Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Власть«Координатор Навального»: Виолетта Грудина —
о цене политического активизма

«Координатор Навального»: Виолетта Грудина — 
о цене политического активизма — Власть на Wonderzine

Интервью сторонницы Алексея Навального из Мурманска

Вчера, 4 августа, РБК выпустил материал о том, что происходит с руководителями штабов Алексея Навального — организацией, которую признали экстремистской. Больше половины всех бывших координаторов уехали или находятся под следствием, только сорок процентов продолжают свою политическую карьеру. Одна из них — это руководительница штаба Навального в Мурманске Виолетта Грудина, решившая избираться 19 сентября в городской совет.

Когда Грудина объявила о своём намерении, она столкнулась с политическим давлением: оппозиционерке начали угрожать, а штаб обстреляли. Кроме того, на Виолетту завели уголовное дело по «санитарной» статье: обвинение утверждает, что координатор нарушила режим самоизоляции, когда болела коронавирусом. Грудина говорит, что перестала выходить из дома с 19 июня, а положительный тест на коронавирус она получила только 27-го числа (в его достоверности она также сомневается).

«27 июня мне пришла эсэмэска о том, что у меня положительный тест на ковид. Там было написано, что я обязана соблюдать режим изоляции в течение 14 дней со дня контакта. Какого-либо распоряжения Роспотребнадзора о том, с какой даты мне нужно сидеть, у меня не было. С учётом отсутствия информации, я начала отсчитывать самоизоляцию с 19-го числа, когда я перестала выходить из дома. Это логично. Там не написано, что я должна сидеть дома [со дня получения] результата теста. Как я должна была догадаться? Эту информацию мне никто не дал», — рассказывает она изданию «Медуза», которое Минюст считает иноагентом.

После этого Виолетту Грудину насильно госпитализировали в ковидный, госпиталь несмотря на отрицательный тест и отсутствие симптомов. Там оппозиционерке не давали возможность сделать ещё один тест, и Виолетта объявила о голодовке. Активистку в итоге выпустили, после чего ей даже удалось подать документы о выдвижении в кандидатки в депутаты Горсовета, однако вчера — после того, как Мосгорсуд оставил в силе решение о признании штабов Навального экстремистской организацией, — ТИК отменил это решение.

Поговорили с Виолеттой о том, как она начала свою политическую карьеру, как пришла в команду Навального и с каким давлением ей пришлось столкнуться.

Антон Данилов


Программа Навального и его сильная личность меня в итоге заинтересовали, я как будто почувствовала в нём родную душу. Я поверила ему

О политическом активизме

Меня не сразу взяли в штаб Навального. Сначала я работала в антидискриминационном центре «Максимум» в Мурманске, который занимался защитой ЛГБТК-людей. Я всегда была правозащитником, который защищает не только ЛГБТК-людей, но и мигрантов, людей с ВИЧ и СПИД и представителей других уязвимых групп. Это происходило в 2012 году, когда «Максимум» была единственной правозащитной группой в Мурманске, куда я могла податься.

К концу 2015 года наши взгляды разошлись. Тогда же повсюду такие организации начали признавать иностранными агентами, заставляли сдавать вымученную отчётность, Минюст и полиция устраивали постоянные проверки. Да и внутри организации мне говорили, что я своей публичностью и своими акциями привлекала слишком много внимания: я устраивала радужные флешмобы, а в 2014 году прошла по центральному проспекту на Первомай, растянув радужный флаг. Конечно, было давление после 2013 года, когда Путин подписал закон «о гей-пропаганде». Я посчитала его личным оскорблением, потому что Путин посчитал меня второсортным человеком. Я не хотела уходить в подполье, так что мы решили, что просто покину организацию.

Я ушла и начала заниматься индивидуальными акциями. Начала вникать в проблемы региона — например, я организовывала массовые шествия против повышения цен за проезд на общественном транспорте, участвовала в других акциях.

В 2016 году Алексей Навальный заявил, что будет баллотироваться в президенты, а в начале 2017 года стало известно, что он будет открывать предвыборные штабы. Раньше Навальный мне не был симпатичен по разным причинам, в основном из-за хейтспича. Для меня как для правозащитника это было неприемлемо, но мне и так приходилось работать с разными людьми, чтобы достичь одной цели. Его программа и его сильная личность меня в итоге заинтересовали, я как будто почувствовала в нём родную душу. Я поверила ему.

