Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Личный опыт«Тут мы спокойно говорим, что обе — мамы»: История лесбийской семьи, которая переехала в Аргентину

«Тут мы спокойно говорим, что обе — мамы»: История лесбийской семьи, которая переехала в Аргентину — Личный опыт на Wonderzine

«Больше не нужно замалчивать свою жизнь»

Три года Анна и Ольга живут в Буэнос-Айресе — там они поженились и родили двух дочерей. За это время, как говорят девушки, они ни разу не столкнулись с гомофобией и осознали, как приятно иметь простые права, обладание которыми гетеросексуальные люди в России даже не замечают. Мы поговорили с нашими героинями о соматеринстве, равноправии и Аргентине как одной из самых комфортных стран для ЛГБТК-людей.

Текст: Лиза Мороз

С Олей мы познакомились четырнадцать лет назад и уже через три года начали задумываться об эмиграции. Всё двигалось очень медленно: у нас не было чёткого плана, куда мы хотим ехать. В Москве нам было очень комфортно. Мы жили и работали в пределах Садового кольца, наше окружение было лояльным, у нас были хорошие должности в крупных международных компаниях.

Когда вы две молодые девушки, которые вместе путешествуют, ходят в клубы, ездят в ИКЕА, встречаются с друзьями, проще не замечать, что у вас нет каких-то прав. Их отсутствие начинает ощущаться, когда взаимных обязательств становится больше и начинаются какие-то проблемы. Например, когда вы хотите завести ребёнка, купить квартиру, когда кто-то из вас попадает в больницу, а другую не пускают в реанимацию, потому что вы никто друг другу и неважно, сколько лет вы прожили вместе. Плюс вы не можете открыто говорить о себе. Вам постоянно приходится «запикивать» важные для вас темы или фильтровать, какие фото выкладывать в инстаграм, чтобы вас внезапно не уволили из-за жалобы, а домой не пришли сотрудники какой-нибудь службы.

В какой-то момент отношений мы поняли, что готовы к ребёнку. Мы обе выросли в больших любящих семьях — и хотели свою семью с несколькими детьми.

Мы обошли несколько частных клиник в Москве, на приёмы ходили вместе и в итоге выбрали врача, с которой чувствовали себя комфортнее всего. Она была деликатна, профессиональна и прекрасно объясняла нам обеим, что будет происходить на каждом этапе. Но несмотря на хорошее отношение, нам не хватало, чтобы нас воспринимали как двух мам — во всех документах я фигурировала как одинокая женщина.

Вам постоянно приходится «запикивать» важные для вас темы или фильтровать, какие фото выкладывать в инстаграм, чтобы вас внезапно не уволили, а домой не пришли сотрудники какой-нибудь службы

Спустя три неудачные попытки я забеременела. И именно в этот момент мы чётко осознали, что не будем рожать и растить ребёнка в России, потому что хотим, чтобы у него было две мамы не только в нашем сознании, но и на бумаге. Мы начали активно изучать все возможные варианты для переезда. Рассматривали и страны, которые могли бы принять нас в статусе беженцев, и те, куда мы могли бы переехать по рабочей визе, хотя понимали, что искать работу на тот момент было уже поздно. Мы присматривались и к странам, дающим гражданство «по праву почвы» — детям, рождённым на их территории. Сначала думали о США и Канаде. Но, как оказалось, в США далеко не все штаты дают право сразу после родов внести двух мам в свидетельство о рождении, и даже в этих штатах небиологическим мамам рекомендуется проходить процедуру усыновления, чтобы гарантировать равные права. Кроме того, и США, и Канада дали бы гражданство лишь нашему ребёнку, а самим нам пришлось бы искать способы получения вида на жительство. А что если не найдём? Возвращаться в Россию после родов мы не хотели.

