Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Хороший вопрос«Мы поженились, чтобы ездить друг к другу»: Пары из разных стран о встречах
в пандемию

«Мы поженились, чтобы ездить друг к другу»: Пары из разных стран о встречах
в пандемию — Хороший вопрос на Wonderzine

Рейсы с пересадками, многочисленные справки и страхи на границе

Год назад отношения на расстоянии не казались чем-то слишком сложным. Глобализованный мир позволял регулярно летать друг к другу, видеться в других странах и планировать совместное будущее. Из-за пандемии границы закрылись, а люди, состоявшие в отношениях с жителями других стран, просто не могли увидеться с ними. Ведь в отличие от женатых людей, юридически они друг другу никто.

И даже когда некоторые страны стали создавать условия, позволяющие партнёрам увидеться, не всем россиянам это оказалось доступно. Например, тем, кто состоит в негетеросексуальных отношениях, приходится придумывать, как преодолеть российскую границу, и переживать о возможной дискриминации на каждом этапе. Жители других стран вынуждены искать нелегальные способы встретиться. А кому-то для того, чтобы увидеться во время пандемии, и вовсе приходится вступать в брак.

Мы поговорили с парами, живущими в разных странах, о том, как они преодолевают препятствия закрытых границ, что думают об отношениях на расстоянии во время пандемии и чего ждут от будущего.

Текст: Таня Ускова, специальная корреспондентка «МБХ Медиа»

Даша и Никита

И Даша, и Никита из России. Но Никита учится в Германии. Преодолеть закрытые границы и оказаться вместе они смогли благодаря международной инициативе Love is not tourism.

 Я из России, и мой парень Никита тоже, мы давно вместе. Год назад он поступил учиться в Гамбург на музыканта, и у нас были отношения на расстоянии. В начале прошлого марта он приехал на каникулы в Москву, потом мы должны были вместе лететь к нему. Но за два дня до нашего вылета границы закрылись, и мы оба застряли в Москве на полгода. В сентябре Никита всё-таки вернулся в Германию на учёбу, а спустя месяц к нему попала и я благодаря программе Love is not tourism.

Это программа, по которой, если у тебя есть долгосрочные отношения семейного типа, ты можешь приехать к своему партнёру в его страну, даже если официальные правила тебя не пропускают. Так я попала в Европу — несмотря на то что я россиянка и без особых оснований въезд в шенгенскую зону мне сейчас запрещён.

Мы задумались об этом, когда Никита был в Москве, потому что было понятно: его-то выпустят с учёбой, а меня по простой визе — нет. Я подписана на канал в телеграмме Vandrouki, где обычно выкладывают дешёвые билеты. Я их редко открываю, но как-то я сидела за компом, и у меня высветилось уведомление: Love is not tourism. У меня тут же мелькнуло что-то в голове, я открыла, прочитала и поняла: нам это подходит.

Вообще в эту программу входит много стран: Испания, Италия, Норвегия. У них есть собственный сайт, и для каждой страны указаны свои требования. У меня уже был шенген, но мне нужно было, чтобы Никита написал мне приглашение: мы оба подписали специальный договор на английском языке, который подтверждает, что мы находимся в долгосрочных отношениях. Нужно было собрать наши совместные билеты, потому что одним из условий было совместное проживание за границей. Ещё нужны были всякие доказательства: фото из социальных сетей, переписки… С этим пакетом я купила себе билеты Москва — Стамбул, Стамбул — Гамбург. Правда, это было дорого. Если обычно билеты в Гамбург стоят тысяч четырнадцать, я за билет в одну сторону заплатила сорок тысяч. После этого я позвонила в посольство и спросила: «А мне надо к вам приходить всё заверять?» Они ответили: «Нет, просто летите».

Мне в тот момент было очень стрёмно, потому что ну как так — это же обычные бумажки, которые я распечатала на принтере, на них нет никаких печатей и так далее. Я очень нервничала. На чекине в России меня спросили, по какому документу я лечу. Они глянули на этот документ, но после ничего не спрашивали и просто обратно засунули его в мой многострадальный файлик. Ни на границе, ни в Стамбуле у меня больше ничего не спрашивали. А в Германии — я думала, что там будет самая жёсткая проверка, вся тряслась и боялась — всем было вообще плевать на мои документы. Пограничник у меня посмотрел справку об отсутствии COVID-19, мельком глянул на соглашение и легко впустил меня в Германию. Здесь я уже месяц, останусь до Нового года.

