Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

ЖизньПерестать быть женщиной: Нужен ли гендер обществу будущего

Как отличить несогласие с гендерными стереотипами от идентичности

Перестать быть женщиной: Нужен ли гендер обществу будущего — Жизнь на Wonderzine

«Поскольку в цирке бинарного гетеро-патриархального режима женщины получают либо роль красавицы, либо роль жертвы, а я не был и не чувствовал себя способным быть ни той, ни другой, я решил перестать быть женщиной». Это отрывок из отчёта для академии психоанализа «Я монстр, что говорит с вами», который написал небинарный трансмаскулинный философ Поль Б. Пресьядо. И если выйти за пределы образной гиперболизированной ткани манифеста Пресьядо, остаётся вопрос: можно ли на самом деле «решить перестать быть» женщиной или мужчиной? Где пролегает граница между неприятием гендерных стереотипов и трансгендерностью или небинарностью? И существует ли она вообще?

текст: Ева Цветкова, 
врач-эндокринолог, ведущая
телеграм-канала «Эндоновости», небинарная персона

О чём мы говорим на самом деле, когда используем слово «гендер»

Гендер — это сравнительно новое понятие, которое в шестидесятые годы ввёл детский психиатр Джон Мани из Университета Джонса Хопкинса в США. Связь между ним и полом настолько сложна, что существуют два полностью противоположных подхода к определению гендера. Одни полагают, что гендер — это производное от биологических характеристик пола и что физиологические, гормональные и хромосомные различия позволяют провести чёткую грань между мужчинами и женщинами. Такой подход отражает представления о детерминированности, то есть предопределённости мужских и женских качеств: физической силы, особенностей мышления. Однако сегодня такой подход не выдерживает критики, потому что внутригрупповые различия всё равно выражены сильнее, чем межгрупповые. Так, Анна Тураева, абсолютная шестикратная чемпионка мира, десятикратная чемпионка Европы и рекордсменка мира по пауэрлифтингу, физически сильнее не только многих женщин, но и многих мужчин. Гениальность и изобретательницы технологии мобильной связи и Wi-Fi Хеди Ламарр, и физика Андрея Сахарова можно назвать выдающимися по отношению к любому человеку вне зависимости от его пола.

Обычный аргумент здесь звучит так: «Ну ведь сильных или гениальных женщин в истории намного меньше, чем мужчин». Здесь появляется второе определение гендера как проявление поведенческих привычек, ролей и ожиданий, которые свидетельствуют о различиях между мужчинами и женщинами в конкретном обществе. Естественным следствием существующих в обществе гендерных «границ» становится ситуация, при которой представители разных полов с разной частотой представлены в разных социальных группах. Если постоянно говорить девочке, что математика не для женщин, и вместо углублённых занятий по этому предмету водить её на курсы кройки и шитья, то очевидно, что математичек среди женщин будет меньше, чем среди тех, для кого были созданы хорошие условия для развития своего таланта в этой области. Если внушать мальчику, что танцы не мужское дело, и отправлять его в секцию бокса, то Нижинским он сможет стать лишь в одном случае из тысяч.

Сегодня известно, что физические и физиологические различия между полами не так однозначны, как принято думать в рамках дихотомического бинарного подхода — об этом, в частности, говорят работы учёных Энн Фаусто-Стерлинг и Корделии Файн. Гендерные стереотипы не следствие, а причина жёсткой детерминированности представлений о «мужском» и «женском» в обществе. Всё это приводит нас к тому, что гендер не устанавливается раз и навсегда биологией, а зависит от социальных, культурных и индивидуальных факторов.

Как менялись представления о гендере на протяжении истории

Большую часть истории человечество не понимало и не могло правильно оценить, насколько строение тела влияет на гендерное поведение и социальные роли. Со времён Древней Греции и до XVIII века женщины и мужчины понимались как один пол с небольшими вариациями: мужские гениталии находились снаружи, а женские — полностью зеркальные — внутри человеческого тела. При этом женское тело считалось таким же, как мужское, просто немного «недоразвитым». Эти представления укреплялись в сознании работами Аристотеля, Галена и Везалия. При этом подчинённое положение женщины в западной культуре объяснялось в рамках религиозного подхода.

