Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

ВластьСлатшейминг
на высшем уровне:
Как женщин в политике стыдят за внешний вид

Слишком сексуально, недостаточно сексуально, совсем не сексуально

Слатшейминг 
на высшем уровне: 
Как женщин в политике стыдят за внешний вид — Власть на Wonderzine

Премьер-министр Финляндии Санна Марин недавно дала интервью местному журналу Trendi, где рассказала о своей работе. Марин олицетворяет прогресс в северной стране: женщина выросла в гомосексуальной семье, получила блестящее образование и к тридцати пяти годам стала самой молодой председательницей национального кабинета министров. Однако в новостные заметки по всему миру Санна попала вовсе не поэтому. Фотографию в журнале, на которой премьер-министр позирует в жакете финского бренда Hálo и украшении Kalevala, раскритиковали за «неуместную откровенность», потому что негоже серьёзному политику быть привлекательной.

Антон Данилов

Эту дискуссию можно назвать странной, ведь Финляндия занимает третью строчку в глобальном индексе гендерного равноправия, в то время как Россия — лишь восемьдесят первую. В рейтинге вовлечённости женщин в политике у финок пятое место, у россиянок — сто двадцать второе. Женщин в российской политике можно пересчитать по пальцам — и, видимо, поэтому подобным разговорам в российском политическом пространстве просто неоткуда взяться.

Другое дело — Украина: за полгода там успели обсудить два аналогичных скандала. В конце июня экс-замминистра инфраструктуры Александра Клитина объявила о запуске партии «Украина против коррупции». Однако обсуждать начали не слова женщины, а её «фривольный наряд» — оранжевое платье с декольте, в котором она и записала видеообращение. Чуть позже Александру позвали на ток-шоу, где её буквально вынуждали оправдываться, и в это же время зрителям передачи предлагалось проголосовать, «своя у Клитиной грудь или сделанная». Клитина не боится критиковать действующую власть, она прекрасно говорит и о своей работе на посту замминистра, и о дискриминации в украинской политике и местных СМИ, называя её «сексистским буллингом». Однако всё, что интересует консервативную публику, «через постель ли она попала на свою должность».

В Киеве скоро пройдут выборы мэра, где на этот пост баллотируется народная депутатка Украины Ирина Верещук. В своём фейсбуке Верещук регулярно публикует видео, формат которых напоминает знаменитые «73 вопроса» Vogue. В одном из последних она рассказывает, какой маникюр ей нравится и есть ли у неё время на шопинг. Никакого «откровенного» декольте в видео киевлянки не найти, однако этот монолог о «женских штучках» всё равно спровоцировал поток претензий в адрес кандидатки. Обсуждать волосы и ногти якобы просто несерьёзно — несмотря на то что Верещук в своих видео гораздо чаще говорит об общественных делах.

«Команда Верещук пытается построить ей имидж политика, который говорит об общественных делах, но не боится рассказывать и о своей личной жизни, — объясняет украинский активист Константин Андреев. — Впрочем, её оппонентки посчитали, что такими видео она только укрепляет гендерные стереотипы, что её борьба за равноправие на самом деле мнимая». Верещук же говорит, что честно отвечает на все вопросы, которые ей задают в соцсетях, — и не видит ничего плохого в том, что женщина-политик может рассказать о любимом маникюре, потому что даже он «сейчас имеет значение».

В разговоре о женщинах в политике внешний вид всё ещё занимает важное место — но вряд ли можно предположить, что политическая публика хоть когда-нибудь останется довольна выбором. Стиль немецкого канцлера Ангелы Меркель, самой влиятельной женщины планеты прошлого года по версии Forbes, то же издание несколько лет назад обзывало «неуклюжим» (правда, сейчас заметку с нелестным эпитетом уже не найти). В 2009 году скандальным оказалось тёмно-синее платье канцлера, которое, по мнению консерваторов, оказалось слишком откровенным. То же самое можно сказать о нарядах бывшего британского премьер-министра Терезы Мэй, которые даже самые серьёзные журналистки противопоставляли одежде бессменного канцлера — и не в пользу Мэй. Терезе не раз доставалось: то публике не нравились её кожаные брюки, то леопардовые лодочки, то любимое синее полупальто. Как и её финскую коллегу, Мэй критиковали за декольте: ярко-красное платье британского политика якобы «отвлекало» от обсуждения бюджета. Твиттер тогда разразился парадом сексистских шуток, объектом которых стала грудь Мэй.

