Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Жизнь«Культура отмены»: Как она устроена и надо ли её бояться

Ждёт ли нас всех обязательное наказание

«Культура отмены»: Как она устроена и надо ли её бояться — Жизнь на Wonderzine

Саша Савина

Последние несколько недель в интернете активно обсуждают Джоан Роулинг: писательницу неоднократно обвиняли в трансфобии. Последняя ситуация связана с новой книгой «Troubled Blood», которую Роулинг написала под псевдонимом Роберт Гэлбрейт. В ней детектив расследует преступление, совершённое цисгендерным мужчиной, который переодевается в женщину и убивает цисгендерных женщин, — многие сочли это ещё одним доказательством трансфобных взглядов Роулинг, поскольку в сюжете есть опасный стереотип о трансгендерных людях. В твиттере появился хештег #RIPJKRowling — он был задуман как разговор о концепции «смерти автора» в отношении книг о Гарри Поттере.

Нашлись и те, кто выступали против критики Роулинг. Многие посчитали хештег и стремление отделить писательницу от её произведения излишне строгой мерой, проявлением так называемой культуры отмены, то есть стремления привлечь публичного человека к ответственности за непрогрессивные высказывания. Тем не менее, вопреки распространённым мнениям, «отмены» Джоан Роулинг не произошло: «Troubled Blood» возглавила британские книжные чарты. Призывы перестать поддерживать карьеру писательницы вообще не возымели практически никакого видимого эффекта: за первые пять дней было продано 65 тысяч копий новой книги.

«Культуру отмены» в России и мире обсуждают уже не первый год. С ней связано и много страхов, в первую очередь по поводу возможных перегибов в желании привлечь публичных людей к ответственности. Многие опасаются, что новые нормы кардинально изменят то, как мы общаемся в публичном поле: например, что любое неосторожное высказывание в настоящем или в прошлом может стоить человеку карьеры и любых перспектив. Правда, ситуация Джоан Роулинг наглядно показывает, что процесс устроен сложнее: масштабная публичная кампания в её случае не означает потерю доходов и контрактов, а те, кто осуждают Роулинг за трансфобию, не всегда призывают полностью отказываться от её наследия — а предлагают лишь осознанно оценивать личность автора.

Так называемая cancel culture, то есть культура отмены — относительно новое явление. Упоминания «отмены» чего-либо встречались в девяностых и начале десятых — правда, они не были связаны с мнениями и репутацией. Употребление глагола сancel в относительно новом значении, в контексте осуждения, связано в первую очередь с афроамериканскими пользователями твиттера десятых. Фразу, что что-то «отменено», использовали, чтобы выразить недовольство, но в первую очередь иронично — например, в шутке об «отмене» плохой кофемашины.

Ситуация Джоан Роулинг наглядно показывает, что масштабная публичная кампания в её случае не означает потерю доходов и контрактов

Сегодня английское cancel всё чаще используют в контексте критики и публичного обсуждения недопустимого поведения: например, когда говорят о том, что нужно «отменить» человека, последовательно выступающего с дискриминационными взглядами. Выражение чаще встречается в английском языке, но «культура отмены» постепенно закрепляется и в русском — хотя говорить о становлении института репутации в русскоязычном культурном поле пока рано, сегодня о возможных последствиях дискриминационных высказываний задумываются куда чаще, чем несколько лет назад.

Под «отменой» часто понимают острую публичную критику, но проводить между ними знак равенства всё-таки не совсем верно. Обе подразумевают общественное давление в случае, когда взгляды и идеи, которые человек транслирует публично, не вписываются в современные представления о мире. Но «отмена» подразумевает наступление репутационной ответственности: человека призывают пересмотреть свои взгляды, извиниться, а если этого не происходит — лишить его платформы и возможностей продолжать дискриминацию. При этом речь идёт не о мести или позиции силы. Как правило, «отмена» — действие символическое: например, в случае с насилием со стороны R. Kelly и Майкла Джексона «отменой» был призыв перестать поддерживать их творчество и слушать их музыку — о том, чтобы, скажем, удалить их музыку со стриминговых сервисов, речи не шло.

