Views Comments Previous Next Search Wonderzine

Жизнь«Ты себя накручиваешь»:
Как становятся психоактивистами

Как люди борются против стигматизации психических особенностей

«Ты себя накручиваешь»:
Как становятся психоактивистами — Жизнь на Wonderzine
«Ты себя накручиваешь»:
Как становятся психоактивистами. Изображение № 1.

дмитрий куркин

Недавняя первомайская демонстрация запомнилась, помимо прочего, акцией колонны движения «Психоактивно»: двадцать пять участников движения задержала полиция. Так психоактивизм — общественное движение за права людей с психическими расстройствами, которое в мире существует уже давно, а в России только начинает развиваться — чуть ли не впервые в российской истории появился в федеральных СМИ и на телевидении.

Мы поговорили с участниками «Психоактивно» о том, какой дискриминации подвергаются в России люди с психическими расстройствами и каким образом можно снять блок, который мешает вести откровенный разговор о своём диагнозе — а во многих случаях даже начать этот разговор. 

 

 

Саша Старость

перформанс-артист, создательница движения «Психоактивно»

Тема психических расстройств табуирована на всех уровнях: культурном, социальном, юридическом. Люди с расстройствами беззащитны и зачастую становятся жертвами — это системная проблема. Хотя в целом мне повезло с окружением, зачастую мне не верили, когда я говорила, что мне нужно медикаментозное лечение. Кроме того, была проблема нераспознавания: ни мои родители, ни мои друзья, ни я сама поначалу не отдавали себе отчёт, что происходит что-то не то. Практически любому человеку, у которого состояние развивается постепенно и не начинается с яркого эпизода, приходится сталкиваться с обесцениванием опыта, фразой «да ты просто устал».

Есть и проблема так называемой гипердиагностики: когда у тебя в анамнезе есть психотические эпизоды (резкие, кратковременные приступы. — Прим. ред.), все черты характера, не вписывающиеся в «норму», начинают списывать на диагноз. Я асексуальна и у меня нет партнёра — меня это не беспокоит, но это очень беспокоит моих врачей. Есть разница между тем, чтобы перекраивать индивидуальность человека, и тем, чтобы избавлять его от трудностей. И если речь не идёт о развёрнутых психозах, решать, что его не устраивает, должен сам пациент. Это его выбор.

Психоактивизм в мире развивается давно. Междисциплинарные исследования психиатрии продолжаются с 60-х годов, когда Фуко и другие авторы стали изучать социальные конструкты вокруг темы «безумия», в том числе с политической точки зрения. Потом появились движения самоадвокатов — эта история мне особенно близка. Такие движения объединяют людей с самыми разными расстройствами, от малой психиатрии (она же пограничная психиатрия — термин, обозначающий нервно-психические расстройства, не приводящие к галлюцинациям и другим тяжёлым проявлениям. — Прим. ред.) до шизофрении и тяжёлых форм биполярного расстройства. Они делают блоги, устраивают правозащитные акции; это художники, лекторы и просто люди, которые хотят рассказать о своём опыте. 

Сейчас у них заметен уклон в антипсихиатрию — и меня это тревожит. Хотелось бы, чтобы психоактивизм был инклюзивным, но на Западе в нём постоянно возникает дихотомия: организации, которые курируют врачи, «облизывают» врачей, а самоадвокатские организации ударяются в риторику «Это не болезнь, это моя суперсила», игнорируя несогласных. Мы в «Психоактивно» хотим быть максимально открытыми и поэтому не ограничиваемся ни пропсихиатрией, ни антипсихиатрей. У нас нет позиции на этот счёт — у нас есть опыт. Поэтому мы принимаем всех людей, которым интересна самоадвокация и которые хотят отрефлексировать своё состояние — через искусство или через действия.