Никита и Эспен

Никита живёт в России, а Эспен — норвежец, он учится в Нидерландах. Им тоже удалось встретиться по программе Love is not tourism.

 Мы с Эспеном познакомились в прошлом году, в ноябре, в День народного единства. Я тогда приехал в Амстердам как турист, чтобы навестить подругу. В последний день мы замэтчились с Эспеном в тиндере, решили пойти погулять. Провели вместе весь день и ночь, болтали, пили безалкогольное пиво. Понравились друг другу, договорились встретиться на следующий день утром, перед моим отъездом. Всё прошло хорошо и мило, мы продолжили общаться.

Потом мы начали переписываться онлайн, строить планы — и решили, что хотим встретиться ещё раз. Я даже позвал его к себе в гости в Россию. После этого мы старались видеться каждый месяц: встретились в январе в России, потом я снова приехал к нему в Амстердам, через месяц были вместе в Берлине. Как раз во время нашей поездки в Берлин объявили пандемию. Там мы уже понимали, что не знаем, когда увидимся в следующий раз.

Мы перенесли всё наше общение в онлайн, пытались поддерживать какие-то интерактивные истории — например, вместе готовить еду по камере или смотреть фильмы, одновременно нажимая на просмотр и потом обсуждая всё. Пытались разнообразить общение, чтобы болтать не только в фейсбуке и мессенджере. Мы не виделись с середины марта до середины ноября, но несколько дней назад я прилетел в Нидерланды.

Об этой возможности узнал Эспен. Он сказал, что правительство Нидерландов создало специальные правила для пар: если вы состоите в отношениях на расстоянии, то можете приехать к своим партнёрам. Нужно заполнить много документов, полностью расписать и доказать историю ваших отношений: показать все совместные самолёты, брони отелей, общие фотографии, заполнить специальный документ, где будут даты всех ваших встреч с подписями, адресами и паспортными данными. И ещё обязательно надо было купить обратный билет, нельзя было только в одну сторону лететь. Ну и, соответственно, виза — у меня была открытая. Мы долго обдумывали, хотим ли это делать, потому что было видно, что эпидемиологическая обстановка ухудшается. Но решили, что надо попробовать. За пару недель собрали документы, и я полетел.

У меня было очень много страхов по поводу этой поездки, потому что я понимал, что надо будет показывать фотографии, рассказывать, почему я лечу в Европу, откуда у меня вообще есть на это право. Я боялся, что где-нибудь мне скажут: «Вы куда вообще летите, какая пара? Вы что, с дуба рухнули?» Поэтому пришлось придумывать какие-то микрофейковые истории — в случае если спросят что-то на границе в России, чтобы избежать гомофобии. К тому же я летел через Стамбул и не знал, что говорить пограничникам. Я решил, что куплю билеты компании KLM, это как раз нидерландская компания. Я подумал, что там будут в любом случае более лояльные сотрудники.

Как я понял из общения со своими друзьями, которые тоже летали к своим партнёрам таким образом, очень много спрашивают не только на границе, но и перед тем, как ты садишься в самолёт. И если в Амстердаме я смогу объяснить, что лечу к своему парню и они к этому отнесутся с пониманием, потому что там есть законы, запрещающие дискриминацию, то в Стамбуле это будет подвешенное состояние, в котором вообще непонятно, что делать, если меня не захотят пускать.

Я набирался уверенности, готовился. Но сотрудники, работавшие на проверке документов при посадке в Амстердам, были очень дружелюбными и милыми. Они вообще не посмотрели на то, что я гей. Сначала я показал им паспорт и сказал, что лечу к своему партнёру. Они начали шутить: «Маша? Маруся?» Я говорю: «Не совсем». Они увидели фотографии, сами поняли, что ошиблись, но никакой гомофобии не было. А на границе в России меня вообще ничего не спросили, потому что я просто сказал, что лечу в Стамбул как турист. Мне поставили штамп и пропустили.

