Views Comments Previous Next Search Wonderzine

Жизнь«Они не рабы»: Что такое веганский аболиционизм

Можно ли уравнять в правах животных и людей

«Они не рабы»: Что такое веганский аболиционизм — Жизнь на Wonderzine

Текст: Алиса Загрядская 

Вопрос о правах животных и о том, допустимо ли употреблять их в пищу, стоит по-прежнему остро. Даже среди людей, которые едят мясо, существуют разные мнения: в разных культурах расходятся мнения о том, каких животных допустимо разводить для еды, а каких — держать в качестве компаньонов. Скажем, в Северном Вьетнаме на прилавках рынка можно увидеть жареных собак, а жители Перу считают деликатесом морских свинок. Люди, которые употребляют в пищу животных, которые в их культуре считаются домашними, часто считают это допустимым, потому что между ними нет личных отношений: «Я не знал этого кролика и ничего к нему не чувствую».

Вегетарианцы решают для себя этическую проблему, вовсе выводя мясо из рациона. Однако и в этом случае остаётся множество спорных моментов и ситуаций, когда люди наносят вред другим видам — например, поддерживая производство косметики, тестируемой на животных, или покупая продукты в пластиковой упаковке, которая может стать причиной гибели млекопитающих, рыб и птиц. Веганы отказываются использовать любые продукты животного происхождения, будь то мясо, изделия из кожи и меха или мёд. В список запрещённых продуктов попадает, например, фотоплёнка, в составе которой может быть имеющий животное происхождение желатин. Из него же делают капсулы для лекарств, его используют в полиграфической и текстильной промышленности. Даже купив обувь из кожзама, можно обнаружить там неэтичный клей.

Логика подсказывает, что чтобы быть последовательным в моральных установках, следует пойти дальше и не просто отказаться от мяса, а продумывать абсолютно все действия. Разбираемся, насколько далеко можно зайти в защите прав животных, являясь частью цивилизации, и не похоже ли это на попытку догнать всё время удаляющийся горизонт.

«Они не рабы»: Что такое веганский аболиционизм. Изображение № 1.

 

Движение за освобождение

Веганский аболиционизм — радикальная природозащитная идеология, которая предполагает, что веганство — всего лишь этический минимум (который, впрочем, члены движения считают обязательным для всех людей). Главная и глобальная цель аболиционистов состоит в том, чтобы полностью освободить животных от статуса собственности. Они считают, что животные обладают правами, как и человек, и главное из этих прав — не подвергаться эксплуатации и не быть товаром. Именно поэтому название идеологии отсылает к движению за освобождение рабов, а положение животных, которых содержат в клетках, дрессируют и убивают, сравнивают с рабством или с геноцидом.

Держать животных дома в качестве питомцев в этой системе координат — способ эксплуатации. На возражения, что хозяева могут хорошо обращаться с животным, аболиционисты отвечают, что угнетение от этого никуда не исчезает — ведь даже у «хорошего» хозяина есть право отдать животное в приют или решить усыпить питомца. При этом участники движения отмечают, что можно и нужно помогать животным, которые уже оказались в сложной ситуации из-за действий людей — например, взять домой кота из приюта или уличную собаку, стерилизовав их, чтобы возможное потомство не оказалось жертвой человеческого насилия. Кстати, некоторые кормят живущих у них дома животных веганским кормом на основе растительных белков — в интернете можно найти множество инструкций по переводу кошек и собак на веганское питание.

 

 

Могут ли продукты животного происхождения быть «гуманными»? Аболиционисты уверены, что это оксюморон

 

 

Аболиционисты осуждают всевозможные «программы снижения вреда» для других видов — они считают их «компромиссным» решением, которое не только не устраняет проблему, но и нормализует эксплуатацию. Один из главных предметов их критики — так называемый велферизм, продвигающий улучшение того, как обращаются с животными, и их положения. Многие производители животных продуктов используют лозунги о гуманном обращении с животными — например, говорят о «свободном содержании» и «безболезненных методах умерщвления». Но могут ли продукты животного происхождения быть «гуманными»? Аболиционисты уверены, что это оксюморон, ведь речь всё равно идёт о содержании в неволе и убийстве. Ещё одно понятие — редукторианство — используют, чтобы обозначить ситуацию, когда вместо полного отказа от продуктов животного происхождения предлагают меньше их употреблять. Но веганский аболиционизм предполагает, что нельзя принимать поддержку от невеганов (которыми и являются сторонники редукторианства).