В России живо представление о карательной психиатрии, которое отчасти формирует панику вокруг психотерапии и представление, что любой поход к врачу заканчивается психиатрическим учётом — то есть практически учётом в полиции. Что наблюдение в клинике означает, что из тебя сделают овощ. Начинать разговор о психических расстройствах нужно с информирования — в формате лекций, статей, паблик-токов. Для чего, в том числе, нужен и психоактивизм. О малой психиатрии — депрессиях, тревожных расстройствах, фобиях, панических атаках — в последнее время стали очень много писать. И люди должны открыть глаза на неприятный факт: малая психиатрия — это пандемия. По статистике, неврозы и невротические расстройства есть у каждого четвёртого человека на планете. И это уже повод идти к доктору. Проще всего сравнить это с диабетом: люди, у которых он есть, на вид ничем не отличаются от людей, у которых его нет. Но почему-то никто не говорит людям с диабетом: «Ты просто себя накручиваешь».

 

 

 

 

Анна Пакетова

ученица школы, участница движения «Психоактивно»

После первомайской демонстрации нам писали, что мы связаны с Навальным. Писали, что мы — правые. Что мы просто хотим хайпануть на теме, политизировать её. Хотя первомай — это акция рабочего класса, и мы, как работающие люди, которых ущемляют в правах из-за их психических особенностей, имели полное право выйти на неё. Демонстрация не единственный способ освещать тему стигматизации людей с психическими расстройствами и особенностями. Движение «Психоактивно» — это и группа поддержки, и арт-перформансы, и бренд, который мы хотим развивать: если люди хотят купить наши футболки и поддержать нас, не вижу в этом ничего плохого. Но получилось так, что благодаря демонстрации нас, наконец, заметили. Я понимаю, что если бы это был просто перформанс, он не вызвал бы такой реакции. А на фоне выборов и протестов, Путина и Навального СМИ нужен был инфоповод — и им подвернулись мы. 

Я учусь в одиннадцатом классе, и когда я приносила справки от своего невролога, в которых было сказано, что я на домашнем лечении (а в моей ситуации это почти домашний арест, потому что на текущей стадии мне нежелательно находиться в обществе и контактировать с людьми), мои учителя их просто игнорировали. Они говорили, что это неважно, а психическое здоровье — это отговорка: нет физических болячек — можешь посещать школу. Меня считали прогульщицей, которая ищет повод не ходить на уроки. Мои родители говорили, что я всё выдумываю и что деньги на таблетки мне на самом деле не нужны. 

Чтобы изменить отношение к людям с психическими расстройствами, нужно больше рассказывать их истории, контактировать с людьми. Объяснять, что, например, «шизофрения» не равно «убийца». Поднимать тему в перформансах, издавать брошюры с объяснениями: «как вести себя с человеком с биполярным расстройством», «как помочь человеку в депрессии», «чего не нужно делать, если у человека шизофрения». Разрушать стереотипы и учить людей не обесценивать чужой опыт. Группы поддержки «ВКонтакте» — это хорошо, но мне хотелось бы знать, что если я выйду на улицу и у меня случится приступ панической атаки, люди не будут тыкать пальцем, а попытаются мне помочь.

 

 

Антон Книжный

участник движения «Психоактивно»

К моменту первомайской демонстрации я понял, что не могу солидаризироваться ни с одной политической силой — сказались расхождения по многим ключевым вопросам, которые в последние годы дробили левое движение. А ввиду того, что я сам, из-за своего психического диагноза, проживаю опыт стигматизации («Антон, ты просто *** (ненормальный)») и «доброжелательного участия» («тебе нужно просто больше работать / отдыхать», «сходи на йогу, фитнес» и т. п.), у меня не было сомнений, что идти нужно именно в малочисленной колонне психоактивистов. Это, безусловно, была политическая акция. Внутри коллектива мы можем придерживаться разных идеологических платформ, но переприсваивая публичное городское пространство, выходя на улицы, мы превращаем наше личное в политическое.

Всерьёз рассчитывать на федеральную программу, направленную на просвещение в области психического здоровья, я бы не стал. В ближайшее время это останется на уровне низовых инициатив. Возможно, будет создан фонд экстренной помощи на те случаи, когда у человека с психическим расстройством не будет хватать денег на дорогостоящие препараты. Такой сценарий кажется мне более реалистичным.

