Views Comments Previous Next Search Wonderzine

Книги«Нормальные люди»: Отрывок из бестселлера Салли Руни

«Нормальные люди»: Отрывок из бестселлера Салли Руни — Книги на Wonderzine

Наконец на русском языке

На русском языке в издательстве «Синдбад» наконец выходят «Нормальные люди» — вторая книга ирландской писательницы Салли Руни, ставшей мировым литературным феноменом. Книга ещё до официальной публикации попала в лонг-лист Букера, а также была отмечена номинациями и наградами других литературных премий. В центре сюжета — пара школьников (а позднее и студентов), Марианна Шеридан и Коннелл Уолдрон. Они очень непохожи: Коннелл популярен в школе, а Марианна — одиночка без друзей. Марианна из богатой семьи, а Коннелл — из бедной; его мать убирает в доме Шериданов. И тем не менее их жизни пересекаются, и обоих тянет друг к другу несмотря на все различия и сложности. Публикуем отрывок из книги.

. . .

Она в саду, на носу солнечные очки. Уже несколько дней стоит ясная погода, и на плечах у неё появились веснушки. Она слышит, как открылась задняя дверь, но не двигается с места. Из патио раздаётся голос Алана: Энни Кирни набрала пятьсот семьдесят баллов! Марианна не отвечает. Шарит в траве в поисках лосьона от загара, потом садится, чтобы намазаться, и видит, что Алан говорит по телефону.

Эй, а кое у кого в вашей параллели шестьсот баллов! — орёт он.

Она выдавливает лосьон в ладонь левой руки.

Марианна! — говорит Алан. Не слышишь, что ли: кто-то из ваших сдал всё на «отлично».

Она кивает. Медленно наносит лосьон на правую руку, она начинает блестеть. Алан пытается выяснить, кто набрал шестьсот баллов. Марианна сразу же поняла кто, однако молчит. Намазывает и левую руку, а потом тихонько откидывается в шезлонге, лицом к солнцу, и закрывает глаза. Под опущенными веками пробегают зелёные и красные полосы света.

Она сегодня не завтракала и не обедала, ограничившись двумя чашками сладкого кофе с молоком. Этим летом у неё совсем нет аппетита. Проснувшись утром, она включает ноутбук, стоящий на второй подушке, и ждёт, когда глаза приспособятся к мерцанию прямоугольного экрана, чтобы прочитать новости. Читает длинные статьи про Сирию, потом выясняет идеологические предпочтения написавших их журналистов. Читает длинные статьи про кризис государственного долга в странах Европы, увеличивает диаграммы, чтобы разобрать мелкий шрифт. А потом либо опять засыпает, либо идёт в душ, либо ложится и доводит себя до оргазма. Остаток дня проходит примерно так же, с небольшими вариациями: иногда она раздёргивает занавески, иногда нет, иногда завтракает, иногда только пьёт кофе — его она уносит к себе наверх, чтобы не встречаться с родными. Но сегодня утром всё, конечно, по-другому.

Слышь, Марианна, говорит Алан. Это Уолдрон! У Коннелла Уолдрона шестьсот баллов!

Она не двигается. А Алан говорит в трубку: нет, у неё только пятьсот девяносто. Наверняка бесится, что её кто-то обскакал. Ты бесишься, Марианна? Она его слышит, но молчит. Веки под тёмными очками кажутся липкими. Мимо пролетает, жужжа, какое-то насекомое.

А Уолдрон там, рядом? — говорит Алан. Дай ему трубку.

А почему ты его называешь «Уолдрон», как будто он твой друг? — говорит Марианна. Вы же едва знакомы.

Алан поднимает глаза от телефона и ухмыляется. Мы с ним прекрасно знакомы, говорит он. Вон вчера у Эрика дома виделись.

Она уже жалеет, что открыла рот. Алан ходит по патио, она слышит шорох его шагов, когда он опускается на траву. В трубке раздаётся голос, на лице Алана вспыхивает яркая, натянутая улыбка. Ну, как жизнь? — говорит он. Молодчина, поздравляю. Коннелл отвечает тихо, Марианне не слышно. Алан продолжает вымученно улыбаться. Он всегда такой, когда приходится общаться с чужими, — скованный, льстивый.

Да, говорит Алан. Хорошо сдала, да. Но хуже тебя! У неё пятьсот девяносто. Дать ей трубку?

Ситуация действительно сложилась смешная: он так откровенно унизил её и не может даже извиниться или хотя бы признать этот факт

Марианна поднимает глаза. Алан наверняка шутит. Думает, что Коннелл откажется. Ему точно не вообразить себе, с чего бы Коннелл захотел общаться по телефону с Марианной, неудачницей и одиночкой; тем более в такой особенный день. Но вместо этого Коннелл отвечает «да». Улыбка Алана гаснет. Да, говорит он, запросто. Протягивает Марианне телефон. Она качает головой. Глаза у Алана расширяются. Он дёргает рукой в её сторону. На, говорит он. Он хочет с тобой поговорить. Она снова качает головой. Алан грубо тычет телефоном ей в грудь. Он ждёт твоего ответа, Марианна, шипит он.

А я не хочу с ним говорить, произносит Марианна.

