Views Comments Previous Next Search Wonderzine

Сообщницы«Мы немного убитые,
но любим свою работу»: Сотрудницы ОВД-Инфо
о своём деле

Лора Фиш, Ксюша Сонная и Катя Голенкова

«Мы немного убитые,
но любим свою работу»: Сотрудницы ОВД-Инфо
о своём деле — Сообщницы на Wonderzine

обычно В РУБРИКЕ «СООБЩНИЦЫ» МЫ РАССКАЗЫВАЕМ О ДЕВУШКАХ, которые придумали общее дело и добились в нём успеха. А заодно разоблачаем миф о том, что женщины не способны на дружеские чувства, а могут лишь агрессивно конкурировать. В этот раз мы поговорили не с основательницами, а с сотрудницами независимого правозащитного проекта «ОВД-Инфо», которые делают важную и крайне актуальную работу.

Саша Кокшарова

О начале работы

Ксюша: Я пришла в «ОВД-Инфо» два с половиной года назад. Окончила школу современного искусства и пришла к выводу, что современное искусство — это немного bullshit. Особенно все эти «институциональные» отношения внутри художественного сообщества. Я всю сознательную жизнь волонтёрила в правозащитных организациях — в «АДЦ Мемориал», например. Ещё делала фримаркеты, участвовала в «Еде вместо бомб» — на выходных мы кормили бездомных. В какой-то момент я поняла, что мне всё это важнее, чем искусство. Я пошла в Московскую школу прав человека, закончила её, а когда открылась вакансия мониторщика в «ОВД-Инфо», я сразу поняла, что хочу там работать, и меня взяли. Я писала новости и отвечала по горячей линии. На этой должности я проработала год. Потом немножко сломалась. Тогда я занялась SMM, но быстро стало ясно, SMM мне не очень интересен, теперь я редактор мультимедиа.

Лора: Я пришла сюда чуть больше года назад. До этого занималась журналистикой, но мне постоянно чего-то не хватало. Я думала про себя: «Ну да, я информирую о каких-то важных проблемах, но этой информации и так много». Хотелось помогать кому-то, а не просто писать. И я пошла в школу прав человека, как и Ксюша, отучилась там. Потом поняла, что хочу работать в «ОВД-Инфо», и начала работать мониторщицей.

Катя: Я работаю тут восемь месяцев. После того, как я окончила университет, переехала на год во Владивосток — мне стало очень плохо в Москве. Я подумала, что это меня разгрузит, но не вышло, и я вернулась сюда. Работала в «Школе программирования для детей», параллельно делала спецпроекты и тексты об истории и политике для «Таких дел» и «Медузы». Было обидно, что основную работу я делаю для одного проекта, а прёт меня совсем от другого. Про «ОВД-Инфо» я уже тогда что-то слышала, у меня был бот, который я поставила перед какой-то протестной акции. Однажды я зашла на сайт и испугалась: от него веяло чем-то тяжёлым.

Ксюша: От него, по-моему, до сих пор веет чем-то тяжёлым.

Катя: Видимо, я уже привыкла, и теперь не обращаю внимания. Короче, «ОВД-Инфо» искали продюсера спецпроектов, а это то, что я люблю делать. Я откликнулась на эту вакансию. Когда я шла на собеседование, знакомые мне сказали: «Ты не понравишься этим ребятам». Но я пришла, и всё получилось очень круто. В качестве тестового задания я сделала подкаст про митинг 5 декабря 2011 года против фальсификации парламентских выборов. Этот день был знаковым для всего «ОВД-Инфо», ведь тогда и начался проект. Среди задержанных на митинге был друг Гриши Охотина и Дани Бейлинсона (основатели «ОВД-Инфо». — Прим. ред.). Пока они искали его, стали делать посты в фейсбуке о числе задержанных, постить ещё какую-то информацию.

Лора: В какой-то момент им стали звонить все подряд и спрашивать: «А где этот человек?», «Вы не знаете, где мой знакомый?». Они поняли, что это очень нужная штука — координация людей после протестных акций.

Ксюша: Создали аккаунты в твиттере, фейсбуке. Это было несложно, потому что Даня программист, а Гриша — журналист. Десятого декабря, накануне митинга на Болотной площади, они запустили первую версию сайта «ОВД-Инфо».