Аболиционисты критикуют спесишизм, или видовой шовинизм, — дискриминацию по видовому признаку. Спесишизм приравнивают к другим видам дискриминации, основанным на биологических различиях — например, сексизму и расизму. Антиспесишизм настаивает, что все чувствующие живые существа заслуживают равного отношения. При этом ещё одним проявлением спесишизма называют защиту только самых симпатичных животных, скажем, бельков или панд, тогда как о менее умилительных зверях почти не упоминается.

 

 

Теория и практика

Один из самых известных идеологов освобождения животных — американский юрист Гэри Франсион, который разработал свою теорию прав живых существ. Она основана не на когнитивных способностях разных видов, а на способности чувствовать, переживать. Одна из его книг так и называется — «Животные как личности». Франсион критикует велферистские движения, к которым относит и знаменитую PETA — она, по его словам, не заботится о полном освобождении животных. «Хотя изнасилования происходят с ужасающей частотой, мы не проводим кампании за „гуманное“ изнасилование. Насилие над детьми можно сравнить с эпидемией, но мы не выступаем за то, чтобы сделать его „гуманным“. Во многих странах используется рабский труд, и миллионы людей находятся в рабстве — но мы не выступаем за „гуманное“ рабство. Но когда заходит разговор о животных, многие защитники их прав выступают и продвигают „гуманную“ и „счастливую“ эксплуатацию», — отмечает он.

То, как люди воспринимают положение домашних питомцев, он считает очень неоднозначным: с одной стороны, люди признают за ними право на индивидуальность и даже свой характер, а с другой — продолжают относиться как к частной собственности, а не субъектам.

 

 

Термин «спесишизм» принадлежит психологу Ричарду Райдеру, который впервые употребил его в семидесятых, говоря, что люди лишают животных тех прав, которые имеют сами. Райдер называет спесишизм вредным и негуманным предрассудком, связанным с шовинистическими убеждениями: «Расисты нарушают принцип равенства, придавая больший вес тем, кто похож на них, если возникает конфликт интересов. Сексисты выдвигают на первое место интересы своего пола. Спесишисты считают, что интересы их вида преобладают над чужими. Модель во всех случаях одна и та же». Райдер также использовал ещё одно понятие, пейнизм, чтобы подчеркнуть, что признания своих прав заслуживают все живые существа, способные испытывать боль.

Другой теоретик движения за права животных, философ Питер Сингер, также сравнивает движение за права животных с правозащитной деятельностью в человеческом обществе: эмансипацией женщин и афроамериканцев, защитой прав ЛГБТ. Сингеру принадлежит программная для веганской этики работа «Освобождение животных. Новая этика нашего обращения с животными». Сингер придерживается этического утилитаризма, который главным критерием морали считает пользу, и отмечает, что некоторые различия в правах видов допустимы. Он считает, что в некоторых ситуациях страдания животных могут быть меньше человеческих, и поэтому в первую очередь необходимо уменьшать большее страдание — а в качестве примера сравнивает страдания человека, умирающего от рака (и осознающего это), и лабораторной мыши, оказавшейся в той же ситуации. Тем не менее Сингер подчёркивает, что главным основанием для признания прав животных должна быть их способность ощущать, а не разум. В пример он приводит человекоподобных обезьян, которые формируют сложные отношения и могут быть умнее, чем двухлетние человеческие дети.

 

«Они не рабы»: Что такое веганский аболиционизм. Изображение № 2.

 

«Права без обязательств»

У идеологии веганского аболиционизма много критиков. Некоторые из них считают некорректным приравнивать спесишизм к расизму и сексизму: по мнению оппонентов такого подхода, у борьбы за равенство между людьми гораздо большее моральное и социальное значение, которого никогда не будет у борьбы за права животных. Американский правовед Ричард Познер выступает против того, чтобы равенство прав людей и животных обществу навязывались: «Недопустимость правового неравенства людей между собой гораздо более исследована, и философская мысль следует за этими фактами — если такие факты появятся в отношении животных, этические нормы в их отношении тоже изменятся».

