, и амбициозных стартапах, таких как Tesla, эта кривая дорожка приводит к изнуряющим переработкам.) Совсем другая проблема — закрепить сокращённую рабочую неделю на муниципальном и государственном уровне.  

Опробовать шестичасовой рабочий день в 2015 году решили власти шведского Гётеборга, выбрав в качестве подопытных сотрудников учреждений по уходу за пожилыми людьми. Эксперимент обошёлся им в 12 миллионов бюджетных крон (почти 90 миллионов рублей в пересчёте) и под напором оппозиционной критики был завершён через 23 месяца после начала, но тем не менее дал любопытные результаты. Работая по шесть часов в день, участники эксперимента реже брали больничный и сообщали, что в целом чувствуют себя значительно лучше. Одна из медсестёр с неудовольствием отмечает, что после вынужденного возвращения к восьмичасовому режиму сразу же начала ощущать навалившуюся усталость.

Похожие результаты дают менее масштабные эксперименты с четырёхдневной рабочей неделей: у работников, перешедших на такой график, как правило, снижается стресс и повышается мотивация и вовлечённость в работу (хотя находятся и те, кого дополнительный выходной заставляет чувствовать себя неуютно — они не всегда понимают, на что потратить освободившееся время). Командная работа также улучшается.

Это скорее говорит о том, что человек быстро привыкает к хорошему, но как насчёт продуктивности? Согласно результатам гётеборгского эксперимента, продуктивность сотрудников домов престарелых во время шестичасовых дней повысилась на 85 процентов — на практике это означает, что они проводили больше времени с пожилыми пациентами (например, чаще выводили их на прогулки). Более строгие экономические обоснования сокращённой рабочей недели пока ещё не дают чёткого понимания: прибыль компаний, перешедших на четырёхдневку, не снижается — но и не повышается.

Чтобы представить наглядные и весомые доказательства того, что от сокращения рабочего дня или рабочей недели выиграют и работники, и работодатели, нужно провести больше исследований и добыть больше данных. И даже когда они будут получены, на государственном уровне инициатива упрётся в вопрос «Кто будет за всё это платить?»: если речь идёт о социальных службах, то сократить рабочий день в них можно лишь при условии дополнительного найма, а такую роскошь могут позволить себе только экономически благополучные страны (да и те, как показывает шведский опыт, сомневаются в целесообразности). А на уровне частных предприятий всплывает теневая, до сих пор плохо регламентируемая область переработок и злоупотреблений лояльностью сотрудников: если можно обойти правило 40-часовой недели, что мешает обойти любую другую норму?

И тем не менее мы понемногу движемся к осознанию того, что работать нужно не восемь часов в день или сорок в неделю — а столько, сколько работается, потому что остальное время так или иначе съедает прокрастинация. К тому же сокращённая рабочая неделя — хороший, но далеко не единственный способ социальной заботы о сотрудниках. «Пять дней ты будешь трудиться, как говорит Библия. Седьмой день принадлежит Господу. Шестой день для футбола», — изрёк однажды писатель Энтони Бёрджесс, комментируя установленный распорядок (надо заметить, что он застал время, когда в Британии в качестве экстренной меры вводили и трёхдневную рабочую неделю). Как видно, и этот священный принцип можно скорректировать для общей пользы.

Фотографии: store.moma, jazzitupinteriors

Рассказать друзьям
1 комментарийпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.