Views Comments Previous Next Search

ЖизньПочему люди меняют свои тела до неузнаваемости

И как наши тела становятся арт-проектами

Почему люди меняют свои тела до неузнаваемости — Жизнь на Wonderzine

ЛЮДИ ПЫТАЛИСЬ МЕНЯТЬ СВОЮ ВНЕШНОСТЬ с глубокой древности. Часто у таких процедур было ритуальное и символическое значение: шрамирования, вытянутые с помощью колец шеи и подпиленные зубы могли быть стандартом красоты и знаком пройденной инициации; есть мнение, что иногда женщин стремились сделать заведомо «непривлекательными», чтобы их не похитили. В современном мире изменения тела давно утратили традиционные смыслы и приобрели массу новых значений. Некоторые из них, вроде пирсинга или татуировок, давно стали привычными, другие по-прежнему кажутся нам странными и чужеродными. Разбираемся, зачем люди стремятся радикально изменить свои тела сегодня — и куда это нас ведёт.

Текст: Алиса Загрядская

Эстетика

Несмотря на господство стандартных образов в рекламе и медиа, представления о том, что может считаться прекрасным, в современном мире очень широки. При этом одни модификации внешнего вида «для красоты» укоренились в культурном сознании более прочно, чем другие: будь то пластические операции или макияж — везде есть разделение между общепринятым (похудение, более «правильные» черты лица и пропорции) и непривычным, тем, что не вписывается в знакомые стандарты.

Например, помимо «традиционного» макияжа, который призван подчеркнуть «достоинства» и скрыть «недостатки», существуют и другие, которые служат совсем иным целям. Так работает, например, дрэг-макияж (или скорее грим), способный в умелых руках визуально скорректировать строение лица, создать новую форму губ и бровей — всё это мало похоже на традиционную «женственность» и напоминает полное преображение, так что человек становится почти неузнаваемым «вне образа». Приёмы дрэга перекочевали и в более привычный и повседневный макияж — например, скульптурирование используют, чтобы визуально поменять пропорции лица. Существует даже контуринг тела, позволяющий без особого труда «примерить» другую фигуру и пропорции.

Решение отправиться в зал, накачать мышцы или сильно изменить массу тела тоже может быть способом модификации. Конечно, физические упражнения далеко не всегда связаны с желанием изменить внешность — есть ещё любовь к спорту, потребность в движении или желание заняться здоровьем. Но нельзя не заметить, как меняется внешность после интенсивных занятий, задействующих определённые группы мышц или предполагающих то, что называют сушкой (интенсивная работа над рельефом мышц или снижение веса). Иногда в этом и есть цель — вспомните профессиональный бодибилдинг, который подразумевает, что тело не просто «подтягивается», а растёт мышечная масса и увеличиваются объёмы тела. Всё это мало вписывается в традиционные каноны красоты и общепринятое — женщины, занимающиеся бодибилдингом, часто получают комментарии о «неженственности»

Ещё один вариант изменений, продиктованных эстетическими предпочтениями, по которому идёт, например, корейская индустрия красоты, — создание желаемого образа с помощью пластической хирургии. В Корее царят очень жёсткие стандарты внешности, благодаря которым процветает индустрия пластической хирургии — особенно любят блефаропластику (изменение формы век, разреза глаз) и операции, которые корректируют нижнюю челюсть, делая подбородок острее и меньше. Что касается общемировой практики, то, по данным ISAPS, самые популярные операции для мужчин — блефаропластика, операции при гинекомастии для уменьшения грудных желёз, ринопластика и липосакция. У женщин лидирующие позиции занимают лабиопластика (изменение формы половых губ), увеличение груди, а также «подтяжки» разных частей тела.

Меняя черты лица, в качестве образца многие до сих пор выбирают знаменитостей — например, по данным того же ISAPS, многие из тех, кто выбирает ринопластику, хотят быть похожими на Меган Маркл. Некоторые идут ещё дальше и фактически отказываются от собственного лица, чтобы добиться максимального сходства — например, бразилец Родриго Алвес, которого называют «живой куклой Кеном».

