Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

ЖизньЧто такое моральная паника, и как она работает

Что такое моральная паника, и как она работает
 — Жизнь на Wonderzine

История, примеры и критика

Общество склонно к моральным паникам, преувеличению реальных или мнимых угроз, которое может привести к серьёзным изменениям, например к ужесточению контроля со стороны государства. Разбираемся, как устроена моральная паника, вспоминаем известные примеры, от сатанизма до покемонов, и актуальные страхи, а также рассказываем о журналистике моральной паники.

Моральная паника — это широко распространённый страх, чаще всего сильно преувеличенный или иррациональный, что кто-то или что-то представляет угрозу ценностям, безопасности и интересам сообщества или общества в целом. Зачастую моральную панику нагнетают массмедиа, а усугубляют её политики и законодатели, что может привести к ужесточению социального контроля.

Исследовал это явление социолог Стэнли Коэн: в 1972 году он опубликовал работу «Народные дьяволы и моральная паника». Коэн изучал феномен модов и рокеров в 60-х и отношения к ним британской общественности. Он заметил, что на одной из вечеринок участников этих субкультур случились небольшие акты вандализма. На следующую вечеринку уже приехали представители медиа, и несмотря на то, что опять не случилось ничего серьёзного, сделали преувеличенные репортажи о насилии между группами. Это вызвало озабоченность в обществе, за вечеринками стала активнее следить полиция, случалось больше арестов, и главное — сами группы модов и рокеров стали воспринимать друг друга не просто соперниками, а врагами, а общественность стала считать их жестокими и опасными.

Стэнли Коэн выделил пять стадий развития моральной паники:

  • Кто-то или что-то, группа людей или событие, начинает восприниматься как угроза ценностям общества и его безопасности
  • Медиа и представители общественности начинают описывать «угрозу» простым и символическим языком, по сути демонизировать (собственно, создавая «народных дьяволов»), апеллируя к общественным предрассудкам
  • Такое символическое представление вызывает у широкой общественности чувство социальной тревоги и озабоченности
  • Власти и законодатели и другие «стражи морали» реагируют на угрозу, будь она реальной или мнимой, вводя новые правила и законы
  • Моральная паника и последующие действия властей приводят к социальным изменениям

Стэнли Коэн заметил, что объектом моральной паники может стать новое явление, а иногда и что-то, что давно существовало, но внезапно оказалось в центре внимания. Многие моральные паники быстро забываются и сменяются новыми, но некоторые порой имеют значимые последствия для общества, особенно в плане законов. Коэн также выделил основных акторов моральных паник: самих «народных дьяволов», которых представляют воплощением зла, медиа, которые преувеличивают события и предсказывают последствия, общественность, а также политиков и правоохранительные органы — обладателей институциональной власти. Социологи считают, что выигрывают от моральных паник в первую очередь власть имущие, ведь это ведёт к укреплению их авторитета и контроля. В то же время эксперты замечают выгоды и для медиа, которые получают больше просмотров.

Коэн изучал феномен модов и рокеров в 60-х и отношения к ним британской общественности. Он заметил, что на одной из вечеринок участников этих субкультур случились небольшие акты вандализма

В 90-х годах над концепцией моральных паник также работали исследователи Эрик Гуд и Нахман Бен-Йегуда. Они выделили основные элементы моральной паники: озабоченность поведением какой-то группы людей (она может проявляться через опросы или материалы в медиа), враждебность к ним, консенсус большой части общества по поводу угрозы, непропорциональность реакции на эту угрозу, а также волатильность паники. Гуд и Бен-Йегуда также предложили три модели моральной паники: «низовую», при которой источником паники становится широко распространённая тревога по поводу реальных или воображаемых угроз, а также спроектированные элитами или группами интересов. Какие самые известные примеры моральных паник?

Сатанинская паника, незнакомцы и не только

Некоторые исследователи относят к одним из ранних моральных паник процесс над салемскими ведьмами — эта паника способствовала укреплению влияния религиозных лидеров. В США в середине XX века боялись распространения коммунизма и атаки СССР — эту моральную панику называют «красной угрозой». Пожалуй, один из самых известных исторических примеров — это «сатанинская паника», начавшаяся в США в 1980-х годах и распространившаяся на многие другие страны, о заговоре с совершением ритуальных убийств, которую опровергли в 1990-х.