Моя знакомая с синдромом деперсонализации признавалась, что у неё появилось даже что-то отдалённо напоминающее чувство зависти к людям с депрессией или биполярным расстройством: о них хотя бы что-то начали говорить, а синдром деперсонализации до сих пор окутан тайной — очень мало людей знает, что это, как с этим быть, как к этому относиться. И тут у нас, конечно, большое поле для просветительской работы.

Даниил

участник движения «Психоактивно»

Ложные и вредные представления о психических расстройствах мешают всем. Если человек раскрывает свой диагноз, ему может быть тяжело устроиться на работу, у него могут быть трудности в общении. Тебя просто могут выжить из коллектива, если ты расскажешь коллегам, что у тебя биполярка или депрессия. Слово «псих» стало нарицательным, а шутки про «Кащенко» рассказывают до сих пор. Носителей психических расстройств в лучшем случае считают людьми ненадёжными, в худшем — опасными.

Если в Европе или Америке обратиться к психиатру — это нормально, об этом говорят и снимают передачи, то у нас до сих пор, почти тридцать лет спустя, живы советские стереотипы. Если психиатрия, то карательная. Если поход к врачу, то учёт — хотя никакого учёта нет, его отменили ещё в 90-х годах. Как это менять, не очень понятно, но начинать нужно с просветительской работы. Объяснять, что обращаться в ПНД нормально, что тебя никто не запрёт. Эта работа должна быть системной, вести её нужно в том числе и через школьных психологов.

«Неделя психического здоровья» или какая-либо подобная акция федерального масштаба очень помогла бы. В том же Кащенко (сейчас Психиатрическая клиническая больница № 1 носит имя Н. А. Алексеева. — Прим. ред.) проходят анонимные консультации психиатров и терапевтов под названием «Сказать не могу молчать». Есть радио «Зазеркалье», занимающееся, по сути, тем же, что и «Психоактивно»: просвещением, дестигматизацией. Такие вещи необходимы.

Катрин Ненашева

перформанс-артист, создательница движения «Психоактивно»

На днях я искала психбольницу, заплутала и спросила у женщины в пирожковой, как найти больницу. Она перекрестилась и сказала: «Слава богу, не знаю!»

Сейчас в культуре и в медиа тема психического здоровья становится всё более актуальной. Появляются блогеры, которые пишут о своих расстройствах. Но зачастую это единичные случаи, рассчитанные на очень определённую аудиторию. В соцсетях у психотемы своя инфраструктура: местом для общения и самовыражения становятся многочисленные психопаблики. Но, к сожалению, в реальные живые встречи, знакомства и взаимодействия это вытекает редко. Поэтому даже люди, живущие в городе и не находящиеся на долгом лечении в психбольницах, оказываются изолированы не меньше: говорить о своём расстройстве многие могут только в своём кругу (если он есть), а устроиться на работу крайне сложно. В офлайн-пространстве может оказаться так, что и расстройство-то обсудить не с кем. Думаю, что именно поэтому в «Психоактивно» продолжают включаться люди — им необходима среда, в которой не стыдно и не страшно быть собой.

Я считаю, что сам институт советско-российской психиатрии до сих пор остаётся карательным инструментом, машиной для подавления инакомыслия, так, как его понимает сегодня государство. Во время проведения акции «Между здесь и там» в прошлом году меня задержали и отправили в психбольницу — я не хочу оказываться там, когда это угодно полицейским. Я хочу иметь право получить нормальную помощь ровно тогда, когда она мне будет нужна. Сами больницы, ПНД и ПНИ не менее стигматизированы, и многие не верят, что там можно получить реальную помощь, а не вред. Не меньше, чем людей с расстройством, демонизируют и врачей-психиатров. В психотеме иногда ничего не остаётся, кроме как мериться этой стигмой.