Все эти примеры только подтверждают расхожий стереотип: женщина в политике может быть «либо умной», «либо красивой» — в самом примитивном значении этого слова. Это предубеждение не знает границ: недавно за мини-платье подвергли остракизму депутатку южнокорейского парламента Рю Хочжон. Хочжон сказала, что надела его, чтобы разрушить стереотип о законодателях, которые носят только строгие костюмы. В её поддержку выступила Партия справедливости. «Мы совершенно не можем согласиться с голосами, которые выставляют женщину-политика как недостаточно квалифицированную, оценивая её внешний вид и имидж, а не её законодательную работу», — написано в заявлении фракции.

Ровно о том же говорит конгрессвумен Александрия Окасио-Кортес. В августе американка записала видео для журнала Vogue и рассказала о своей любимой косметике. Попутно Окасио-Кортес рассуждает, что женщина в политике, которая пользуется яркой косметикой, боится прослыть поверхностной или вовсе глупой. «Раньше я думала, что меня не будут воспринимать серьёзно, — говорит она и наносит блестящие тени на глаза. — Самую молодую женщину в конгрессе, да ещё и латиноамериканку, сложно воспринимать всерьёз. Я думала, что мерцающие тени не помогут мне. Люди уже пытались унизить меня: они говорили, что я молодая, легкомысленная и глупая». Закончив макияж, Окасио-Кортес смотрит в зеркало и восклицает: «Блеск — это огонь!»

Другой поразительный пример — приключения вымышленной «Чудо-женщины» в ООН. В октябре 2016 года героиню комиксов DC назначили посланницей Организации Объединённых Наций по вопросам расширения прав и свобод женщин, но уже через два месяца её лишили этого титула. Этому решению предшествовала петиция о том, что «Чудо-женщина» формирует неправильный образ эмансипированной женщины — из-за своего «откровенно сексуального» образа. Её образ и правда сексуализирован, но вряд ли все, кто подписывал петицию, выступали против объективации: дискуссия строилась и на том, может ли «сексуальная» женщина в принципе заниматься политикой. ООН отмечает, что такие кампании редко длятся долго, но других комментариев организация не давала. «Чудо-женщина выступает за мир, справедливость и равенство, и на протяжении семидесяти пяти лет она была мотивирующей силой для многих. Она останется таковой ещё долгое время, даже после того, как лишилась поста почётного посла в ООН», — заявила пресс-секретарь DC Entertainment Кортни Симмонс.

Пожалуй, любимая мишень для критики подобного толка — это Хиллари Клинтон, экс-кандидатка в президенты США. Её однотонные брючные костюмы в каком-то смысле стали символом её кампании и даже политической карьеры — стоит вспомнить, как в 2016 году на концерте в поддержку кандидатки Бейонсе и другие артистки выступали в жакетах и брюках. В своих мемуарах «What Happened» Клинтон вспоминает, что за время предвыборной гонки только на выбор одежды и макияжа она потратила шестьсот часов, а это двадцать пять суток, или семьдесят пять полноценных рабочих дней.

Хиллари не наряжалась в платья из последних коллекций Майкла Корса или Ральфа Лорена, однако её стремление выглядеть «серьёзно» не помогло избавиться от потоков желчи со стороны её прореспубликанских противников. В какой-то момент эта «критика» даже превратилась в сексистский маркер оппонентов Клинтон, которые вместо того, чтобы разбирать программу кандидатки, упражнялись в остроумии на тему её гардероба. «Я не часто завидую своим коллегам-мужчинам, — пишет Хиллари. — Но я завидую, когда дело доходит до того, как они могут просто принять душ, побриться, надеть костюм и пойти на работу. Несколько раз я появлялась на публике без макияжа, и это попадало в новости».