По словам философа Роджера Скрутона, брать на себя обязанности и быть членами общества могут только люди. Права в юридическом понимании могут принадлежать гражданину, члену общества, и идут в комплекте с обязанностями: иными словами, граждане правового государства могут рассчитывать на защиту жизни и здоровья, но будут отвечать перед законом, если сами нарушат права других членов общества. Ещё один философ, Карл Коэн, указывает, что «только в сообществе существ, способных на самоограничивающие моральные суждения, может корректно функционировать концепция права». Сама идея обязанностей, как и идея прав, — продукт социальной, специфически людской сферы жизни.

 

 

Ни один вид животных не отстаивает чужие интересы, как этого требуют от людей веганы-аболиционисты

 

 

Не для всех исследователей вопроса очевидно, на каком основании защитники прав животных приравнивают разные виды друг к другу и почему их желания должны быть эквивалентны с моральной точки зрения. Тот же Питер Сингер подчёркивает, что личностями можно считать только высших животных, обладающих центральной нервной системой. За бортом правовой защиты оказываются растения, грибы, микроорганизмы, хотя известно, что они обладают свойством раздражимости, то есть реагируют на факторы среды, склонны «стремиться к благополучию» и «избегать неблагополучия»: растения поворачиваются к свету, бактерии реагируют на химические сигналы. Все эти живые формы воспроизводятся самостоятельно, без участия человека, и, с этой точки зрения, не могут принадлежать ему, так же как и животные. Это вызывает много вопросов о том, какие именно живые существа могут быть субъектами права и где провести границу.

Ещё один аргумент против — что ни один вид животных не отстаивает чужие интересы, как этого требуют от людей веганы-аболиционисты. Напротив, в природе межвидовые «конфликты» крайне распространены — на них строятся пищевые цепочки и равновесие экосистемы. Ещё со времён философа Томаса Гоббса существует понятие «общественного договора», который удерживает людей от состояния «войны всех против всех». Животные в естественной среде как раз находятся в состоянии такой войны — можно ли говорить о равенстве и правах, если одни животные истребляют других и борются за выживание, соревнуясь, кто лучше приспособится к среде?

Ко всему прочему, нужно учесть, что всеобщий отказ от мяса и всех продуктов животного происхождения подразумевает полное изменение экономики и нашей цивилизации. И дело даже не в страхе перемен, а в том, что проекта совершенно ненасильственных способов производства, покрывающих нужды всех людей на планете, пока что не существует.

 

«Они не рабы»: Что такое веганский аболиционизм. Изображение № 3.

 

«Достаточно ли мы умны»

И веганские аболиционисты, и критики правового подхода к животным сходятся в одном: человек, в отличие от других видов, не подчиняется одним только биологическим законам. Но что это значит для наших отношений с другими видами? Согласно одной точке зрения, человек сильнее других живых существ, поэтому должен способствовать благополучию и безопасности соседей по планете. Согласно другой, разум и технологии — это наша форма приспособления и мы вправе использовать их для процветания собственного вида.

Франс де Вааль в книге «Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?» указывает, что на протяжении долгого времени у нас не было инструментов, чтобы верно оценивать переживания зверей. Предполагалось, что умным является животное, которое действует как человек, тогда как на деле животные поступали в рамках своей приспособленности и могли просто не интересоваться задачами, которые предлагали им люди. Животные, которых долго считали примитивными, устроены куда интереснее и сложнее, чем казалось: например, большая часть нейронов осьминога расположена в щупальцах, которые «мыслят» самостоятельно — об этом рассказывает работа Сай Монтгомери «Душа осьминога: Тайны сознания удивительного существа», а нам пока остаётся только гадать, каково это.  

Бесспорно одно — современная этика должна идти в ногу с нейробиологией, философией сознания и другими науками, проливающими свет на то, как устроено сознание живых существ. Некоторые ошибки цивилизации связаны с несовершенством нашей оптики: мы знаем о себе самих и других видах не так много, как думали, и способны нанести большой вред другим видам.

Фотографии: Felix — stock.adobe.com (1, 2, 3)

 

Рассказать друзьям
75 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.