После того как в XVIII веке научный подход пришёл на смену догматам веры, у привилегированного социального слоя — то есть мужчин — возникла потребность в ином объяснении своего доминирования. Многочисленные вскрытия показывали различия в строении мужского и женского тел, в том числе за пределами репродуктивной системы. Так произошёл переход к так называемой двуполой модели: женщина перестала быть «несовершенной версией мужчины» и стала «иной».

«С развитием „двуполой“ модели мужские и женские социальные роли стали рассматриваться как разные с точки зрения науки, так же, как раньше они считались таковыми внутри общественной и религиозной парадигмы», — пишет историк и сексолог Томас Лакер. При этом было сформулировано биологическое «обоснование» принадлежности мужчин к сфере разума и культуры, а женщин — к сфере эмоционального и дикой природы.

Свойственный «двуполой» модели акцент на биологических различиях между мужчиной и женщиной отчётливо прослеживается и в современных взглядах на гендер. Приверженцы этого подхода считают, что различия на гормональном уровне и в структуре мозга объясняют различия в гендерных поведении, восприятии и ролях. При этом наука всё чаще подвергает сомнению эту концепцию. В частности, было доказано, что оснований для нейросексизма — идеи о врождённых различиях мужского и женского мозга — не существует. Исследования Марка Либермана опровергли миф о большей разговорчивости женщин по сравнению с мужчинами, Корделии Файн — о сниженной способности мужского мозга к эмпатии. Робин Блюм провёл анализ существующих исследований с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии и обнаружил, что в интерпретации результатов учёные руководствовались существующими стереотипами. 

Женское тело считалось таким же, как мужское, просто немного «недоразвитым»

Чем теснее становятся клетки гендерных стереотипов — «бесправной феминности» и «токсичной маскулинности», которая отрицает эмоции и эмпатию, — тем больше людей выражает желание вырваться за их пределы. Учитывая то, что гендерные стереотипы в том жёстком виде, в котором они существуют в современном западном обществе, оказываются сравнительно новым изобретением, можем ли мы говорить о том, что небинарность — это доведённое до максимума желание выйти из ролевых границ?

Против этого предположения работает тот факт, что небинарные люди были всегда, в том числе там, где социально-общественное устройство отличалось и отличается от бинарной западной модели. Так, в индийской культуре община хиджра впервые упоминается в Рамаяне (около 300 г. до н. э.). Хиджра — термин в Юго-Восточной Азии, описывающий человека, которому при рождении был приписан мужской пол и который идентифицирует себя и живёт в женской социальной роли. Сообщество хиджра обозначает себя как «институализированную третью гендерную роль», в 2014 году они были юридически признаны в Индии в качестве третьего пола.

В культуре сапотеков, коренного народа Мексики, муше были традиционно признаны третьим полом. Муше при рождении присваивают мужской пол, они носят традиционно женскую одежду и макияж, занимаются традиционно женской работой. В некоторых полинезийских культурах (гавайская, таитянская) схожее место занимали маху. Маху — идентичность третьего пола, традиционно уважаемые в общине за способность сочетать в себе мужские и женские черты. Маху играли особую роль в жизни общества.

