Views Comments Previous Next Search

СообщницыФеминистское издательство No Kidding Press: Каких книг не хватает на русском

«Было трудно держать это всё в себе»

Феминистское издательство No Kidding Press: Каких книг не хватает на русском — Сообщницы на Wonderzine

В рубрике «Сообщницы» мы рассказываем о девушках, которые придумали общее дело и добились в нём успеха. А заодно разоблачаем миф о том, что женщины не способны на дружеские чувства, а могут лишь агрессивно конкурировать. Издательство No Kidding Press придумали Александра Шадрина и Светлана Лукьянова. «Наша цель — представить на русском языке культовые тексты, обошедшие стороной русскоязычного читателя, а также самые интересные новые книги», — объясняют основательницы. Мы поговорили с Шадриной о том, стоит ли делить литературу на «мужскую» и «женскую» и почему даже в 2018 году женщинам тяжело становиться писательницами.

Интервью: Данил Леховицер

О том, как появилось No Kidding Press

Сначала был блог, в котором мы с моей партнёркой Светой Лукьяновой писали о литературе и поп-культуре, рассматривая их с феминистской точки зрения. Тогда я была погружена в западный контекст, благодаря чему через меня прошли книги, из которых вырос целый список новых для меня точек соотнесения — канон, альтернативный тому, с которым я имела дело раньше.

Новый канон объединял авторок от маститых американских писательниц и журналисток, завсегдатаев The New Yorker и The New York Review of Books, вроде Джоан Дидион, Элис Манро или Лорри Мур, до тех, кто писал более экспериментальные тексты. Меня очень тронули авторы, объединённые в движение «New narrative», которое настаивало на субъективном в литературе, на использовании автобиографического материала, на сплаве теоретического и художественного языков. В особенности то, что делала Крис Краус — писательница, которую мы вскоре издадим на русском — как редакторка серии «Native Agents» в издательстве Semiotext(e). Она публиковала радикально субъективные женские голоса, среди которых были Кэти Акер, Айлин Майлз, Мишель Ти и другие.

Было трудно держать это всё в себе, поэтому я создала ридинг-группу при нашем проекте No Kidding, к которой начали присоединяться самые разные люди, с ними можно было читать и обсуждать околофеминистские художественные тексты в оригинале. А ещё через пару лет мы со Светой созрели до того, чтобы перестать робеть и начать покупать права и искать переводчиков.

О книгах издательства

Сложно говорить о каком-то сформировавшемся кредо. Пока для простоты мы говорим, что издаём смелые женские книги, но под пристальным взглядом это определение тут же начнёт распадаться. Это как «сильный женский персонаж» — удобная маркетинговая упаковка. Женщины-писательницы, женщины-рассказчицы и женщины-персонажи не обязаны демонстрировать какую-то «силу», которую непонятно что конституирует. Более того, огромная часть феминистской традиции — о том, как сделать видимой слабость, исследовать своё положение, дойти в этом до критической точки, обнажить язвы толпе.

Мы не слишком гонимся за пухлыми сюжетными романами — за ними и так стоит очередь других издателей. Нам интересны автобиографические истории, эксперименты с формой и неизведанные (около)литературные территории. Большинство наших книг существуют на пересечении художественной прозы, эссеистики, мемуаров, поэзии, но все они открыто говорят о сексуальности. Комиксы — важный медиум для женщин, ими мы тоже активно занимаемся. Первым мы издадим шведский комикс «Плод познания» Лив Стрёмквист, в котором она исследует социокультурные стереотипы о женском теле, опираясь на дюжину современных исследований и поп-культуру.

Тот портфель книг, с которым мы сейчас работаем, собрался быстро — это то, что давно назрело. Мы руководствуемся сильной симпатией к книге, но также и представлением о том, что мы сможем продать тираж. Поэтому три из пяти наших книг вполне себе бестселлеры. «I Love Dick» Крис Краус — культовая феминистская классика последнего двадцатилетия. История страстной увлечённости главной героини известным теоретиком культуры по имени Дик, но на самом деле — рассуждение в письмах и эссе обо всём на свете, и особенно о том, кто имеет право говорить публично и почему. Пока мы думали о том, что надо основать издательство, она прорвалась в мейнстрим: стала коммерчески успешна в Великобритании и по её мотивам сняли сериал.

