Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Хороший вопрос«Экономлю на всём»: Женщины о том,
как остались без работы
в пандемию

«Экономлю на всём»: Женщины о том,
как остались без работы
в пандемию — Хороший вопрос на Wonderzine

На что теперь тратят деньги и каким видят своё будущее

Пандемия беспощадна: у одних людей она забирает друзей и близких, у других — работу и деньги. В ООН прогнозируют исторический уровень безработицы: по оценке экспертов, своих мест могут лишиться почти двести миллионов человек. В США предсказывают экономический спад, сравнимый с Великой депрессией. Не лучше и в России: министр труда и социальной защиты Антон Котяков считает, что число безработных в нашей стране может увеличиться до пяти-шести миллионов человек». Понятно, что все экономические последствия нового коронавируса можно будет просчитать только тогда, когда он закончится, — но кое-что ясно уже и сейчас: больнее всего пандемия бьёт по среднему классу и малообеспеченным людям. Мы поговорили с женщинами о том, как они остались без работы в карантин, на что они тратят сейчас свои деньги и как они справляются с потерей доходов.

Антон Данилов

Виктория Радченко

Четыре месяца назад я переехала в Москву и устроилась на работу офис-менеджером и помощником руководителя в одном российском модном бренде. График у меня был самый обычный: пятидневка, с десяти до семи. Уровень дохода был по московским меркам совсем невысокий, я только начинала развиваться в этой сфере. Мой испытательный срок закончился как раз накануне пандемии, через несколько дней после его окончания ситуация стала накаляться. Тогда у нас уже ходили слухи, что продажи стоят. Одна половина офиса перевелась на удалёнку, другая не очень понимала, как вообще продолжать работать.

Я была первым сотрудником, которого уволили. Параллельно со мной «попросили» ещё пару совсем новых коллег, которые отработали в компании всего пару дней. Сначала мне сказали, что меня ждёт или отпуск за свой счёт, или увольнение. Через полчаса объявили, что точно увольняют. Заявление сказали написать по собственному желанию. Я тогда ещё не знала, что, по сути, меня сокращают, а значит, на выходе мне должны заплатить совсем иные деньги, нежели то, что дали в итоге. После меня уволили ещё нескольких сотрудников, но большинство коллег, насколько мне известно, сейчас в неоплачиваемом отпуске. Сейчас доходов у меня нет — остались только кое-какие суммы на карточках.

Я пробовала найти новое место работы, когда дорабатывала последнюю неделю на старом. Оставила сотни откликов. Когда уровень тревоги и нервы зашкаливали, я бросила это дело. Поняла, что просто сотрясаю воздух, шансы найти работу сейчас правда очень маленькие. Задумывалась и о смене профессиональной области — ещё и потому, что изначально я стилист и всерьёз планировала развиваться внутри своей компании. Сейчас я в замешательстве, но в ретейл и во всё, что касается одежды, идти пока не планирую.

В конце марта я улетела домой в Калининград, чтобы переждать кризис в более спокойной обстановке. Тут я подала документы на пособие по безработице, на днях должны прийти деньги. Сейчас я понимаю, что, скорее всего, в этом году вернусь в Москву только для того, чтобы забрать оставшиеся вещи. Жильё там я оплачивать не могу, а рынок труда стоит. Сейчас мой эмоциональный фон уже лучше, потому что я просто забила. Заняла позицию наблюдателя. Но это не исключает потерянность от того, что я вообще не понимаю, что делать дальше. Слава богу, мне было куда вернуться, потому что иначе ситуация могла сложиться ещё хуже.

Ольга Аликберова

Почти девять лет я работаю продюсером кино и рекламы. В прошлом году я написала сценарий собственного короткого метра, даже приступила к съёмкам. Благодаря постоянной работе продюсера я скопила за год на фильм и его производство. Тогда я оценивала свой доход как соответствующий моему образу жизни и желаниям. Конечно, всегда хочется большего, но в общем и целом я могу сказать, что не испытывала недостатка в деньгах. К тому же я могла брать дополнительные проекты, поэтому на жизнь, развлечения и даже какие-то крупные покупки хватало.

Примерно до конца апреля прошлого года я работала в рекламном агентстве продюсером, а потом ушла на фриланс. Мне сразу достался крупный долгоиграющий проект до августа. В октябре у меня начался ещё один длинный продюсерский проект. Он должен был закончиться в июне, но сейчас его заморозили. Ещё я должна была начать работать как продюсер с продакшеном, который мне очень понравился, но из-за пандемии и всеобщего карантина решили всё отложить.