«Отмену» называют, например, культурным бойкотом — это довольно точно описывает суть протеста. Основной механизм действия здесь — финансовый: если человек лишается доходов из-за своих взглядов, возможно, он решится их пересмотреть. Всё это, конечно, не исключает последствий и в других сферах — например, увольнения, если компания решит, что репутационные риски слишком высоки. Так произошло, например, с актрисой и комедианткой Розанной Барр, известной по ситкому «Розанна». Сериал шёл с 1988 по 1997 год, а в 2017 году его решили возродить ещё на один сезон. Но спустя всего несколько месяцев «Розанну» закрыли из-за расистских и исламофобских высказываний Барр: актриса написала в твиттере о бывшей помощнице Барака Обамы Валери Джарретт, что та является потомком «братьев-мусульман и „Планеты обезьян“». Вскоре после этого Розанна принесла извинения, но одна из продюсеров шоу объявила, что покидает его, — а затем канал и вовсе закрыл ситком.

Джеймс Беннет, редактор раздела «Мнения» The New York Times, уволился сам из-за опубликованной в издании колонки, которую подвергли жёсткой критике. Материал написал младший сенатор штата Арканзас и сторонник Дональда Трампа Том Коттон: в колонке «Send in the Troops» («Введите войска») он призвал президента использовать военную силу против протестующих в связи с полицейской жестокостью и гибелью Джорджа Флойда. К самой колонке спустя несколько дней добавили примечание, что она не соответствует редакционным стандартам и не должна была быть опубликована. Случай Беннета в России обсуждали едва ли не как нарушение журналистского принципа «дать слово второй стороне», а на Западе — как случай, когда демократические ценности издания оказались для него важнее. 

При этом как и любое движение, возникающее и развивающееся стихийно, «отмену» невозможно контролировать — как и действия каждого конкретного участника. Та же Джоан Роулинг, например, говорила, что сталкивалась с угрозами в контексте обсуждения её высказываний, а под хештегом #RIPJKRowling была не только конструктивная критика её взглядов, но и элементы травли.

Людей, которые относились бы к культуре отмены спокойно, кажется, практически не существует: пока одни активно поддерживают публичную критику, другие опасаются её повсеместного распространения и «общественного диктата». Этим летом сто пятьдесят писателей, активистов и академиков, среди которых Джоан Роулинг, Маргарет Этвуд, Глория Стайнем, Ноам Хомски и Салман Рушди, подписались под открытым письмом о «культуре отмены», опубликованным в журнале Harper’s. Авторы письма считают, что она ограничивает свободу слова, а меры, которые предпринимаются в рамках «отмены», не соответствуют проступкам. «Ограничение возможности спорить и дебатировать, исходит ли оно от строгого государства или нетолерантного общества, неизменно вредит тем, у кого в обществе мало власти, и мешает всем без исключения участвовать в демократических процессах. Плохие идеи необходимо побеждать, освещая их, споря с ними и переубеждая, а не пытаясь заглушить или отогнать их», — говорится в письме. 

С такой точкой зрения согласны не все. «Я много пишу о расизме и исламофобии, и я получила за это время столько угроз убийства, призывов уволить меня и расистских оскорблений, что не могу упомнить все, — говорит канадская писательница и журналистка Сара Хаги. — Но когда люди, которые считают культуру отмены проблемой, говорят, что она приводит к замалчиванию, я знаю, что они имеют в виду не эти нападки на меня».

Впрочем, споры вокруг «бойкота» возникают не только из-за этого. Либеральная афроамериканская активистка Лоретта Росс, например, говорит, что считает культуру отмены «токсичной». Она убеждена, что в рамках культуры отмены критика нередко становится «горизонтальной»: «Люди стремятся вычеркнуть всех, с кем они не полностью совпадают во взглядах, вместо того чтобы продолжать обращать внимание на тех, кто получает выгоду от дискриминации и несправедливости». Так, по мнению активистки, глубинные причины дискриминации и несправедливости могут оставаться нетронутыми.

Но самый частый страх по поводу культуры отмены, конечно, связан с тем, что теперь многим людям приходится особенно тщательно следить, что они выносят в публичное поле. Сегодня внимание могут обратить даже на мимолётное высказывание — но никто не хочет, чтобы на их карьеру повлияли твиты пятилетней давности.