В Амстердаме у меня попросили пакет документов, но все были очень дружелюбные, милые и добрые, никто вообще слова не сказал. Больше всего я устал от самой поездки, потому что приходилось брать полёты не одной авиалинией, а отдельные рейсы с большими промежутками во времени, чтобы если что не сгорели билеты. В итоге я весь день провёл в путешествии и очень устал.

Сейчас у нас с Эспеном всё хорошо. Конечно, первое время нам было немного неловко, потому что мы не виделись восемь месяцев. Мы ведь в отношениях, а при этом просто отвыкли друг от друга. Но буквально за пару часов всё наладилось. Ещё мы поняли, что коронавирус странно отразился на нашем восприятии времени: такое ощущение, что мы будто и не виделись так долго — из-за того, что столько общались онлайн, свежи воспоминания из предыдущих поездок.

Что мы будем делать в будущем и есть ли возможность существовать в условиях карантина? Я не знаю, смотрю на всё достаточно позитивно, но не планирую ничего. Потому что кто знает? У нас хорошие отношения: мы друг другу доверяем и в принципе можем существовать вот так вот отдельными жизнями, это абсолютно нормально. Я надеюсь, что мы сможем видеться чаще, чем раз в восемь месяцев. Может быть, в следующем году появятся и другие возможности путешествовать. Но это, конечно, розовые мечты. Я смотрю на это как на испытание, пережив которое я точно могу говорить, что у нас хорошие отношения.

Юлиана и Диас

Юлиана россиянка, а Диас — гражданин Казахстана. Эти страны не вступили в инициативу Love is not tourism, поэтому встречаться и организовывать переезд Диаса в Москву пришлось другими способами.

 Мы с Диасом познакомились через друзей в Москве. Партнёр моей подруги учился с ним в Лондоне, потом Диас приехал в Москву после стажировки в Израиле, и тогда мы встретились. Диас родом из Казахстана, но вообще он гражданин мира: учился в Англии, Нидерландах, стажировался в Израиле. Поэтому переезд сюда для него не был чем-то психологически сложным.

Диас должен был улететь до Нового года, чтобы отметить его в Алматы со своими родными и близкими, но я уговорила его остаться. Он пробыл здесь до четвёртого января, а шестого числа я уже сама прилетела к нему в Казахстан. С этого момента мы стали неразлучны: поехали вместе в Марокко с нашими друзьями в феврале, потом были в Москве. После он уехал в Казахстан, и вот тогда начался локдаун. Сначала закрыли Казахстан, потом Россию. Такая неизвестность пугала, потому что мы не понимали, как долго это будет происходить: недели, месяцы или полгода. У нас это оказалось полгода.

Наши отношения не длились долго, когда всё это произошло. Это было сложно. Одно дело, когда вы встречаетесь год-полтора и потом оказываетесь в разлуке: вы уже близки, вам легче дать шанс отношениям на расстоянии. А здесь всё было пятьдесят на пятьдесят, справимся или нет.

Постепенно я стала просить его подумать о переезде в Москву. Потому что отношения на расстоянии имеют какой-то романтический шарм, но, мне кажется, когда тебе уже двадцать семь, ты уже хочешь чего-то стабильного и постоянного. Мы недолго думали над переездом. Мне было нерентабельно переезжать, потому что у меня здесь работа, и мы решили, что переехать попробует Диас. У нас получилось — он приехал в конце августа.

Вообще из Казахстана попасть в Россию сейчас практически невозможно. Всего было три варианта: учёба, работа или здоровье. Поступать в университет, чтобы переехать, странно. С работой тоже было сложно: никто бы не стал просто так приглашать и брать на себя ответственность. Такое можно было провернуть только по знакомству, а у нас таких знакомых не было. Мы выбрали третий вариант. Мы получили справку — я в России, он в Казахстане — и организовали его приезд сюда по медицинским причинам.

