Views Comments Previous Next Search

ЖизньОт Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского»

Разбираемся, из чего складывается гомофобия

От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского» — Жизнь на Wonderzine
От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского». Изображение № 1.

александра савина

23 ФЕВРАЛЯ В РОССИИ ОТМЕЧАЮТ ДЕНЬ ЗАЩИТНИКА ОТЕЧЕСТВА. День Красной армии и Флота советских времён сегодня трансформировался в день «настоящих мужчин». Поздравляют всех, вне зависимости от того, служили они или нет — и юных «будущих защитников» в том числе. Как и любой гендерно окрашенный праздник, 23 Февраля вызывает много вопросов — в первую очередь потому, что воспевает стереотипные представления о маскулинности: этот день автоматически делит население на «защитников» и тех, кого, собственно, нужно защищать, а вокруг слышатся похвалы военной агрессии и доминированию. К этой дате мы решили разобраться, почему в России так важен образ «настоящего» мужчины — и почему россияне так боятся всего «женственного» и «гейского».

От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского». Изображение № 2.

 

С чего всё начиналось

Вряд ли кого-то удивит то, что в России царят гомофобные настроения. По данным «Левада-Центра» за 2015 год, 37 % опрошенных россиян считают гомосексуальность болезнью — несмотря на то, что такой подход давно признан ненаучным. При этом с 2013 года, когда в Кодекс об административных правонарушениях ввели статью о «Пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних», к гомосексуальности начали относиться ещё строже. Например, если в 2013 году только 13 % опрошенных считали, что за гомосексуальность нужно преследовать по закону, в 2015-м эта цифра достигла 18 %.

Хотя принято думать, что «нетрадиционные» сексуальные отношения в России не одобряли всегда, это не совсем так. Историк Ира Ролдугина отмечает, что до XVIII века в России в принципе не существовало светского закона относительно «мужеложества». В Европе были распространены казни за гомосексуальные отношения и среди мужчин, и среди женщин — в России же говорить о таком масштабе преследований нельзя. «Впрочем, вывод о специфической толерантности к однополым практикам тоже был бы преувеличением. Речь скорее о том, что однополая сексуальность не таила для церковных властей в себе большей опасности, чем сексуальность в целом, и, соответственно, не привлекала к себе специального внимания, как в Западной Европе», — отмечает Ролдугина.

Исследователи склоняются к тому, что после введения Петром I наказания за «мужеложество» масштабных преследований за гомосексуальность тоже не последовало — хотя этот вопрос по-прежнему требует глубокого изучения. Наказания, безусловно, были — но судить об их масштабе сложно. Ситуация изменилась только к XIX веку, с распространением представления о гомосексуальности как о болезни — хотя громких судебных процессов, подобных европейским, всё ещё не последовало.

 

От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского». Изображение № 3.

Чёткой позиции
по поводу гомосексуальности
у большевиков
не было: с одной стороны, советская элита относилась
к ней терпимо,
с другой — считала её буржуазным явлением

 

Примерно в тот же период гомосексуальность стала восприниматься ещё и как часть личности человека, а не просто сексуальная практика; представление об идентичности окончательно сформировалось к XX веку. В 1920-х годах произошёл ещё один мощный толчок к переменам: пришедшие к власти большевики отменили уголовную статью за «мужеложество» — это вполне вписывалось в курс на сексуальное освобождение и расшатывание традиционных гендерных ролей. Историк Дэн Хили считает, что чёткой позиции по поводу гомосексуальности у большевиков не было: с одной стороны, советская элита и медицинское сообщество относились к ней терпимо, с другой — советские психиатры считали её буржуазным и аристократическим явлением, которое должно отмереть вместе с соответствующими классами.

Российская гомофобия в том виде, в котором мы знаем её сегодня, зародилась относительно недавно — уже в сталинскую эпоху. В 1933 году в СССР вновь появилось уголовное наказание за гомосексуальные отношения (всесоюзный декрет вступил в силу 7 марта 1934 года) — вместе с запретом на аборты и усложнением процедуры развода. Этот консервативный поворот и определил отношение к гомосексуальности на долгое время: уголовное преследование геев было отменено только спустя шестьдесят лет, в 1993 году. 