О выгорании

Ксюша: Для того, чтобы врубиться в то, что такое «ОВД-Инфо», нужно было время. Несмотря на то, что мы знали, куда шли, на практике всё оказалось сложнее.

Лора: Мы защищаем политические права. Это важно, потому что их нарушение ведёт к нарушению всех прочих прав. Если люди не могут свободно говорить о своих проблемах: выходить на митинги, например, то проблемы не исчезают, их становится только больше.

Сейчас «ОВД-Инфо» с помощью горячей линии собирает информацию о задержаниях на публичных акциях и других случаях политпрессинга, публикует новости и координирует юридическую помощь задержанным. Служба мониторинга устроена так: мы получаем сообщения в боте, принимаем звонки, консультируем людей, мониторим новости, пишем их. Служба работает круглосуточно, смена мониторщика длится семь часов. Это в штатном режиме.В этом же режиме у мониторщика три смены в неделю. Девочки, которые пытались работать по четыре смены в неделю, очень быстро устали. Это одна из причин, по которой некоторые ушли из команды. Сейчас тяжело сказать, как все работает в штатном режиме, потому что в последние месяцы не было никакого штатного режима. Но и в мирное время каждый день кого-то задерживают, не бывает меньше пять звонков в день. Начиная с середины июня, когда началось «дело Голунова» (журналиста «Медузы» Ивана Голунова обвинили в сбыте наркотиков. — Прим. ред.), мы все очень уставали и перерабатывали. Окончательно накрыло, когда во время смены на горячую линию позвонил человек и сказал: из-за того, что происходит в Росиии, он готов покончить с собой публично. Он рассказал, что на него открыли уголовное дело, с которым он долгое время ничего не может сделать, что следователи, которые его ведут, открытым текстом признаются, что документы подставные, но ничем не могут помочь. Мы говорили минут двадцать. Я пыталась объяснить, что его публичный жест ничего не изменит, и, возможно, никто даже не узнает, чему это будет посвящено. Насколько я поняла, он согласился. Я порекомендовала ему несколько правозащитных организаций, в которые он может обратиться, и он сказал, что попробует. Он ссылался на дело Голунова, и говорил, что у него очень похожая история. Меня после этого разговора долго трясло. Я работала из последних сил, и потом ушла на две недели в отпуск.

Ксюша: Я сломалась раньше. Когда зимой прошлого года началось дело Сети, мы очень много писали про пытки. Все осложнялось тем, что мой друг сидит по этому делу. Это добавляло тяжести, и тогда нагрузка тоже была очень большой. Когда это происходит с твоими знакомыми, очень повышается уровень тревоги. До того, как сообщения о пытках стали появляться каждый день, у меня было ощущение, что я могу помочь человеку, который звонит на горячую линию. Если человека задержали, если у него обыск, ты знаешь, что сказать. Но когда это пытки, то непонятно, что делать. Как от этого можно кого-то уберечь? Было ощущение страшного бессилия. Всё, что я могла — это писать про пытки. И то не факт, что предание их огласке могло что-то изменить. Вот Пчелинцев, который проходил по делу Сети (антифашиста Дмитрия Пчелинцева обвинили в участии в террористическом сообществе. — Прим. ред.), рассказал про пытки, все про это написали, а потом его пытали снова. Это очень подкосило команду. У меня тогда случился сложный депрессивный эпизод, но я всё ещё пыталась работать. Не брала отпуск или отгул, а потом в какой-то момент во время очередного звонка по горячей линии, начала бесконтрольно рыдать. Мне звонят люди, которых надо успокоить, рассказать, что делать при задержании, а я в это время стараюсь слезы вытереть и сделать вид, что мой голос не дрожит, ведь я должна излучать уверенность, успокаивать людей, не рыдать сама. Тогда я поняла, что мне надо уходить с этой должности. Мне не хотелось уходить из «ОВД-Инфо», но тогда я поняла, что больше не справляюсь.

Лора: У нас был документ с общими правилами работы службы мониторинга и консультации тех, кто работал мониторщиком дольше нас, но всё равно, первые три месяца безумно тяжело было работать именно на звонках, меня колотило после каждого звонка. Я знала, что могло произойти всё, что угодно: что людей пытают, бьют, задерживают просто так. Но когда я говорила с самим человеком, который это переживал, или с мамами мальчиков, которых задержали, я понимала, что они напряжены, не знают, что делать, ждут поддержки от меня. Я тратила очень много своих ресурсов, после первых смен сама плакала. Я понимала, что хочу тут работать, но мне безумно сложно.