Поэтому мы обратили внимание на Аргентину. Изучили много материалов. Пообщались с иммигрантами. Проконсультировались с местной ЛГБТК-организацией, которая очень нас поддержала и ответила на все наши вопросы. В итоге поняли, что это наш вариант: без каких-либо предварительных виз мы можем приехать, пожениться, родить, а затем получить гражданство.

Мы летели в Аргентину в новогоднюю ночь, из российской зимы в аргентинское лето. Я была на восьмом месяце беременности. И по прилёте мы почти сразу расписались, ещё будучи туристками. Пышной свадьбы не было, потому что у нас никогда не было потребности в грандиозной церемонии, белых платьях и толпе гостей. Мы хотели официально скрепить узы, чтобы иметь те же права, которые есть у всех супружеских пар. Кроме того, нам нравилась мысль, что наша дочь родится, когда мы уже будем состоять в браке.

Спустя месяц у нас были партнёрские роды. Мы всегда хотели пройти этот этап вместе, и в Аргентине по закону каждая роженица может пригласить любого человека, чья поддержка ей требуется: будь то муж или жена, подруга, мама и так далее. Мы рожали в бесплатной больнице, и это был удивительно позитивный опыт. Весь медицинский персонал общался с нами вежливо, тепло и поддерживающе. Акушерка заранее спросила, какое имя мы выбрали для ребёнка, и затем на приёмах, во время родов называла мой живот по имени. Было непривычно, но очень мило.

Наша дочь получила аргентинское гражданство сразу. А для нас с Олей период ожидания вида на жительство был тревожным. Выяснилось, что мы с женой стали первой парой иностранок, которые родили в Аргентине и запросили для ребёнка свидетельство о рождении с двумя мамами. Благодаря помощи всё той же ЛГБТК-организации нам удалось оформить всё ровно так, как мы хотели. Но на это ушло несколько месяцев.

Окунувшись в материнство и объехав всю Аргентину с севера на юг, мы поняли, что хотели бы ещё детей — и забеременели вторым ребёнком. С годовалой дочкой мы навестили Россию, чтобы познакомить ребёнка с бабушками и дедушками. Были очень рады проведать родственников, но несколько месяцев, которые мы провели на родине в новом материнском статусе, показали, что жизнь однополой пары с детьми в этой стране действительно непроста. Общество не воспринимало небиологическую маму как маму. И мы получали множество неловких вопросов: «Кто из вас настоящая мать?», «А кто папа? Чью сперму вы использовали?», «Расскажи, как именно вы зачали?». Путешествие дало нам понять, что возвращаться в Россию мы точно не готовы.

Наше с Олей соматеринство получилось очень счастливым, поддерживающим и вовлечённым. Мы обе работали из дома и могли проводить с детьми много времени. Единственный раз, когда мы пригласили няню к старшей дочке, случился, когда мы пошли в больницу рожать во второй раз.

Мы из тех семей, кому комфортно быть вместе 24/7. Думаю, сказывается тот факт, что до рождения детей мы с женой прожили вместе десять лет и неплохо наладили совместный быт. Конечно, у нас бывают раздражение, усталость, возмущение — мы же живые люди. Но и в эти моменты мы стараемся поддержать друг друга, напоминать о том, что любим друг друга. И конечно, с появлением погодок нам пока очень не хватает времени друг на друга как пару. Мы не можем расслабленно погулять, пообщаться, сходить в театр, посмотреть фильм. Но мы прекрасно понимаем, что сейчас такой период, стараемся получать удовольствие от того, что есть, и думаем, что сможем всё наверстать, когда дети подрастут и пойдут в школу.

Из-за того, что глобальные перемены обрушились на нас одномоментно: и родительство, и переезд на другой континент, — сама иммиграция далась нам довольно легко. В заботе о детях и работе мы просто не успевали её отрефлексировать. Так что просто учили испанский, ассимилировались в новых условиях и всё больше влюблялись в нашу новую страну.