Стоит помнить, что если открыто говорить о своём психическом состоянии, наличии расстройства, это может быть по большей мере использовано против — тебя, твоей свободы, твоих близких, твоей деятельности. Поэтому до откровенности нам ещё далеко — сейчас задача силами активистского искусства и консолидации психоактивистов выработать язык для этого разговора.

Как обращать внимание на проблему? Тактическими действиями, акциями, выходом в открытые пространства. Отмечу только, что наше задержание активизировало каких-то людей с расстройствами, которые наблюдали за этим в медиа: они разозлились. И решили присоединиться к нам, чтобы работать дальше. Например, статья о нас, кажется, в «Московском комсомольце» помогла одной молодой девушке решить свои проблемы с родителями, касающиеся её состояния. Её мама прочла статью и дала ей средства на посещение врача, сославшись на какой-то комментарий одного из наших участников о важности поддержки и взаимодействия со специалистами. Это круто, и это то, ради чего стоило объединиться под словами «психоактивизм» и «психоактивно» и идти вместе. 

Алена Агаджикова

медиахудожница, активистка, создательница группы взаимоподдержки «Анонимные тревожно-депрессивные», участницы группы «Психоактивно»

С двенадцати лет у меня ряд психических особенностей, но свободно говорить о них я смогла только в двадцать. Мои родители поняли, что я не преувеличиваю, только когда я съехала от них, начала постоянно посещать психиатра и пить препараты. Мы прошли долгий путь от «ты себя накручиваешь, нет у тебя ничего» до «молодец, что ходишь к психотерапевту», но мне потребовалось много внутренних и внешних ресурсов на завоевание этого принятия.

Важную роль в утверждении себя как человека с особенностями сыграл активизм. Когда я решилась создать группу взаимоподдержки «Анонимные тревожно-депрессивные», нашла помещение для встреч и стала курировать процесс, мама с удивлением отметила: «Может, тебе стоит выучиться на психотерапевта? Ведь ты уже так хорошо во всём разбираешься». Я тогда посмеялась — потому что для меня это как быть сапожником без сапог, выдавать ресурсы, которых самой не хватает. Мне вполне комфортно в роли одной из участниц группы поддержки и кураторки.

Я привожу в пример семью, потому что это, по идее, те самые люди, которые должны тебя безоговорочно принимать. Но в действительности ситуация обратная: как среди сторонних знакомых, так и в АТД я постоянно слышу, что родители, братья, сестра, мужья и жёны — наиболее токсичные и стигматизирующие люди. Но это происходит не оттого, что они какие-то чудовища. В большей степени такое поведение связано с недостатком информации о психических особенностях, с тем, что нет постоянно работающих центров поддержки для людей, у чьих близких психические трудности (а это очень важно как для просвещения, так и для сохранения психологической гигиены и предотвращения созависимости), и прочее. Нападение в данном случае становится защитой. На это можно злиться, как я делала в «Психотроне», это можно критиковать. Но в конце концов, повышение уровня осведомлённости окружающих о психических особенностях любыми методами — будь то статьи, перформансы, видео-арт, лекции, книги, социальная реклама — это главное, что можно противопоставить стигме и токсичному отношению к людям с особенностями.

Психоактивность проявилась в России за последние полтора-два года. Особенно отчётливо — в последний год. О расстройствах пишут СМИ, художницы и художники (Союз Выздоравливающий, Катрин Ненашева, Саша Старость, я и другие) создают работы об этом. Думаю, что наш мини-мэдпрайд 1 мая стал отправной точкой, после которой всё уже не сможет быть как прежде, потому что люди занялись самоадвокацией и взяли нарратив, в буквальном смысле, в свои руки. Раньше люди с психоособенностями говорили с журналистами, а теперь говорят от самих себя. Когда люди показали лица, сделали каминг-аут, термин «психическое расстройство» перестал быть безликим и обрёл человеческие черты. Стереотипы о «странных», «опасных» или «накручивающих» себя людях потихоньку рушатся, вместо них вырисовывается живой человек. А задача всех, кто выступает за толерантность и антистигму, — поддержать тех, кто набрался смелости и показал себя. 

Рассказать друзьям
15 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.