Диас прилетел репатриационным рейсом, вместе с возвращающимися гражданами России. На этот рейс он попал по знакомству: о том, что такой самолёт летит, он узнал от работавших в компании знакомых. Оставалось самое сложное: как он пройдёт паспортный контроль? Мы вообще не знали, что нас ждёт. Но как по-другому? Наши страны не подходили под программу Love is not tourism, у нас не было другой опции. Мне не страшно об этом говорить, потому что я считаю, что ставить железный занавес, не давать людям возможности приехать к семьям и партнёрам — это очень жестоко. Если вы так делаете, значит, извините, мы будем так ездить.

Диаса долго шпыняли по каким-то подземельям Шереметьева, проверяли под лупой его справку. Но всё было официально, больница тоже была в курсе. Поэтому за документы мы не особо переживали. Спустя три часа он вышел, я ждала его в аэропорту с табличкой — и дождалась.

Сейчас Диас нашёл здесь работу. По закону он может оставаться тут, сколько захочет, потому что с Казахстаном у нас есть специальное соглашение. Ещё благодаря тому, что у него были русские бабушка и дедушка, мы собираемся подать на статус носителя русского языка. Это позволит Диасу жить здесь на правах россиянина без запретов и ограничений.

Саша и Артур

Саша из России, а Артур из Латвии. Никаких возможностей приезжать друг к другу у них не было. Чтобы легче видеться друг с другом во время закрытых границ, пара решила пожениться.

 Мы с Артуром совсем недолго встречались перед пандемией. Пандемия как раз пришлась на самый романтический конфетно-букетный период. Если раньше казалось, что Рига и Москва — это не очень большие препятствия, летает семь самолётов в день и всегда можно за двенадцать часов доехать на машине, то во время пандемии как раз мы и латыши закрылись плотнее всего. Российское правительство не выпускало россиян, латвийское правительство — латышей. По крайней мере, до определённого момента. И до сих пор, если говорить про пересечение латвийской границы, пограничники не пропускают граждан Латвии, если у них нет вида на жительство другого государства.

Мы прожили три месяца на скайпе и на бесконечной переписке, а потом решили, что желаем одного, можно попробовать. Поняли, что можем пожениться в Турции. В этот момент как раз открыли перелёты в Турцию из России, и Латвия тоже не вносила Турцию в какой-то чёрный список. Я знала, что Турция принимает иностранных граждан и женит их.

Одним из главных условий было то, что в Турции жена не может оставить свою фамилию, обязательно надо взять фамилию мужа. Другого способа нет. Когда-то давно можно было брать двойную фамилию, но теперь только так. Поэтому в свидетельстве о браке у меня теперь фамилия мужа, но я сама не меняла свои документы. Пока я не знаю, что с этим делать. У меня много документов, которые надо изменить. Более того, в грамматике латышского языка мужская и женская фамилия отличаются так же, как и в русском. Мне записали мужской вариант фамилии, Татьяна Иванов. Что с этим делать, тоже непонятно.

Мы поженились, чтобы у нас была возможность ездить друг к другу и получать визы на посещение супругов. И Артур, и я теперь можем получать визы гораздо легче. Сейчас он в Москве, до этого я была в Риге. Никаких проблем при въезде не было. Конечно, всё не как раньше, когда просто приходишь на паспортный контроль, тебе ставят печать и ты идёшь дальше. Нет, теперь звонят начальнику, спрашивают у него, можно ли пропустить. Но начальник обычно даёт добро. Сложно то, что латвийско-российская граница всё ещё закрыта, и в Россию обратно нам пришлось ехать через Эстонию. Но в целом всё прошло довольно легко.

Организовать свадьбу в Турции тоже было довольно просто. В августе, когда мы поженились, были ограничения из-за коронавируса. В Турции разрешали собрания не больше пятидесяти человек, а у нас было двадцать гостей. Поэтому мы влезали в правила. Сложно всё было с точки зрения турецкой бюрократии. Потому что надо сдать анализы, надо подать заявление в ЗАГС, надо перевести документы, заверить их у нотариуса, а все эти люди не разговаривают по-английски вообще. Поэтому тебе сто процентов нужен либо какой-то юрист, либо фиксер, который будет ходить с тобой и помогать переводить. Мы нанимали адвоката, которая помогла нам сдать анализы и подать пакет документов в ЗАГС. Ещё на церемонии нужны были переводчик и два свидетеля. Этим свидетелям, кстати, придёт штраф, если мы разведёмся, — примерно две тысячи рублей, потому что они «недоглядели».