С одной стороны, пластическая хирургия даёт возможность взять контроль над собственным телом: выглядеть иначе, просто потому что человек считает это интересным или хочет воплотить в жизнь личные представления о прекрасном. С другой — часто к тому, чтобы соответствовать общепринятому идеалу, человека подталкивает социум, навязывающий идею, что внешность нужно «исправить». Понять, где граница между желанием свободного самовыражения и болезненным неприятием себя — телесной дисфорией, — не так уж просто. Ещё труднее ответить на вопрос, стоит ли устранять дисфорию, меняя тело, а не отношение к нему.

Социальный протест

Кажется, что у человека нет более личной вещи, чем собственное тело, но традиционно оно всегда рассматривалось ещё и как собственность общества — ведь человек всегда является его частью. Поэтому нестандартный подход к собственному телу, отказ от устоявшихся символов до сих пор вызывают негативную реакцию: и сегодня существует множество людей, которые расскажут, в каком ухе мужчине «можно» носить серьги и что «на самом деле» значит та или иная татуировка.

В западной христианской традиции, например, украшение тела ассоциировалось с варварством и язычеством, а значит, и с пороками. Например, мучители Христа на картине Босха «Несение креста» изображены с серьгами и цепочками на лице — это символизировало нарушение «образа божьего». Такой подход ко всему «неестественному» и меняющему привычный облик человека сохранялся в культуре на протяжении долгого времени — например, в средневековой Европе серьги были символом принадлежности к бедным классам.

Логично, что существуют и те, кто радикально меняет внешность, как раз чтобы противопоставить себя обществу — и расцвета эта идея достигла в двадцатом веке. В США 70-х годов пирсинг и татуировки во многом популяризировали свободолюбивые калифорнийцы. С 1977 года начал издаваться журнал «PFIQ» («Piercing Fans International Quarterly»), посвящённый пирсингу. В 80-е любители бодимодификаций начали активно осваивать практики, как позаимствованные из традиций разных народов, так и принципиально новые: многочисленные татуировки и пирсинг, шрамирования, эльфийские уши, змеиный язык, рога, подпиливание зубов. Несколько лет назад в моду вошли даже «бублики» под кожей.

Сегодня обычными татуировками и пирсингом никого не удивишь, но рисунки, покрывающие тело целиком, до сих пор воспринимаются как что-то странное. Рик Дженест, также известный как Zombie Boy, например, рассказывал, что ему нравилось отличаться от других — и его всегда завораживали татуировки. Он начал делать их с шестнадцати лет, после того как у него удалили опухоль мозга — по его словам, бить мрачные татуировки в том состоянии казалось совершенно логичным. В результате росписью под скелет оказалось покрыто всё тело, в том числе и лицо. Дженесту всегда нравилось, когда его называли фриком: «Я горжусь тем, что я фрик. И да, пожалуйста, смотрите на меня, мне это нравится».

Элайн Дэвидсон, по данным Книги рекордов Гиннесса, женщина с самым большим в мире числом пирсинга на лице и теле — из-за украшений на её коже трудно разобрать черты лица. Всё новый и новый пирсинг женщина делает, потому что стремится к новым рекордам — но её образ показывает, как к такому странному внешнему виду до сих пор относится общество, против канонов которого она идёт. Она живёт в Эдинбурге и утверждает, что опасается возвращаться в родную Бразилию из-за того, что её внешность вызывает агрессивную реакцию у людей — она боится, что её ограбят или на неё нападут.

Для некоторых «профессиональных фриков» изменение тела — бунт против самого человеческого облика. Например, «женщина-дракон» Ева Тиамат Медуза, которая также гордо носит статус самой бодимодифицированной трансгендерной женщины в мире, утверждает, что «не хотела умереть, выглядя как человек». Когда ей было пять, родители бросили её ночью в полях — там на неё произвели впечатление гремучие змеи, на которых Ева Тиамат Медуза стремится быть похожей. Впоследствии она стала успешным банкиром, но ей пришлось расстаться с карьерой из-за ВИЧ. Именно тогда стал появляться образ «женщины-дракона», которая из-за обильных тату, рожек, раздвоенного языка, сглаженного носа и отсутствия ушных раковин напоминает представителя другого вида — женщина считает своими родителями не только биологических мать и отца, но и змей. «Несмотря на всё прекрасное и доброе, что есть в людях, в сравнении с другими существами на планете они самые разрушительные, агрессивные существа, которые убивают друг друга просто так или из-за надуманных причин. Именно люди всегда были главной причиной боли в моей жизни», — говорит она.