В итоге я лишилась всех доходов, потому что они целиком зависели от проектов. Сейчас я живу на отложенные деньги и стараюсь много и часто не тратиться. У меня нет соблазнов, я не люблю покупать через интернет. Теперь я трачу деньги только на квартиру, еду, телефон и интернет. На телефоне и интернете особенно не сэкономишь: тариф есть тариф. Еды тоже много не покупаю и выбираю только те продукты, которые действительно ем. Но сказать, что я беру только самые простые позиции, тоже не могу.

Я даже не думала искать другую работу, потому что знаю, что на своём месте. Сейчас разрабатываю киносценарий и уверена, что через некоторое, хоть и продолжительное время всё восстановится, я вернусь к своей любимой работе. Иногда помогаю своим друзьям в организации каких угодно процессов, но чаще всего на безвозмездной основе.

Для меня карантин — возможность понять свою ценность, обратить внимание на себя и свои желания, посмотреть по сторонам и попробовать что-то новое. Причём неважно что: десять томов книг или новый рецепт пирога, английский язык или рисование, танцы или мастер-классы по скорочтению. Мне кажется, сейчас такое время, когда каждому дана возможность по-настоящему услышать себя и людей в ближайшем окружении без внешнего шума. Вместе с этим я сопереживаю людям, которые заболели COVID-19 в тяжёлой форме. Тем, кто потерял близких. Это ужасно, грустно и невыносимо.

Дарья Шипачева

До начала пандемии я работала редактором издания о здоровье и образе жизни. Когда началась эпидемия в Китае, то стало понятно, что всем интересно читать только о новом коронавирусе — и мы, конечно, подстраивались под повестку. Поскольку я была именно медицинским редактором, то отвечала за все посты и тексты на тему. Довольно быстро у меня появилась тревога, иногда она превращалась в панику. Я поняла, что если бы не работа, то не читала бы все эти новости. После того как ВОЗ объявила о пандемии, к проблемам добавился ещё и обвал рубля — а к панике, вызванной инфекцией, прибавился страх из-за экономической ситуации.

Сначала мы готовили большие, осмысленные тексты, но когда потребовалось писать очень много быстрых, то поняла, что мой уровень стресса просто зашкаливает. Я ни разу не работала в новостном издании, это не мой формат — поэтому чувствовала, что не выдерживаю. Дошло до того, что однажды ночью у меня случился нервный срыв. Тогда я поняла, что больше так не могу. Поговорив с руководством, я уволилась одним днём — и почувствовала, что упал большой груз с души.

В штате у меня была хорошая зарплата, мой доход был выше среднего по Москве. Меня всё устраивало, я не думала о деньгах. Конечно, увольнение резко сказалось на моём доходе — теперь он нестабильный и небольшой. На фрилансе очень сложно заработать те же деньги, что получаешь на окладе. Такова специфика в нашей стране, и особенно в нашей профессии. Практически весь апрель я почти не нагружала себя работой, брала не очень много заказов. При этом я не могу сказать, что мне пришлось как-то сильно экономить. Все в самоизоляции: никуда не надо, деньги уходят только на еду.

В спокойное время мне удалось немного подзаработать, так что сейчас у меня есть подушка безопасности. Но, конечно, я переживаю за будущее. Как медицинская журналистка я востребована, поэтому всегда могу найти фриланс. Но я не понимаю, что будет с медиа в будущем, когда проявятся все последствия кризиса. Некоторые СМИ уже отказываются от фрилансеров, потому что они не могут им платить, — это напрягает и расстраивает. Но с другой стороны, я в несколько привилегированной позиции, потому что могу работать удалённо.

В целом я не задумываюсь о смене профессии. Несколько раз я пыталась уйти из журналистики, но, похоже, это невозможно. Попробую выйти на международные рынки и зарабатывать в долларах: я пишу и на английском языке тоже. Сейчас оцениваю своё положение как более или менее устойчивое. Понимаю, что гораздо хуже сейчас тем, кого отправили в неоплачиваемый отпуск. Мне за время карантина удалось выдохнуть, я начала писать свою книгу. Задумываю запустить подкаст, так что надеюсь, что вместе с соведущей скоро запишем первый выпуск.

Елена Верещагина

 Последние полгода я виртуозно совмещала работу редактором раздела в городском медиа, общественную деятельность и учёбу на магистерской программе. Времени на передышки не было совсем, но приезжать домой за полночь и летать в командировки куда-нибудь на Сахалин было большим удовольствием. В марте мне сделали предложение, от которого я не смогла отказаться. Речь шла о работе в проекте лучшего делового издания России. Конечно, не самое подходящее время для перемен, но меня это не остановило. То, что начало происходить с миром дальше, было для меня скорее приятным шансом замедлиться, неторопливо делать начатое, гулять в одиночестве по лесу, наконец-то настроить режим и думать о важном. Всё изменилось, когда новой работы, в предвкушении которой я находилась, не стало. Сказался кризис и неудачное стечение обстоятельств.