Ксюша: Получается, что, с одной стороны, мы как бы не должны сильно включаться в разговоры по горячей линии, иначе растеряем ресурсы, но при этом всё равно должны проявлять эмпатию, потому что люди ждут поддержки, и мы же не роботы. Этот баланс сохранить бывает очень сложно.

Катя: Я сейчас переживаю это же состояние, хотя именно в службе мониторинга не работала. Обязанности продюсера спецпроектов этого не предполагают. Я должна была быть обычным офисным работником, я не понимала, когда другие говорили про выгорание, потому что не переживала этого сама, но когда началось дело Голунова, я вышла на пикеты, и в четверг 12 июня приехала поработать — я ещё не знала, что в это время у нас будет организован штаб.

Это было через полгода после начала моей работы, и тогда я по-настоящему поняла, чем занимается «ОВД-Инфо». До этого я сидела в окружении множества людей, которые принимали звонки, а я просто писала деловые письма. Первый звонок, который я приняла 12 июня, был от несовершеннолетнего, которого задержали на митинге. Он назвал свой год рождения, и я начала кричать в трубку: «А родителям ты сказал?», «Ты несовершеннолетний?». Парень на том конце провода был абсолютно спокоен. После моих криков он даже переспросил: «А это точно „ОВД-Инфо“?» Я дико перенервничала, вышло так, что успокаивать стал он меня: сказал, что паспорт у него с собой, что родители уже знают, что его задержали, что он сообщает об этом в «ОВД-Инфо», чтобы придать свой случай огласке. Я положила трубку и начала глубоко дышать. Через несколько звонков на горячую линию снова позвонил этот парень: его автозак заполнился, и задержанные стали передавать телефон по кругу. Он услышал мой голос, и сказал: «Ну чего, ты успокоилась?» Потом было ещё несколько звонков, и когда я вышла на трясущихся ногах подышать воздухом, осознала, насколько это нелегко. Я отсидела на линии всего четыре часа, но для меня это был дикий стресс. Я позвонила другу, и он привёл меня в чувства. Потом начались бесконечные штабы, и я как-то привыкла.

Штаб

Лора: Штаб — это то, что мы организуем во время протестных мероприятий и после них. К работе «ОВД-Инфо» подключаются волонтёры. Из-за того, что через нас проходит очень много информации, мы стараемся разделять обязанности. На звонках во время штаба сидят волонтёры, на боте сидят другие волонтеры.

Ксюша: Есть отдельная линия для юристов. На эту линию волонтёры переключают задержанных, если им сразу нужна консультация. Есть координаторы юридической помощи: они решают, в какое ОВД кого послать и отслеживают, например, не включили ли план «Крепость» (когда сотрудники ОВД не пускают никого в отдел). 27 июля людей увозили в 80 разных ОВД, и нужно было сделать так, чтобы в каждый из них поехал юрист. Во время больших протестных акций мы работаем с юристами «Апологии протеста», «Мемориала» и других организаций. Есть группа аналитики, которая сводит в базу информацию, которую им передают волонтёры с горячей линии. Иногда люди из одного автозака звонят несколько раз, информация с именами дублируется, или непонятно, из какого автозака звонили. Группа аналитики перепроверяет эту информацию. Ищет в списках избитых, несовершеннолетних, журналистов, беременных и после этого выдаёт какие-то цифры для публикации. Пока информация не проверена группой аналитики, мы не можем давать цифры. Из-за этого бывает, что уже задержали больше тысячи человек, а мы всё ещё даём информацию о трёхстах. Триста — это число, которое мы можем стопроцентно подтвердить.

У нас есть ещё группа вывода информации — это те, кто занимается мониторингом, и я. Я выпускаю карточки с количеством задержанных, с нарушениями, количеством избитых. Если нужно срочно сделать какую-то актуальную инструкцию, что происходит, её тоже делаю я. Ещё есть отдельная группа, которая координирует передачки в ОВД. Людям не дают пить, еду. Они нервничают, им нужно хоть на что-то переключить своё внимание.