До закрытия границ, шестнадцатого марта, Артур выехал ко мне. Российские границы закрылись семнадцатого числа, и его уже никуда не выпустили. Он просто не доехал до меня. Мы просидели три месяца в изоляции, а потом я увидела, что есть прямой рейс «Аэрофлота» в Сербию, и там мы встречались летом. И вот когда мы второй раз расставались, мы решили, а почему бы нет? Такой вот год.

Арина и Томас

Арина из России, Томас из США, они обручены. Между этими странами ещё можно путешествовать, хотя это и стало сложнее из-за пандемии. Но только в одну сторону, а значит, Арина и Томас не могут пожениться.

 Мы с Томасом познакомились в Вене, где я училась на курсах немецкого, а он путешествовал по Европе. Мы замэтчились в тиндере. Вообще в тот день я должна была пойти на свидание с другим парнем, но оно отменилось, а я была уже наряженная и решила посмотреть в другие мэтчи. Вижу — о, тип приятно улыбается и пьёт пиво, а я люблю пиво! Мы встретились, провели вместе два вечера. Потом он уехал. А потом приехал в Москву. Мы вместе уже три года, два из них обручены и планировали следующим летом пожениться. Но сделать этого не можем, потому что для этого Томасу надо приехать в Россию.

Когда закрыли границы, мы не очень переживали. Томас вообще спокойный, его ничего не нервирует, а мне было нормально, потому что я думала, что это всё ненадолго и к августу я в любом случае смогу к нему поехать. До этого я и так занята: оканчиваю университет, пошла в автошколу. А когда всё затянулось, стало понятно, что ничего не понятно. И меня это дико пугало. Меня в целом в наших отношениях на расстоянии успокаивало только то, что я точно знала, когда я поеду или когда он приедет. А когда закрыли границы и ничего не говорили, стало страшно, что это может тянуться и полгода, и дольше. В итоге мы не виделись полгода.

Я попала к Томасу в начале сентября, когда приехала на полтора месяца. Я отслеживала американский визовый чат телеграме, всё время читала, кто и что там пишет, у кого что получилось или не получилось при попытке уехать. Поняла, что в принципе для выезда из России и возврата никаких препятствий нет. Я купила впервые в жизни возвратные билеты — на случай если рейс отменят, чтобы получить все деньги назад. И так и вышло: мой рейс «Аэрофлота», запланированный на первое сентября, отменили. Мне позвонил робот и сказал, что рейса не будет. Я расплакалась — по-моему, на несколько часов. Но почти сразу купила новые билеты компании Turkish Airlines и спустя неделю всё-таки улетела.

В целом всё прошло легче, чем можно было ожидать. Никаких ограничений на въезд в Америку нет, на карантин меня там не сажали. Хотя получить американскую визу сейчас невозможно, их обычно выдают на три года, поэтому у меня была старая. Проблема только в том, что он не может приехать в Россию.

Мы хотим пожениться как можно скорее. Но для этого Томасу нужно присутствовать здесь физически, чтобы подать заявление в ЗАГС. Я изучила уже миллионы вариантов, и это единственный: ему надо приехать. Сначала мы хотели, чтобы он приехал в декабре, отпраздновал со мной Новый год, мы бы подали заявление в ЗАГС на лето. Но границы закрыты, приехать он не может. Мы будем надеяться, что до июня их откроют, мы сможем подать заявление и тогда дай бог летом поженимся и запустим процесс переезда. Но из-за карантина сейчас абсолютно непонятно, сколько времени мы проведём в таком режиме. Никаких привилегий у нас в этом плане нет. Скоро я ещё раз полечу в США. Хотя бы Рождество и Новый год мы сможем отметить вместе.

Рассказать друзьям
3 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.