Наверное, многие помнят панику вокруг мультфильмов о покемонах и видеоигр, якобы способствующих насилию среди молодёжи. В материале для Vice Лана Полански описала, как в Великобритании в начале 2000-х учителя хотели запретить в школах карточки с покемонами, потому что их считали азартными играми, а уважаемые издания писали о том, что покемоны делают из подростков преступников. В продвижении сатанизма игру тоже обвиняли. Как отметила журналистка, паника по поводу покемонов наложилась на другие опасения касательно молодёжной преступности и насилия — моральные паники зачастую так или иначе связаны с молодёжью. Случаи преступности правда были, однако медиа и эксперты, пишет Полански, объясняли их психологическими теориями, а не структурными проблемами — из-за этого в некоторых штатах США ввели законы, позволяющие судить детей от 13 лет.

В своё время на законодательство США также повлияла паника вокруг незнакомцев, похищающих детей (stranger danger). В конце 70-х годов в прессе осветили несколько громких похищений, что привело к общественной обеспокоенности по поводу киднеппинга как «национальной эпидемии». В стране ввели системы оповещения о пропавших детях, а также карательное законодательство. Однако позднее исследователи выяснили, что на самом деле ежегодно случаи похищения детей в США насчитывали не более трёх сотен, то есть не были «эпидемией», и большую опасность для детей, по статистике, представляли знакомые и родные, а не незнакомцы. По мнению профессора Пола Ренфро, автора книги о феномене, введённые из-за этой моральной паники инструменты «расширили сферу охвата тюремного государства и усилили практику надзора за детьми».

Пожалуй, значимые моральные паники, последствия которых ощутимы до сих пор, касаются ЛГБТ+ сообщества. В 1980-х многие медиа писали о ВИЧ и СПИД, стигматизируя гомосексуальных людей, — отчего сейчас ВОЗ стремится давать названия вирусам и заболеваниям так, чтобы не дискриминировать группы людей. В этом году журналистка Vox Эйджа Романо сравнила панику вокруг ЛГБТ+ сообщества в США и волну гомофобных и трансфобных законов с новой «сатанинской паникой». В России ЛГБТ+ людей да и дискуссии о гендере, феминизме и равноправии считают «угрозой традиционным ценностям» — что, как мы видим, в соответствии теории Стэнли Коэна влияет на законодательство в стране.

В этом году журналистка Vox Эйджа Романо сравнила панику вокруг ЛГБТ+ сообщества в США и волну гомофобных и трансфобных законов с новой «сатанинской паникой»

Стоить отметить, что существует и критика теории моральных паник. Во-первых, некоторые опасения, которые могут назвать моральной паникой, могут быть обоснованы, а иногда невозможно измерить, какая реакция была бы соразмерна описываемой угрозе. Некоторые исследователи отмечают, что сам термин «паника» скорее предполагает, а не демонстрирует, что исследуемые группы ведут себя нерационально. Исследователи также находили примеры, когда медиа не удавалось создать моральную панику: например, по поводу рейв-культуры, которая на тот момент стала мейнстримной. Кроме того, считается, что современные читатели во многом привыкли к сенсационализации и не реагируют на неё как раньше. Порой теорию Стэнли Коэна критикуют и за то, что публика в ней представлена пассивной, в то время как предполагается, что сейчас люди лучше разбираются и могут критически воспринимать информацию.

Чтобы лучше понимать, как может работать журналистика моральной паники, можно прочитать колонку журналиста Майкла Хоббса, перевод которой вышел в прошлом году на Republic (Минюст считает издание иноагентом. — Прим. ред.). Хоббс — бывший соведущий подкаста You’re Wrong About, о котором мы писали здесь. В нём вместе с подругой, журналисткой Сарой Маршалл, Майкл Хоббс обсуждал популярные явления, в которых мы на самом деле, скорее всего, заблуждаемся. В подкасте есть множество эпизодов о моральных паниках, от «сатанинской паники» и опасных незнакомцев до современных страхов «политкорректности» и «культуры отмены». Собственно, последние два страха журналист и разбирает в своей колонке, а переводчик Фарид Бектемиров в предисловии пишет о том, как она актуальна в России, где в последнее время обсуждали «новую этику». Хоббс разбирает статьи The Economist и The Atlantic, посвящённые шеймингу в соцсетях и «левой нетолерантности». Он замечает несопоставимые параллели в текстах, нерелевантные примеры (в том случае, когда дисклеймеры к произведениям или критику приравнивают к запрету), дезинформирующую статистику и ложные равнозначности (по сути, несоответствие громкого заголовка и посыла статей). Майкл Хоббс часто исследует журналистику моральной паники в разных изданиях почти построчно — в апреле он разобрал нашумевшую колонку в The New York Times о «проблеме свободы слова» — по этим «флажкам» можно определять нагнетающие ситуацию материалы, критичнее относиться к информации и не поддаваться моральной панике.

ФОТОГРАФИИ: Public Domain

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.