Катя: Вообще, если суммировать, штаб — это просто большое пространство, где сидят разные группы людей. Выходит по возможности вся команда проекта, а это почти тридцать человек. Для меня это очень важно, в эти моменты я чувствую сопричастность: слышу по голосу людей в автозаках, которые звонят на линию, как они успокаиваются, когда узнают, что к ним направили защитника.

Лора: Мне кажется, во время последнего штаба 3 августа все работали как минимум двенадцать часов.

Ксюша: Во время штабов мы бы не выжили без всех тех людей — юристов и волонтёров, которые к нам подключаются. На последней акции работало больше ста волонтёров. Штаб не заканчивается, когда заканчивается акция. Ещё 48 часов после акции мы обычно работаем в режиме штаба. Задержанных мы часто досчитываем только глубокой ночью или следующим утром. Люди начинают выходить, их нужно оперативно консультировать по судам, кто-то ищет своих родственников, с которыми пропала связь из-за изъятого телефона.

О способах справиться

Лора: Для меня самое тяжёлое, когда у кого-то проходит обыск, когда звонят среди ночи или рано утром. В этот момент с человеком, который звонит, может произойти всё, что угодно. И скорее всего, это единственный звонок, который он в этот момент может сделать. И этот звонок будет длиться очень недолго. Скорее всего, его сейчас прервут. И тебе нужно в максимально короткое время успокоить человека, объяснить ему, что делать, и собрать про него как можно больше информации. Мой первый звонок по обыску я получила по делу Сети. Звонила мама кого-то из тех, кто проходил по делу. Она успела только сообщить информацию и положила трубку. Тогда я ещё не сталкивалась с обысками, а после таких звонков нужно сделать много всего одновременно: написать новость, отправить юристов. Хорошо, что был Гриша, он помог мне.

Ксюша: Со звонками по обыскам проблема ещё в том, что ты знаешь — в ближайшее время ты с этим человеком не поговоришь, потому что после обыска его повезут на допрос. Я помню, как однажды у меня началась паническая атака после новости про пытки. Я легла на диванчик, ко мне тоже подошёл Гриша, я сказала, что воспользуюсь приложением «АнтиПаника» и подышу. Вообще мне очень помогает психотерапия. Я очень много вещей знаю от терапевта. Я знаю, что есть простые ритуалы, которые мне могут помочь заземлиться, но часто у меня просто нет на них сил. Я прихожу домой настолько уставшей, что не могу набрать себе ванну. Помогало не работать по выходным. Когда я могла хотя бы на день полностью отключиться: исчезнуть, забраться куда-нибудь в лес.

Лора: Я давно хожу к психотерапевту. Сравнивая с первыми месяцами работы, я могу сказать, что мне стало проще, я понимаю: эта работа важна, её надо делать я могу с этим справиться. Кажется, к выгоранию чаще приводит работа в мониторинге. Но непонятно, как работают юристы, видимо, они как-то умеют преодолевать жесть, мы не знаем, в чём их секрет.

Катя: А мне очень нравится танцевать. Мне кажется, что я вытанцовываю всё, что у меня скапливается в голове. Даже когда мы с друзьями собираемся на кухне и пляшем под Меладзе, это очень помогает.

Об отношениях внутри команды и жизни вне работы

Ксюша: Когда я работала в службе мониторинга, я чувствовала, что это моя вторая семья. Трудно говорить про другие отделы. Ну и вообще, понятно, что как и везде, у нас возникают конфликты. Самое классное, что все тут разных политических взглядов. Есть интерсекциональные феминистки, есть националисты, но всех объединяют общие ценности, которые всегда важнее различий, и их получается преодолеть, не закикливаясь на этом. Для меня очень важный опыт — научиться взаимодействовать с людьми, с которыми, если бы я просто так познакомилась, вряд ли стала бы близко общаться.

Катя: В штабе участвует почти вся команда. Это очень нервное время, все могут поругаться за день много раз, но тут же помириться, потому что понимают, что всё это на эмоциях. Я сейчас не могу не прийти в штаб, например, даже если очень сильно устаю, потому что знаю, что есть люди, которые устали ещё сильнее.

Лора: Короче, несмотря на то, что мы в последнее время немного убитые, мы очень любим свою работу.

Фотографии: Tetiana — stock.adobe.com (1, 2, 3)

Рассказать друзьям
8 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.