То же самое произошло с Айлин Майлз, большой американской поэтессой, прозаических текстов которой нам так не хватает на русском. Её роман «Инферно» носит подзаголовок «Роман поэта». Этот текст, как и многие наши, противится пересказу. Фабульно он о девочке из рабочей католической семьи, которая приезжает в Нью-Йорк, чтобы заниматься поэзией. А ещё это свидетельство эпохи и роман о том, где искусство зарождается и как оно вызревает. И как относиться к тому, что ты делаешь, предельно серьёзно, не слишком серьёзно относясь к себе. Три года назад книги Айлин Майлз впервые за сорок лет её карьеры напечатали в крупных издательствах, и она тоже проделала путь в телевизор: её стихи звучат в сериале «Transparent», один из персонажей вдохновлён её образом, там же у неё маленькое камео.

«Кинг-Конг-теория» Виржини Депант вышла уже десять лет назад, а её все переиздают — на французском, английском, испанском и других языках. Имя Депант во Франции сейчас, кажется, гремит из каждого утюга. Она писательница, режиссёр и непримиримый критик французской буржуазной морали. В этом году она оказалась в шорт-листе Международного Букера. У нас её в последний раз издавали ещё в «Ультра.Культуре» Кормильцева. Тогда она была известна главным образом своим скандальным романом «Трахни меня», написанным в жанре «rape and revenge» (жанр, в котором женщина сначала подвергается унижениям (как правило, со стороны мужчин), а затем мстит виновникам. — Прим. ред.). «Кинг-Конг-теория» — единственный её сборник эссе. И это тот случай, когда я не согласна с политической позицией автора по множеству принципиальных вопросов, но интонационно это очень жёсткий, очень весёлый, очень бодрящий текст, который хорошо звучит по-русски и который бы нам тут пригодился.

«Современная любовь» Констанс Де Жон — самая неизвестная книга в нашем каталоге, её принесла нам переводчица Саша Мороз. Я была настроена скептически, но оказалось, что это очень наша книга. Это постмодернистский текст конца 70-х, который недавно был впервые переиздан. Де Жон тоже пишет от лица 27-летней нью-йоркской лузерши, но в её случае это «я» — полифоническое, максимально удалённое от неё самой. Это очень нескучная по своему устройству книга, в которой события движутся чуть вперёд и возвращаются к точке отсчёта, чтобы двинуться в другом направлении, а персонажи меняются именами и ролями. Она писала эту книгу как сериал и рассылала частями по почте на аудиторию в пятьсот человек, а ещё поставила на радио. Музыку к этой постановке написал Филип Гласс.

Сложно назвать то, что мы издаём, периферийным — может быть, пока не слишком привычным для местных широт. Сиксу в семидесятых писала о том, что издательства транслируют императивы, диктуемые экономикой, в которой мы существуем, а большие боссы не в восторге от женского письма, которое себя не стесняется. Литературная агентка о наших книгах сказала: «Там часто сидят мужчины, и они такого боятся». Это так и не так. Женщин там сидит порядочно, а то и побольше. Мы видим, что большие боссы крупных издательств о «тренде на феминизм» говорят открыто и его для себя давно приметили. А ещё есть независимые издательские проекты, самиздат и зины, комиксы, поэзия, в которой много чего происходит.

Боязнь авторства

На наших курсах «Write Like a Grrrl», которые существуют параллельно с издательством, мы слышим неиссякаемое количество историй о фрустрациях и блоках, с которыми сталкиваются пытающиеся писать женщины.

Одна из причин — так называемая боязнь авторства, тематизированная литературоведками и феминистками второй волны Сьюзен Джубар и Сандрой Гилберт в работе «The Mad Woman in the Attic» — привет Джейн Эйр. То есть страх, вызванный патриархальной монополией на искусство. Всё указывает на отсутствие ролевых моделей в каноне: писательниц, которых не вытесняли бы на периферию, не запирали в психиатрических лечебницах (в XIX веке пишущая женщина считалась девианткой), чьи заслуги не присваивали бы себе их мужья и наставники. Ведь литературный канон, представленный мёртвыми белыми мужчинами, — вещь застывшая, ригидная, противящаяся переписыванию. Помимо тандема Джубар и Гилберт об этом писали и Джоанна Расс в «How To Suppress Women’s Writing», и французская исследовательница Элен Сиксу в нескольких эссе.