Встречаются и ситуации, когда как таковой «отмены» не происходит: человек приносит извинения и остаётся в своей сфере

Опасение, что карьера будет безвозвратно разрушена из-за одного неосторожного действия или высказывания, на практике редко оправдывается. Широкое распространение культуры отмены принято ассоциировать с движением #MeToo, когда в насилии публично обвинили нескольких знаменитостей. С серьёзными последствиями, впрочем, столкнулись немногие. В первую очередь это Харви Вайнштейн, но ситуацию с ним нельзя назвать просто «отменой»: речь об уголовных преступлениях и вине, доказанной в суде. Более того, процесс в отношении Вайнштейна нельзя назвать быстрым. О его действиях и масштабе проблемы знали многие: шутки о его недопустимом поведении встречались в разных сериалах и шоу. Но публикация расследования потребовала огромных усилий: продюсер годами использовал своё влияние, чтобы замалчивать происходящее.

Последствия коснулись Билла Косби и Кевина Спейси, но и здесь нельзя говорить о пресловутом неосторожном высказывании или действии — оба актёра неоднократно применяли насилие и пользовались властью. Для многих других фигурантов #MeToo ситуация оказалась более мягкой: Луи Си Кей, например, понёс репутационные потери, но сегодня продолжает выступать. В России пока и вовсе сложно говорить о чём-то подобном. Например, Марат Башаров, открыто признался в партнёрском насилии; об этом же говорили и его бывшие жёны — но это не повлекло практически никаких последствий. Некоторые российские знаменитости после громких скандалов попадали в стоп-листы западных брендов — но это единичные случаи, которые чаще всего не афишировались. 

Встречаются и ситуации, когда как таковой отмены не происходит: человек приносит извинения и остаётся в своей сфере. Режиссёр Джеймс Ганн, уволенный из-за старых твитов, в которых он шутит о педофилии и насилии, после публичных извинений смог вернуться к работе. Самый яркий российский пример последнего времени — Регина Тодоренко, которая после публичной критики из-за высказываний о домашнем насилии сняла просветительский фильм на тему и пожертвовала средства на борьбу с проблемой.

Бывает и так, что ситуация с «отменой» просто забывается. Одна из первых публичных «отмен» произошла в 2016 году в связи с конфликтом между Тейлор Свифт и Канье Уэстом. Свифт сказала, что Канье Уэст не предупредил её о спорной строчке в песне «Famous»: «I feel like me and Taylor might still have sex / Why? I made that b**** famous». Позже Ким Кардашьян выложила запись разговора Канье и Тейлор, из которой становится понятно, что Свифт не только знала о тексте, но и одобрила его. Певица столкнулась с огромной волной критики и давления и впоследствии вспоминала это как очень тяжёлый опыт. Тем не менее спустя годы эта ситуация практически исчезла из публичного поля, и Тейлор Свифт удалось продолжить работать в прежнем масштабе.

Но журналист New York Times Джона Энгел Бромвич считает, что культуру отмены саму по себе не стоит оценивать ни как исключительно хорошее, ни  как исключительно плохое явление. Он предлагает говорить о ней совсем в другом контексте — как о новом инструменте распределения силы, который появился благодаря соцсетям. Кажется, как и в любых обсуждениях «новой этики», речь здесь скорее о возможности обрести голос: соцсети помогают найти союзников в масштабе, который прежде нельзя было представить. Они дают возможность выбора — не поддерживать тех, чьи идеи тебе не близки.

В конце концов, культура отмены нужна не для мести или наказания. Это скорее способ установить новые нормы и публично проговорить, что́ больше неприемлемо. Ошибиться может любой человек — и гораздо важнее дать возможность обсудить и признать эту ошибку. При этом не стоит относиться к феномену «отмены» буквально. Общественное давление — легитимный и адекватный инструмент установления важных этических правил, но это не значит, что проступок не предполагает «искупления», а борьбу с конкретным человеком нужно вести до последней капли крови.

ФОТОГРАФИИ: Nikolay — stock.adobe.com (1, 2), Elena — stock.adobe.com

Рассказать друзьям
36 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.