В феврале 2017 года мне отказались согласовать митинг. Тогда со мной связались представители Навального и спросили, не хотела бы я возглавить его штаб в Мурманске. Со мной просто неформально поговорили. А потом в марте случились антикоррупционные митинги, где я оказалась невольным соорганизатором, хотя по факту была просто участником. Организатору предложили изменить место митинга, но я советовала держаться до последнего и не соглашаться на тот загон, который предлагала власть. Параллельно с этой акцией проходило какое-то правительственное мероприятие, где орали колонки: танцы, пляски, гуляния. А рядом мы скандировали лозунги. Я оказалась в гуще, стримила, и так получилось, что вокруг меня собрались люди. Я начала произносить речь и тогда же поняла, что политический активизм, политика — это моё. Это то, к чему я так долго шла, и наконец нашла место, где должна быть.

После этого я трижды ещё писала команде Навального, что хочу у них работать. Мне не отвечали! Я не стала дожидаться ответа и сама согласовала антикоррупционный митинг, куда пришло очень много людей. Потом со мной всё-таки связались и спросили, как у меня это получилось. Через несколько дней мне провели собеседование, которое я успешно прошла. «Мы выбрали вашу кандидатуру, давайте заниматься организацией штаба Алексея Навального в Мурманске», — сказали мне тогда, после чего я прыгала до потолка от радости. Потом мне прислали табличку с контактами других соратников, где была и моя фамилия. Напротив неё стояло примечание: «ОЧЕНЬ ХОЧЕТ СТАТЬ КООРДИНАТОРОМ». Я сильно смеялась тогда.

На тот момент я работала в коммерческой структуре, где, конечно, получала больше денег. За день до назначения координатором я на свой страх и риск уволилась: я не знала, получу ли я работу.

О работе в команде Навального и преследованиях

В команде Навального я проработала четыре года. Как и все мои бывшие коллеги, мы расследовали коррупцию, участвовали в выборах, планировали протесты и акции, составляли рекомендации для «Умного голосования». Когда я узнала об отравлении Навального, то не смогла сдержать эмоций. Сделала плакат, вышла на улицу, чтобы привлечь внимание общественности. Меня задержала полиция и сутки продержала в ИВС (изоляторе временного содержания. — Прим. ред.). Я на голых нарах чуть ногти на ногах не сгрызла от волнения, что же там происходит с Алексеем. Меня выпустили только к вечеру следующего дня.

В январе, мне кажется, я побила рекорды задержаний в России: за четыре дня меня задерживали пять раз. Несмотря на жуткий мороз в Мурманске на те протесты вышло две тысячи человек, для нашего города это колоссальные цифры. В феврале на меня напал мужчина, но дело из-за этого не завели, потому что я «недостаточно жертва». Я не помню точную формулировку, но фраза в постановлении звучала так, что моё поведение не соответствовало поведению жертвы, что я обратилась в полицию не сразу, что у меня не было каких-то больших увечий. Напавший не только бил меня, но ещё и оскорблял «лесбухой Навального». Я не знаю, нашли его потом или нет: меня не посвятили в подробности, никаких извинений я не получала.

На митинге в апреле на меня набросилось четыре силовика. Тупоголовые полицейские думали, что если они срубят главарей, то все люди рассосутся и никто никуда дальше не пойдёт. Что если запрут меня, то митинг окончится, но этого не произошло. Они заперли меня в холодный «стакан» и отвезли в отделение, а отпустили только поздно ночью.

О госпитализации и голодовке

Я думаю, что моя голодовка началась ещё до больницы: за неделю до этого я плохо питалась из-за стресса, а это не проходит мимо организма. Тогда у меня упал сахар до отметки, которая фактически означает гипогликемическую кому. Начальница штаба жутко перепугалась: она рассказала, что у меня случился сильный приступ, что меня колбасило, что я потеряла сознание, что у меня случилась тахикардия. У меня на ровном месте подкосились ноги. Тогда Наташа позвонила нашему доктору из «Альянса врачей» — благодаря специалисту мне в принципе грамотно оказали неотложную медицинскую помощь, так что к тому моменту, когда приехала скорая, меня уже фактически отпустило.

Люди умирают от ковида, не дожидаясь медицинской помощи, зато ко мне менты и скорая приезжали каждый день, чтобы зафиксировать состояние здоровья — не дай бог мне покашлять! Мне же тогда было плохо не из-за коронавируса, но приехавшие врачи всё равно решили, что меня нужно обследовать в стационаре.