У многих коренных американских народов традиционно существовал целый спектр гендерных вариативностей, который они обозначают зонтичным термином «две души». Соплеменники почитали таких людей, и присутствие женской и мужской души в одном теле считалось благословением. К сожалению, в XX веке европейско-американское влияние нарушило эту традицию. Наконец, словом «катой» в Таиланде и Лаосе называют разные небинарные идентичности. Другие проявления гендерной вариативности засвидетельствованы в Китае, Иране, Индонезии, Японии, Непале, Южной Корее и Вьетнаме. При этом, конечно, понятие третьего гендера упрощает и демонстрирует достаточно колониальный взгляд на весь спектр гендерно-вариативных, в том числе религиозных и мистических, практик, существующих в культурах, отличных от западной. Наклеивая этот ярлык на существовавших и существующих небинарных, гендерно-вариативных, гендерно-флюидных, агендерных, квир-людей и других людей, которые не идентифицируют себя в рамках существующих терминов, мы стираем их идентичности. Однако всё это только доказывает, что общество устроено сложнее и бинарной системой его не описать.

В чём разница между неприятием гендерных стереотипов и небинарностью?

В первую очередь небинарность — это идентичность, самоопределение человека. «Небинарность — это переживание принадлежности к определённой группе (даже если вы единственный на данный момент воплощённый её представитель), поэтому определить небинарность внешний наблюдатель не сможет. О ней заявляет сама небинарная персона, если это входит в её планы», — подчёркивает Инга Грин, психолог, специалистка в области гендера и сексуальности.

Разницу между небинарностью и несоответствием бинарным стереотипам определить довольно трудно, как признаёт Инга, не существует какой-то эталонной небинарности, с которой можно было бы всех сравнивать. Сколько небинарных людей, столько и небинарностей, и эта позиция помогает избегать замкнутости бинарной системы. «Если бы мы могли чётко идентифицировать небинарность, то можно было бы выстроить новую гендерную систему, опирающуюся на конкретные критерии, и мы оказались бы в старой истории на новый лад. Небинарность — это попытка выхода за её пределы. Но для меня есть небольшая разница между „я женщина, но мне не подходят имеющиеся гендерные стереотипы и предписания“ и „мне не подходят имеющиеся гендерные стереотипы и предписания, связанные с гендером в моих документах, но и предписания другим гендерам мне тоже не совсем подходят. Я хочу определять себя самостоятельно, миксуя разные черты так, как мне сегодня подходит“».

Инга Грин рассказывает, что в её практике психолога ситуации, когда человек долго считал, что не вписывается в гендерные рамки, а потом идентифицировал себя как небинарного человека, не так уж редки. Осознанию себя как небинарного человека нередко предшествует период сильного дискомфорта: сталкиваясь с гендерными нормами, человек чувствует себя не соответствующим, «не таким». Обычно либо ему не подходят нормы, либо он — им. В какой-то момент он сталкивается с существованием небинарных людей или небинарности как явления и обнаруживает, что на этой территории ему комфортнее.

«Небинарность — это идентичность, — говорит Кристина (Крис) Покрытан, небинарный человек, подростковый гуманистический психолог и инклюзивный секс-педагог. — Для меня это и выбор, и, наверное, некий манифест, так же как неконформность и уход от стереотипов. Но помимо выбора и манифеста это ещё и глубокое комплексное понимание себя — как персоны, которая не вписывается». Кристина отмечает, что про свою гендерную идентичность стал задумываться ближе к тридцати, просто не находила для себя достаточной опоры, чтобы в это погрузиться. «Для меня небинарность — ощущение себя вне всех рамок, предлагаемых обществом, ощущение себя абсолютно чуждым. Это как в песне Radiohead „What the Hell am I doing here?!“»

Небинарный человек, руководитель «Центра Т» Ян Дворкин говорит, что для него небинарность — когда нельзя произнести внутри однозначно «я мужчина» или «я женщина». Произнести так, чтобы при этом было комфортно и спокойно. «Я пробую на вкус эти фразы и смотрю, как они мне. Нет, они мне не подходят, нет с ними согласия. Я определяю себя иначе, и тогда я небинарная персона. А гендерная неконформность — это когда я внутри, например, идентифицирую себя как женщину и мне хорошо с этим, но то, какая я женщина, не укладывается в привычные стереотипы социума. Я могу быть, например, лысой женщиной или иметь бороду, но я не перестаю от этого ощущать себя женщиной», — резюмирует Ян.