«Ни в XVIII, ни в XIX веке гомосексуальность в России не была окружена ужасом, отвращением и страхом, характерными для более позднего периода, — говорит Ира Ролдугина. — Ключевым элементом в формировании гомофобии в России и этих якобы иррациональных ощущений я считаю 1930-е годы. Не только потому, что в 1934 году уголовное наказание мужскую гомосексуальность было снова введено, но и потому, что в целом сталинская гендерная политика строилась на унификации, контроле тела и подавлении инаковости на самом базовом уровне. Закон о „мужеложестве“ в СССР никогда не использовался тотально, он был нужен для формирования атмосферы страха, для дисциплинирования и для шантажа спецслужбами тех, кто попался».

 

 

Тюрьма

В сталинскую эпоху произошло ещё одно событие, изменившее отношение к гомосексуальным связям. Наступила эпоха ГУЛАГа: жители страны столкнулись не только с массовыми арестами, но и с насилием мужчин над мужчинами в лагерях — в неведомых ранее масштабах. Кастовая система, существующая в тюрьмах и сегодня, во многом строится на насилии. В низшую касту «опущенных», или «петухов», попадают геи, а также те, кто совершает «недостойные» зэка проступки — и кого за это наказывают изнасилованием.

Почему именно изнасилование стало основой иерархии, однозначно сказать сложно. В книге «Как выжить в советской тюрьме», например, приводится версия, что до 1961 года и реформы лагерной системы изнасилование мужчины мужчиной как наказание не использовалось. Насилие якобы было инициативой «сверху» и должно было помогать администрации поддерживать порядок. Другая версия — насилие так сильно действует на заключённых, потому что делает их «немужчинами» в глазах других осуждённых. Наконец, вопреки распространённому мнению, насильники получают удовольствие не от сексуальных действий, а от ощущения власти над жертвой и её беспомощности — возможно, именно поэтому насилие используется для установления иерархии.

«Разумеется, насильственные однополые отношения в тюрьме существовали и в царское время, но масштаб и эволюция этих практик в сталинском ГУЛАГе отличались от прежних порядков, — говорит Ира Ролдугина. — Гомосексуальность в общественном сознании и на практике плотно сомкнулась с системой унижения, подчинения и насилия. При этом лагерная администрация, прекрасно зная о том, что происходит за колючей проволокой, не спешила предпринимать какие-либо действия. Эта система насилия и страха была выгодна лагерным чиновникам, так как по сути только цементировала их власть».

Формально в тюремных понятиях существует закон «*** не наказывают» — то есть анальные изнасилования запрещены. На практике они встречаются, но редко — вместо этого мужчину могут принудить к оральному сексу, могут прикоснуться членом к его лбу или губам. Рассказывают и о том, что «опущенными» становятся те, кто пробалтываются, что сделали партнёрше куннилингус, — это тоже «немужской» поступок.

Страх перед «гейским», возможно, идёт именно из тюремной системы — здесь «опущенность» воспринимается практически как инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём. «Петухом» можно стать, поздоровавшись с кем-то из «опущенных» за руку, воспользовавшись их посудой, сев за их стол или на их скамейку, выполнив какую-то грязную работу, которая отведена низшей касте. При этом «опущенность» считается несмываемым пятном: даже после перевода в другую тюрьму «петух» остаётся «петухом» и должен рассказать об этом новому окружению — иначе, когда всё раскроется, последует жестокое наказание. Это очень похоже на отношение к гомосексуальности в быту и, как следствие, человеческой сексуальности в целом. Многие относятся к ней бескомпромиссно: человек якобы не может задаваться вопросами о собственной сексуальности и пробовать новое — иначе он навеки перейдёт в «другую категорию».

 

От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского». Изображение № 4.

 

Гомофобия и политика

Дэн Хили считает, что термин «традиционный секс» — постсоветское изобретение: он не встречал его в употреблении до 1991 года. «В самом деле, если под советским периодом мы понимаем время, когда открытый публичный разговор о сексе был практически невозможен, то чрезвычайно трудно понять, что конкретно имеют в виду современные политики и общественные деятели, когда пользуются понятием „традиционный секс“, — говорит он. — Не думаю, что это простое заимствование лозунгов американских правых о „традиционных семейных ценностях“. Мне представляется, этот термин вырос на российской почве: он укоренён в ностальгии по советскому прошлому — только вспоминается это прошлое в искажённом виде».