Я работаю с семнадцати лет, и за это время не было и недели, чтобы я находилась в поиске. Не знаю почему — наверное, я в принципе плохо выношу неопределённость, — но мысль о том, чтобы уйти в никуда и какое-то время быть без работы, всегда сильно пугала. И вот ужастик, от которого потели ладошки, стал частью жизни. Вместе с евро по девяносто, отрицательной ценой на нефть, выходом за кофе по служебному удостоверению, горечью от несбывшейся мечты и полным непониманием, что дальше.

Следующая неделя была очень тяжёлой. Я высчитывала, на сколько месяцев можно растянуть пятьдесят (а тридцать? А двадцать?) тысяч рублей. Узнавала, сколько получают курьеры «Яндекс.Еды» (двадцать тысяч в месяц, если работать пять дней в неделю по четыре часа). Корила себя за то, какая я неудачница, представляла, как придётся просить кого-то меня пристроить. Пугала себя тем, что больше никогда не смогу позволить себе сделать маникюр в салоне, составляла мысленные списки того, что можно продать на «Авито», и вводила режим диктаторской экономии (привет, рис «Красная цена»). И так непрерывно.

После нескольких суток стресса я, видимо, очень устала переживать и неожиданно поняла: я не пропаду. Вместе с этим начала конкретные действия. Быстро выяснила, что многие компании заморозили процесс найма на время карантина, так что следующим челленджем стали просьбы о помощи. Каждое сообщение экс-коллегам, партнёрам и знакомым, каждый вопрос «А нет ли там-то вакансий?» давались с огромным трудом. Но в итоге одно из предложений о сотрудничестве, которые мне делали раньше, оказалось актуальным — и, кажется, у меня скоро снова будет работа!

Я понимаю, что если сравнивать мою ситуацию с чьей-то другой (предпринимательницы, которая прямо сейчас залезает в миллионные долги, или женщины, которой надо обеспечивать детей и родителей), то в ней нет ничего особенного сложного. Моей финансовой подушки хватило бы на несколько месяцев, и это понимание тоже дало облегчение. Я знаю, что меня всегда поддержат родители, но считаю, что должна помогать им сама. Почему-то именно сейчас впервые решила воспользоваться помощью от государства и оформила документы на пособие по безработице. Но признаваться в этом всё равно как-то неловко.

Сейчас я спокойна — возможно, даже больше, чем следовало бы. Очень жду, когда всё вернётся на круги своя, и понимаю, что страхи по поводу потери работы связаны не с самой ситуацией, а с не разрешёнными когда-то вопросами веры в себя. Как только всё устаканится, обязательно поговорю об этом с психотерапевтом.

Гулнур Жусуева

До начала эпидемии я трудилась кассиром в табачном магазине. Мы работали вахтовым методом, так что график был таким: три недели через одну, с восьми утра до десяти вечера. Закрылся торговый центр, а с ним и все магазины — так что нас всех отправили в неоплачиваемый отпуск. Работодатель нам ничего, увы, не заплатил. После этого я ещё одну неделю подрабатывала в другой точке, но потом работы не стало совсем.

Я переехала в Россию из Кыргызстана пятнадцать лет назад. Гражданство мне так и не удалось получить: я пробовала один раз десять лет назад, но меня обманули посредники. С тех пор я больше не пыталась, с киргизским паспортом мне тоже можно работать. Мой муж остался в Киргизии, и теперь ни я к нему, ни он ко мне приехать не можем: границы закрыты. Пока он не помогает мне финансово, такой необходимости нет. Но очень хочется, чтобы границы всё-таки открыли после майских праздников, так будет спокойнее.

До карантина мне хватало денег, я не жаловалась. Сейчас я живу на те деньги, что удалось скопить, — по моим расчётам, их хватит только до середины мая. Я снимаю комнату в Москве, я уже заплатила за неё и коммунальные расходы. Сейчас трачу только на самое необходимое: еду и лекарства. Новую одежду тоже не покупаю, экономлю на всём.

Я пыталась найти новую работу. Больше десяти лет я работала продавцом-кассиром, а до этого ещё много кем: и поваром, и уборщицей. Сейчас ищу, но это совсем не просто: то зарплата не устраивает, то график. Не знаю, что ждёт впереди, — но я уверена, что всё будет хорошо.

Рассказать друзьям
20 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.