Брючные костюмы приводят в пример, когда говорят о так называемом power dressing — стиле в одежде, которого часто придерживаются женщины у власти. Считается, что именно мужской вариант делового костюма стал агендерным, но может ли он быть таковым на самом деле? Чтобы добиться признания и власти, женщины вынуждены подстраиваться под существующие правила игры консервативных мужчин — и поэтому они носят одежду, которая считывается как маскулинная. Большое исследование 2020 года утверждает, что, говоря о женщинах в политике, журналисты всё равно пишут о внешности и личной жизни, а не о конкретных политических программах. При этом костюмы мужчин в высоких кабинетах пресса не обсуждает, будь они хоть от Brioni, хоть от мастеров Сэвил-роу.

Вообще, влияние сексистских установок в СМИ не стоит недооценивать: исследование доказывает, что даже при наличии квот, отсутствии цензуры и высоком уровне гендерного равенства дискриминация в прессе может стать причиной, почему девочки и женщины не идут в политику. Одна из этих установок — это мысль о том, что «серьёзная» женщина не может открыто говорить о своей любви к яркому макияжу или «откровенным» нарядам. «Женщины в политике, как правило, пугливы и застенчивы, когда говорят о так называемых девчачьих предметах», — пишет обозревательница Financial Times Джо Элиссон. Но на самом деле женщины в политике могут наряжаться так, как они хотят. Слатшейминг, с которым они сталкиваются, лишь частный случай существующей гендерной дискриминации. В политическом пространстве она строится на заскорузлых стереотипах, и игра на ней может убедить электорат в том, что женщина не может занимать серьёзную должность.

Модная журналистка Дарья Косарева замечает, что под микроскопом рассматривают стиль не только женщин в политике: канареечным пиджакам Жириновского, забавным носкам Трюдо и дорогостоящему кашемиру Путина тоже доставалось немало внимания со стороны медиа. Но если в отношении мужчин обществу интересна скорее уместность, то с одеждой женщин-политиков всё намного сложнее. «Необычности в одежде мужчины-политика рассматриваются как проявление человечности, а наряды женщин-политиков — это всегда ультимативный манифест по привлечению общественного внимания, — говорит она. — Хотя та же Тереза Мэй не раз заявляла, что мода для неё всего лишь хобби, которое ничем не отличается от увлечения Трампа гольфом. В то же время репрезентация известных женщин-политиков в глянце и жёлтых медиа в качестве фэшн-икон помогает модной индустрии неплохо наживаться».

Косарева считает, что избежать критики невозможно: никогда не знаешь, что не понравится публике. Многие аналитики моды, по её словам, предрекают в скором будущем окончательную отмену деления одежды на деловую, вечернюю или спортивную. Это работает на то, чтобы в общественном сознании укрепилось понимание, что представители политических сил тоже люди и они имеют право выглядеть так, как им комфортно, вне зависимости от гендера.

«В этом плане очень интересно наблюдать за реакцией публики на выходы женщин-политиков в сексуализированной одежде: выступление члена британского парламента Трейси Брабин в платье со спущенным плечом или появление сенатора Аны Паулы да Сильвы на собственной инаугурации в вызывающем красном костюме вызвали бурные общественные дискуссии по всему миру, — рассказывает Косарева. — Что касается установки в коллективном бессознательном о том, что женщина-политик не должна концентрироваться на выборе нарядов, поскольку это характеризует её как несерьёзного человека, то такой взгляд мне кажется устаревшим. Времена, когда людей высмеивали за то, что им интересна мода и „шмотки“, давно в прошлом. Очевидно, что такое увлечение ничуть не хуже увлечений мужчин-политиков дзюдо или конным поло».

ФОТОГРАФИИ: Alexandria Ocasio-Cortez / Instagram

Рассказать друзьям
30 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.