В первой больнице меня отказались обследовать — мы даже не поняли почему. Потом меня отвезли во вторую, куда мы, впрочем, тоже не попали. Тогда я узнала, что врачей заставляли изменить диагноз: я слышала разговор фельдшера по телефону. Там говорилось о том, что Грудину нужно прямо сейчас везти в ковидный госпиталь и прямо сейчас изменить ей диагноз с гипогликемии на пневмонию. Я искренне смеялась, когда меня перед госпитализацией привезли на КТ и обнаружили «от нуля до 25 процентов поражения лёгких» — то есть легко представить, что там было, например, 0,001 процента. На этом основании меня насильно госпитализировали, а потом не проводили тесты на ковид, чтобы подольше не выпускать меня из больницы.

Я объявила голодовку 26 июля, но даже после выхода из больницы у меня не было возможности нормально поесть. Два дня назад меня возили то в суд, то к следователю, то на обыск. Позавчера мы занимались подготовкой документов в ТИК, тоже особо ничего не ела. Вчера, в принципе, случилось то же самое: никакого аппетита у меня не было, я чувствовала и чувствую себя сейчас очень плохо. Я опустошена как морально, так и физически. А выходить из голодовки ещё сложнее, чем голодать: это длительный процесс, который начинается с соков, детских пюре, каш.

Сейчас я буду заниматься уголовным делом, которое на меня завели по «санитарной» статье. Мне официально предъявили обвинение в том, что я якобы нарушила карантин, но я его не нарушала.


Люди умирают от ковида, не дожидаясь медицинской помощи, зато ко мне менты и скорая приезжали каждый день, чтобы зафиксировать состояние здоровья

О выписке из больницы

Когда я вышла из больницы, меня ждал конвой, который должен был доставить в суд. В суде я попросила вызвать мне скорую помощь, потому что я не ела восемь дней, я едва стояла на ногах. Силовики же измученного человека начали возить по всем этим инстанциям. Скорая приехала только после того, как я сама её вызвала. Врачи забрали меня с диагнозом «острая белковая энергетическая недостаточность» — естественно, из-за голодовки. Уже в поликлинике полицейские пытались отобрать мой паспорт. Врачи один за другим менялись, и меня в итоге вытурили оттуда: они сказали, что я могу лечиться амбулаторно. Но я думаю, что нормальный врач — а не «едроврач», как я их называю, — увидел бы, что меня нужно госпитализировать, положить под капельницу, капать глюкозу и откармливать.

Тогда же меня, обессиленную, повезли в суд, где пару часов я сидела просто в ожидании. Следователь с прокурором ходатайствовали, что мне нужно избрать меру пресечения в виде ограничения определённых действий — это значит, что я не могла бы пользоваться интернетом и телефоном, принимать звонки, общаться с людьми и выходила бы из дома только с 6 утра до 8, а потом с 8 вечера до 10. При этом у меня на иждивении несовершеннолетний сын, ему десять лет. Каким образом я бы исполняла свои родительские обязанности? Как бы я, наконец, смогла бы работать, откуда деньги бы брала? Кто бы всё это время меня обеспечивал — прокурор? Следователь? Им было абсолютно наплевать.

Судья проявил здравомыслие и отказал в ходатайстве, сделав упор на то, что моё «преступление» небольшой тяжести, что я впервые привлекаюсь к уголовной ответственности. Ещё он сказал, что подозрение прокурора о том, что я могу скрыться или продолжать совершать «преступления», ничем не подтверждено. Мы смеялись над этим: я здорова, ну какие преступные деяния? Заражать людей ковидом, которого у меня нет? Я не знаю, почему суд не выбрал мне никакую меру пресечения. Хочется верить, что судья просто оказался честным человеком.

Тогда я подумала, что мои злоключения закончились, но меня повезли к следователю. До момента суда мне даже не предъявляли обвинения, я не знала деталей своего уголовного дела. Только потом меня ознакомили с ним, после чего назначили подписку о невыезде и «надлежащем поведении». Если я буду плохо себя вести или попытаюсь скрыться, то следователь может снова попросить в суде изменить меру пресечения.

После этого я подумала, что наконец-таки свободна, но нет: меня повезли на обыск в 10 часов вечера. Обыск прошёл быстро, потому что оперативники приехали с конкретной целью: они забрали всю агитационную продукцию, которая была у меня дома. Но на самом деле хорошо, что забрали: листовки были без выходных данных, как кандидат я всё равно не смогла бы их использовать. Так что они помогли мне с утилизацией. Мой адвокат потом шутил, что коронавируса у меня дома не нашли.

Наконец, в тот же вечер мне позвонила глава избирательного штаба Наталья Заморская и сказала, что её задержали в аэропорту из-за сообщения, что она якобы перевозила наркотики. Её задержали прямо на трапе самолёта и отвели на досмотр. Два часа её мурыжили и пугали, что отвезут в отделение, но в конечном итоге её отпустили. Но вообще такое уже было: в апреле моего сотрудника штаба так же задержали по тому же подозрению. Гэбэшные методы не меняются.