Искусство и идейный манифест

Радикальные изменения внешности часто связывают с дисморфофобией, расстройством восприятия собственного тела. Однако пока одни медикализируют ситуацию, другие настаивают, что всякий волен использовать тело как пластичный материал для художественных проектов — или создавать внешность в соответствии с собственными представлениями. И чем больше размываются стандарты красоты и представления о «приличном» во внешности, тем больше вокруг свободы.

Превращение собственного тела в холст или в произведение искусства не такое уж новое изобретение. Ещё футуристы предлагали сделать облик человека максимально «авторским», начиная с одежды и заканчивая телом. Михаил Ларионов и Илья Зданевич советовали и мужчинам, и женщинам носить грим — раскрашиваться, создавая на лице маленькие картины. В каком-то смысле художники предсказали популярный сегодня свободный макияж, который призван не «скрывать недостатки», а отражать настроение и идею.

Однако особой остроты идеология изменения себя ради художественного высказывания достигла в конце ХХ века, с развитием технологий и возникновением сайнс-арта — направления, смешивающего науку и искусство. Два самых известных художника, которые используют телесность для выражения идей, — это ОРЛАН и Стеларк.

Нельзя сказать, что австралийский художник и профессор робототехники Стеларк поменял своё тело целиком, но здесь его нельзя не упомянуть. Стеларк провёл серию перформансов с подвешиванием на крюках (в частности, летал над городом на башенном кране), прикреплял механическую третью руку и сделал себе третье ухо. Вживлённый под кожу каркас выглядит очень убедительно — но главное, художник планирует добавить туда электронную «начинку» и транслировать звуки, которые слышит.

«Тело — это объект, в котором происходит дизайнерская эволюция. Мы ведь уже химеры: мясо, металл, коды. Мне интересно, что происходит, когда биологический материал взаимодействует с технологиями и виртуальной реальностью», — говорит Стеларк. Как отмечает американский критик Марк Дери, художник обычно говорит «тело», а не «моё тело»: в его перформансах речь идёт о телесности вообще, о постчеловеческих практиках. Впрочем, одна из лучших историй о Стеларке подчёркивает, насколько глубоко в наш культурный код вшита идея, что тело принадлежит социуму: прославившийся на весь мир своим радикализмом художник признался, что скрывал третье ухо от мамы, потому что думал, что она этого не поймёт.

Художница ОРЛАН изменилась до неузнаваемости — провела серию перформансов, в рамках которых корректировала внешность пластическими операциями — во время них художница была в сознании и комментировала происходящее. Многие говорят, что так она заполучила подбородок Венеры Боттичелли, нос Психеи Жан-Леона Жерома, лоб Моны Лизы да Винчи, хотя сама художница это отрицает. ОРЛАН подчёркивает, что у неё, выросшей в семье нудистов, не было никаких проблем с восприятием собственного тела. «Перевоплощение святой ОРЛАН» — проект, который делался с холодной головой для исследования и деконструкции культурных представлений о женской красоте. Впоследствии ОРЛАН добавила на лоб пару наростов-рожек, которые по настроению покрывает глиттером.

По словам арт-критика Ирины Кулик, ОРЛАН воплощает идеи киберфеминизма, желая существовать не как рождённая, но как по своей воле сконструированная женщина. Своими арт-акциями она говорит, что человеку следует выходить за пределы биологического. Поэтому собственная внешность для художницы — это искусство. Пару лет назад она обвинила Леди Гагу в плагиате — якобы та нарушила права на интеллектуальную собственность, скопировав её образ в одном из клипов. В то же время ОРЛАН не придерживается концепции постоянства: телесное — это нечто подвижное, способное в любой момент измениться.

На протяжении столетий тело считалось жёстким конструктом: мы рождаемся с ним, а затем постоянно сверяемся с представлениями общества о том, каким оно должно быть. Но сегодня изменения тела становятся всё более привычными — а мотивация не менее важна, чем фактические действия и результат. В каком-то смысле тело действительно стало инструментом современного искусства: без объяснения, что имел в виду автор, порой трудно сразу понять смысл. Но главное — что человек действительно может быть соавтором своего тела.

ФОТОГРАФИИ: VH1, Thierry Mugler, ORLAN

Рассказать друзьям
3 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.