На лице Алана — дикая ярость, от неё даже глаза закатились. Он ещё безжалостнее всаживает телефон ей в грудину, это больно. Поздоровайся, говорит он. В трубке она слышит голос Коннелла. В лицо бьёт солнце. Она берёт у Алана телефон и одним движением даёт отбой. Алан нависает над шезлонгом, сверля её взглядом. Несколько секунд в саду — ни звука. А потом он тихо спрашивает: ты это какого хрена?

Я не хотела с ним говорить, отвечает она. Я же тебе сказала.

А он с тобой хотел. Да, я это знаю.

День необычайно солнечный, тень Алана с особой чёткостью вырисовывается на траве. Марианна всё ещё держит телефон в руке, не сжимая, и ждёт, когда брат возьмёт его обратно. В апреле Коннелл сказал ей, что пригласил на выпускной Рейчел Моран. Марианна в тот момент сидела на краю кровати и отнеслась к этому с холодным юмором, отчего ему сделалось не по себе. Он сказал ей, что в этом ничего «романтического» и что они с Рейчел просто друзья.

В смысле и мы с тобой просто друзья, сказала Марианна.

Нет, сказал он. С тобой у нас по-другому. Так ты с ней спишь?

Нет. Где мне время-то взять?

А хотелось бы? — сказала Марианна.

В принципе, не особенно. Не такой уж я, знаешь ли, ненасытный, у меня же есть ты.

Марианна разглядывала ногти на руках. Я пошутил, сказал Коннелл.

Что-то я не поняла шутку.

Я вижу, что ты на меня сердишься.

Да мне вообще-то всё равно, сказала она. Просто мне кажется, что, если тебе хочется с ней переспать, лучше предупредить меня.

Да, если захочется, я тебе обязательно дам знать. Ты делаешь вид, что, всё дело в этом, но мне почему-то кажется, что в другом.

Марианна рявкнула: и в чём же? Он просто уставился на неё. Она, покраснев, продолжала разглядывать ногти. Он ничего не сказал. В конце концов она рассмеялась, потому что какое-никакое чувство юмора у неё всё-таки было, а ситуация действительно сложилась смешная: он так откровенно унизил её и не может даже извиниться или хотя бы признать этот факт. Она сразу же ушла домой, легла в постель и проспала тринадцать часов не просыпаясь.

Она стала для него секретным экспериментом, и наверняка его ошарашило, с какой лёгкостью она позволила себя использовать

Со следующего дня она перестала ходить в школу. Пойти туда снова она не могла, ни под каким видом. Понятно, больше никто её на выпускной не пригласит. При том что она организовала сбор денег, помогла снять помещение — а вот пойти на праздник не получится. Все об этом знали, кто-то порадовался, а самых жалостливых разбирало страшное смущение. Она же целыми днями сидела в своей комнате с зашторенными окнами, занималась и спала когда придётся. Мать её была в ярости. Хлопали двери. Дважды Марианнин ужин летел в мусорное ведро. Ничего, она уже взрослая женщина, никто не заставит её надеть школьную форму, она не станет терпеть все эти перешёптывания и косые взгляды.

Через неделю после того, как Марианна бросила школу, она зашла на кухню и увидела Лоррейн — та стояла на коленях и мыла духовку. Лоррейн слегка распрямилась и вытерла лоб той частью запястья, что над резиновой перчаткой. Марианна сглотнула.

Привет, лапушка, сказала Лоррейн. Слышала, ты в последнее время на занятия не ходишь. Всё хорошо?

Да, всё в порядке, сказала Марианна. Я просто больше не пойду в школу. Заниматься дома продуктивнее получается.

Лоррейн кивнула: как знаешь. А потом снова принялась оттирать духовку. Марианна открыла холодильник, чтобы достать апельсинового сока.

Сын говорит, ты на его звонки не отвечаешь, добавила Лоррейн.

Марианна замерла, тишина в кухне так и гудела в ушах, как белый шум льющейся воды. Да, сказала она. Да, вроде того.

Вот и молодец, сказала Лоррейн. Он тебя недостоин.

Марианна почувствовала облегчение, глубиной и внезапностью напоминавшее панику. Поставила сок на стол, закрыла холодильник.

Лоррейн, сказала она, можете вы его попросить больше здесь не появляться? В смысле пусть, конечно, за вами приезжает, только не заходит в дом?

Да я сама ему это уже запретила навсегда. Можешь не волноваться. Я его и из собственного-то дома едва не выгнала.

Марианна смущённо улыбнулась. Да он ничего такого уж плохого не сделал, сказала она. В смысле если честно, то по сравнению с другими одноклассниками он ко мне очень неплохо относился.

Тут Лоррейн поднялась и сняла перчатки. А потом без единого слова обняла Марианну и крепко прижала к себе. А Марианна странным ломким голосом сказала: ничего. Я в порядке. За меня не волнуйтесь.

Про Коннелла она говорила вполне искренне. Он ничего такого уж плохого не сделал. Он никогда не пытался создать у нее иллюзию её социальной приемлемости, она обманула себя сама. Она стала для него секретным экспериментом, и наверняка его ошарашило, с какой лёгкостью она позволила себя использовать. Под конец он стал испытывать к ней жалость, к которой примешивалось отвращение. Ей до определённой степени было его жаль, потому что ему теперь придётся жить с мыслью, что он ложился с ней в постель по собственному желанию и ему это нравилось.

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.