Это заседание собиралось специально, чтобы отозвать мою кандидатуру, — я шла и знала, что мне там скажут

О снятии кандидатуры с выборов в Горсовет

Вчера мне позвонили и сказали, что приглашают на заседание ТИКа по вопросу моего выдвижения на 17 часов. К назначенному времени я приехала вместе с главой избирательного штаба. Вдруг мне заявляют, что заседание переносят на час. Я в негодовании спросила, где было уведомление об этом? Ведь мне ничего не присылали: я показала им свою почту, где такого письма не было. Слышала, что они говорили что-то вроде «ой, у неё не та почта». Но что значит «не та», если в документах я указывала одну-единственную?

В итоге мне всё-таки прислали уведомление о переносе заседания. Заседание началось только после того, как огласили решение Мосгорсуда по штабам Навального. Оно прошло скучно, ничего интересного: мне зачитали письмо из Минюста о том, что я причастна к экстремизму. На основании этого предложили не открывать избирательный счёт и отозвать мою кандидатуру. Там же присутствовали десять членов комиссии из разных партий, и они решили единогласно. Потом несколько из них говорили, что ничего не могли сделать, что они голосовали по закону. Я их пристыдила, назвала позорниками много-много раз и сказала, что голосовать было совершенно не обязательно, можно было просто воздержаться.

Это заседание собиралось специально, чтобы отозвать мою кандидатуру, — я шла и знала, что мне там скажут. Они специально ждали решения по апелляции, потому что я была последним кандидатом на выборы из структур Навального. Конечно, я буду обжаловать это решение, но никаких иллюзий не питаю. Я вижу, что происходит с моими бывшими коллегами, — и я понимаю, что никто меня не восстановит в кандидатском статусе. Меня просто выбили из политической гонки.

Сейчас меня проверяют ещё и по «дадинской» статье — об этом я узнала в суде. Прокурор перечислял мои «злодеяния» — в основном это были административные «приводы» за организацию митингов. И как будто между делом сказал, что меня проверяют по статье 212, часть 1 («Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования». — Прим. ред.). Когда набирается ряд административок, проходит проверка и принимается решение о возбуждении или невозбуждении уголовного дела. Насколько я знаю, дело открывают, если есть какие-то отягчающие обстоятельства — например, причинение имущественного вреда, нарушение общественного порядка.

Как это дело будет развиваться? Можно разложить карты Таро или подкинуть монетку. Не хочется об этом рассуждать, потому что я никаких противоправных действий не совершала. Привлекать людей по «дадинской» статье абсурдно в принципе.

О проблемах и поддержке мурманчан

В Мурманске существует огромная социальная пропасть между чиновничьим аппаратом и простыми людьми. Чиновники живут в каком-то параллельном мире. Строя грандиозные комплексы, занимаясь инвестициями и бизнес-проектами, они забывают о банальных вещах: нормальные дороги, дворы без ям, горячая вода в домах, безопасные детские площадки.

Вот у нас есть инвестиционный проект «Новый Мурманск»: на другом берегу Кольского залива собираются строить что-то вроде «Москвы-Сити». Видимо, старый починить никак не могут, на него забили и решили построить новый — для себя и своих дружков. Все смеются над этим, ведь люди в Мурманске, простите за выражение, срать на улицу ходят, потому что у них нет нормальных туалетов. Многие годами не могут добиться капитального ремонта. Нам надо переакцентировать внимание чиновничьего аппарата с их собственных приоритетов на первостепенные нужды населения.

Когда я выходила с ТИКа, то встретила массу сторонников, их уважение. Люди говорили слова благодарности, и это совершенно незнакомые люди. «Ты всё равно победила их», — слышала я.

Сейчас у меня нет страха. Чего я должна бояться? Это меня боятся, поэтому всеми силами пытаются давить, катают репрессивным катком. По факту я для мурманчан не только независимый политик, но и фигура, с которой власть беспощадно и людоедски пытается расправиться. Я не говорю о том, что я закончу политическую карьеру, эмигрирую и не захочу ничем заниматься. Откуда силы? Не знаю. Спросите у Навального, откуда у него силы.

Конечно, я буду обжаловать незаконные решения ТИКа о снятии моей кандидатуры. Сейчас мне нужна пауза, я должна привести в порядок своё здоровье, а потом я сообщу о своих решениях, но в любом случае я продолжу свою политическую карьеру.

ФОТОГРАФИИ: Виолетта Грудина / Вконтакте / личный веб-сайт

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.