В современной России отношение к гомосексуальности во многом ещё и политический вопрос, как минимум потому, что «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений» запрещена законодательно. На самом деле возможность запретов и ограничений обсуждали и раньше: в 2002–2003 годах, после поднятия возраста сексуального согласия консерваторы пытались изменить отношение к гомосексуальности — но безуспешно. Удалось это только в начале 2010-х. Не последнюю роль здесь сыграло растущее влияние церкви, традиционно выступающей против гомосексуальных союзов, — оказалось, что разговор о морали, религиозных и «семейных» ценностях обществу гораздо ближе.

«Теперь защита молодёжи от опасной информации о „нетрадиционных сексуальных отношениях“ приобретает национальное измерение, то есть отличает Россию от соседей — и особенно от стран Евросоюза, где права человека и представителей ЛГБТ защищены законом», — говорит Хили. Получается замкнутый круг: законодательный запрет влияет на настроения в обществе, а из-за того, что деятельность активистов ограничена, люди не могут получить адекватную и полную информацию. Незнание, в свою очередь, вызывает ещё больший страх.

 

 

Запрет на чувства

Психолог и гештальт-терапевт Наталья Сафонова считает, что для того, чтобы говорить о страхе российских мужчин перед чем-то «гейским», важно рассмотреть ещё и то, какие требования к ним предъявляет общество. Мужчины должны выглядеть маскулинно, их должны привлекать только женщины, в отношениях и сексе у них должна быть активная роль, а сами они должны предпочитать «традиционные» сексуальные практики.

«Если мужчина по каким-либо качествам не вписывается в гетеронормативную матрицу, он может испытать давление общества, стыд или вину, вплоть до отвращения к себе, — говорит Сафонова. — Всё это порождает тревогу и много вопросов: остаюсь ли я мужчиной, если хочу попробовать анальный секс в принимающей роли? Если проявляю чувства? Остаюсь ли я мужчиной, если мне нравится другой мужчина — или я буду приравниваться к женщине (что в патриархальном обществе, как правило, стыдно и унизительно)? А если я хочу обнять близкого друга, не увидит ли кто-то в этом намёк на „нетаковость“?.. Куда проще и спокойнее для психики избегать этих сомнений — и отталкивать всё, что вызывает беспокойство».

По мнению эксперта, важно ещё и то, что в обществе, ориентированном на гетеронормативные ценности, у большинства мужчин нет иного опыта, кроме гетеросексуального. «Эта сложность для двух мужчин быть открытыми друг другу может быть связана вовсе не с гомофобией, а с новой для них ситуацией, которая рождает много тревоги, как и любая другая новая ситуация», — говорит она.

 

От Сталина
до «петухов»: Почему российские мужчины боятся всего «гейского». Изображение № 5.

Страх перед «гейским», возможно, идёт именно из тюремной системы — здесь «опущенность» воспринимается практически
как инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём

 

Ограничения, которые якобы нужны, чтобы не подрывать маскулинность, распространяются не только на отношения и секс, но и на остальные сферы жизни. Боясь ассоциаций с «гейскими» вещами, мужчины могут избегать яркой одежды, стесняться ухаживать за собой и следить за модой, не заниматься «немужественными» творческими профессиями или не признаваться никому (и самим себе), что на самом деле они против военной агрессии и не хотели бы «защищать отечество» и служить в армии.

В разговоре о российской гомофобии и в борьбе с ней важно учитывать, что она формируется под влиянием множества факторов — и победить её, ударив только в одну точку, нельзя. «Мне не кажется, что у российских мужчин есть какие-то особенные психологические черты, определяющие их гомофобию, — говорит психолог Александр Серов. — Сильное влияние тюремной культуры, гомофобская риторика со стороны властей и СМИ определяют эти настроения. Наличие закона сдерживает просветительскую деятельность активистов и френдли-специалистов. Нежелание сталкиваться с агрессией, а иногда и насилием, сдерживает людей от того, чтобы заявлять о своей сексуальной ориентации публично. Личное знакомство с представителем ЛГБТ-сообщества — лучшая профилактика гомофобии. В целом она идёт не отдельно, а в пакете с „традиционными“ ценностями — и не важно, в какой стране».

Фотографии: Wikipedia, Wikimedia Commons (1, 2, 3)

 

Рассказать друзьям
13 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.