В культуре есть множество не всегда отрефлексированных представлений о женском письме. Расс, например, писала про миф об изолированном достижении: когда писательница может просочиться в канон, но только благодаря одной работе, что делает её достижение как будто случайным. У Бронте мы знаем «Джейн Эйр» — любовную историю, написанием которых и призваны заниматься женщины. Но куда меньше знаем «Городок»: по словам писательницы и феминистки Кейт Миллет, «длинное размышление на тему побега из тюрьмы» — роман слишком подрывной, чтобы быть популярным.

Можно отказывать женщинам в авторской агентности напрямую или завуалированно. Самая тонкая форма этого отказа звучит так: женщина не написала это, потому что женщина, написавшая это, больше чем женщина. Например, поэт Роберт Лоуэлл в предисловии к сборнику Сильвии Плат «Ариэль» пишет: «Сильвия Плат становится… Чем-то нереальным, созданным заново, в диком порыве — едва ли человеком вообще или женщиной, и точно не „поэтессой“».

У нас всегда имеется пышный список викторианских писательниц, на которых стоит равняться, — это сёстры Бронте, Джейн Остин, Джордж Элиот. Но на месте модернистского женского канона, например, находится одинокая фигура Вирджинии Вулф. Кому у нас известна Джин Рис? На русском единожды издавался её роман. Или та же Джейн Боулз. Мужчин-модернистов же так или иначе читает каждый подросток, усваивая эту традицию, эти сюжеты, репрезентацию и язык.

К счастью, женщины давно самостоятельно взялись за задачу обновления канона, открывая забытые имена и продвигая актуальное женское письмо. Так, британское феминистское издательство Virago Press, запустившее в конце 70-х серию «Modern Classics», например, вытащило из небытия писательницу Элизабет Тейлор, неизвестную никому при жизни. Или ещё одни британцы Persephone Books, которые специализировалось на тоже всеми позабытых женских книгах межвоенного периода. У московского издательства Commonplace есть любопытная серия Ѳ, восполняющая лакуны в отечественной словесности. Премия The Women Prize for Fiction появилась как ответ на полностью мужской шорт-лист Букера 1991 года, и это тоже здорово поменяло ситуацию. То, что женщины более-менее сравняли с мужчинами позиции в «большой» литературе, в том числе заслуга таких институций.

Нужно ли делить прозу на «мужскую» и «женскую»

Французские постструктуралистки намекали на преодоление такой демаркации уже в семидесятых, настаивая на бисексуальности всех и вся. Сиксу Жана Жене относила к женскому письму. Или Вирджиния Вулф ещё говорила о том, что не стоит быть чем-то одним — нужно быть женственно-мужественным или мужественно-женственным. Множество голосов сейчас звучат на стыке разных идентичностей и изнутри спектра, и как раз новые женские издательства на Западе первыми включают их в свои издательские программы, занимаются тем, чтобы сделать гендерно небинарные, гендерфлюидные голоса слышимыми.

Я бы хотела, например, издать «Аргонавтов» Мэгги Нельсон — книгу, написанную из прекрасного нового небинарного мира, о любви и создании квир-семьи. Произведение построено как разговор Нельсон об ограничениях языка со своим партнёром, гендерфлюидным человеком, художником Гарри Доджем. Но за такие тексты страшно браться, не столько потому, что среда не слишком благоприятная, а потому что сложно найти переводчика, для которого поиск этого языка был бы посильной и интересной задачей.

Задача тут не просто номинативная — уверенно давать названия тому, чему названий ещё нет, идентичностям, новым моделям отношений и так далее. Вопрос в том, каким литературным языком должны быть оформлены эти истории, чтобы быть понятными среднемассовой аудитории, и как этот язык пересекается с существующим активистским — заимствует его целиком, перерабатывает или даже отвергает. И это большая ответственность в том числе перед теми людьми, которых такие истории репрезентируют.

Тем не менее было бы несправедливо считать, что «женское издательство», чем бы оно ни было, — единственное, что препятствует прогрессу, и без этих пунктиром намеченных границ мы бы уже оказались в мире универсальной литературы, а не в мире, где большинство публикуемых, премируемых и рецензируемых книг принадлежат авторству мужчин. Вдруг оказалось, что проект второй волны ещё не завершён и на повестке дня всё ещё базовые вопросы о насилии и власти. Поэтому сугубо «женских» проектов будет только больше.


Рассказать друзьям
5 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.