Мы все станем небинарными?

Вокруг гендера строится фундаментальная часть наших убеждений и культуры, с помощью гендера мы категоризируем друг друга. Поэтому неудивительно, что в меняющемся мире люди могут испытывать «гендерную панику» — страх перед неопределённостью и происходящими переменами.

Инга Грин говорит об относительной радикализации процесса: на одном полюсе находятся консервативные сообщества, в которых гендерная система выражена очень сильно (а отхождение от неё ставит под угрозу жизнь и здоровье), а на другом — либеральные сообщества, в которых гендерное самовыражение становится предметом свободного творчества и поддерживается окружающими. Этот процесс, по мнению Инги, высвечивает сильнейший кризис гендерной системы как таковой.

При этом, конечно, о небинарном будущем никакой речи сейчас не идёт. «По своей специфике работы я отмечаю, что в ряде стран происходит консервативный откат, который выражается в нападках на права женщин, трансгендерных и небинарных людей, — рассказывает небинарный, пансексуальный и полиаморный человек, он/его, информационный координатор «Транс*Коалиции на постсоветском пространстве», координатор питерской небинарной инициативы «СНеГ» Лиам Ривкин. — Правительства боятся слова „гендер“, воротят нос от Стамбульской конвенции. Но я думаю, что это временно. Небинарные люди уже признаются в некоторых странах на законодательном уровне. Разве мы могли слышать о таком пятьдесят лет назад?»

В меняющемся мире люди могут испытывать «гендерную панику» — страх перед неопределённостью и происходящими переменами

С ограничениями из-за социальных ожиданий сталкиваются не только цисгендерные мужчины и женщины, но и транс- и небинарные люди. То есть даже тем, кто идентифицирует себя небинарно, общество может пытаться диктовать свои нормы. Лиам отмечает, что в отношении небинарных людей тоже работают стереотипы. Например, что «все небинарные люди выглядят андрогинно» или «все небинарные используют местоимение „они“».

Лиам отмечает, что для многих людей вне зависимости от идентичности важно, чтобы система гендерных ограничений перестала быть инструментом иерархии. «Если в будущем люди не будут подвергаться дискриминации по признаку своей идентичности, смогут свободно выбирать свою профессию, имя и гендерный маркер в документах, то и гендерные границы будут размываться. Не обязательно всем становиться небинарными, достаточно просто перестать считать гендер человека чем-то решающим, важным, например, при приёме на работу», — говорит небинарный человек и квир-активист Кай Ларс.

Хотя наше общество ещё далеко от гендерной нейтральности, происходит постепенное движение в сторону гендерной изменчивости. Эти перемены несут в себе большой потенциал. По мнению Яна Дворкина, гендерные границы в наше время становятся всё более свободными. Совсем недавно женщинам нельзя было носить брюки, а про небинарность знали единицы. Сейчас появляется всё больше информации в Сети, люди чаще осмеливаются открыто говорить про свой опыт и всё больше начинают задумываться над вопросом: «Что подходит лично мне?» В этом исследовании себя человек может прийти как к ощущению небинарности, флюидности гендерной идентичности, так и к бинарному самоопределению.

Крис Покрытан считает, что мы будем уходить в постгендерность, где можно будет не думать, как мы себя определяем, когда нам кто-то нравится, и где не будут иметь значения ярлыки. Но до наступления этой утопической реальности нужно пройти переходный период — активнее привлекать внимание к теме идентичности, больше в ней копаться и пробовать определять себя, чтобы научиться с этим жить. Инга Грин считает, что разговор о правах человека в любом случае обречён на размывание границ между гендерами, поскольку они держатся на насилии и злоупотреблении: «Если мы убираем из маскулинности токсичные проявления, остаётся только человечность. Если мы убираем проявления подчинения из феминности, остаётся она же».

ФОТОГРАФИИ: tomozina1 — stock.adobe.com (1, 2)

Рассказать друзьям
36 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.