При этом мы до сих пор продолжаем удалённо сотрудничать с Россией и европейскими странами. Мы пока не готовы расстаться с проектами, над которыми трудимся. Тем более что, живя в Аргентине, выгодно зарабатывать в иностранной валюте с учётом падающего курса песо. Да и наш уровень языка пока недостаточно свободный, чтобы комфортно устроиться в местные компании. Жаль, что в прежние годы мы не планировали эмигрировать в испаноязычные страны и учили английский, немецкий, французский, шведский — но не испанский. С рождением детей осваивать новые языки — настоящее испытание.

Мы получали множество неловких вопросов: «Кто из вас настоящая мать?», «А кто папа? Чью сперму вы использовали?», «Расскажи, как именно вы зачали?»

Сейчас мы чувствуем колоссальную разницу между жизнью в России и Аргентине. Когда ты уезжаешь из консервативного, гомофобного пространства — и на собственном опыте узнаёшь, что можно жить по-другому, — возвращаться уже не хочется. За три с половиной года, что мы живём в Буэнос-Айресе, мы ни разу не столкнулись с гомофобией. Мы спокойно говорим, что мы жёны и две мамы — и все реагируют спокойно: и госсотрудники, и врачи, и учителя, и случайные собеседники на детской площадке.

Приятно иметь простые права. Например, оформить семейную страховку на всех. Или заполнить заявление в государственную школу, внося в форму данные обеих мам. Или, например, иметь возможность пойти в репродуктивную клинику как пара, а не одинокая женщина — и иметь возможность сделать инсеминацию или выносить яйцеклетку супруги.

Конечно, стоит учитывать, что Аргентина большая: дальние провинции могут быть менее лояльны, чем благополучные столичные районы. Но в целом эта страна очень гуманистическая. Здесь со школы учат уважать индивидуальность и разнообразие. Поэтому аргентинцы не боятся быть собой и не боятся отстаивать свои права. Если человека что-то не устраивает, он знает, что может выйти на улицы с плакатами, бить в кастрюли и требовать соблюдения своих требований. Это будет безопасно и, вполне возможно, даст результат.

Такой подход стал плодородной почвой для ЛГБТК-организаций, которые в последние десятилетия добивались и продолжают добиваться равных прав и лучших условий жизни для ЛГБТК-людей. В 2010 году был принят закон о равном браке, дающий право однополым парам жениться, а также оформлять юридически равное соматеринство и соотцовство. С 2012 года в Аргентине действует закон о гендерной идентичности, позволяющий любому человеку быстро и без унизительных процедур юридически признать гендер, отличный от пола, приписанного при рождении. Совсем недавно в этот закон добавили возможность небинарным персонам регистрировать гендерный маркер «Х» во всех своих документах. Уже много лет в стране ведётся масштабная программа сексуального образования на всех уровнях от детского сада до университета. Например, на занятиях в саду нашей младшей годовалой дочери родителям рассказывают, что нельзя делить игрушки на «девчачьи» и «мальчиковые», а в саду старшей — объясняют, что все-все дети по-своему красивые.

Тут в воздухе витает идея, что равные права должны быть у всех. В парке спокойно можно встретить парочки мужчин, гуляющих с колясками, и никто не будет показывать на них пальцем. Когда мы переехали в Буэнос-Айрес и видели на улице обнимающиеся однополые пары, мы радовались не только за них, но и за то, что теперь это и наша страна тоже. Раньше мы ездили на европейские прайды, испытывали классные эмоции, но понимали, что вот сейчас мы сядем в самолёт и спрячем свои радужные флаги подальше, чтобы на границе не возникло к нам вопросов. А в Аргентине, когда мы попали на прайд уже с ребёнком и видом на жительство, было круто осознать, что это наш первый прайд, в котором мы полноценные участники, а не гости. Когда ты тридцать лет скрываешь что-то, а потом понимаешь, что больше тебе не нужно замалчивать, это невероятное чувство свободы и гордости.

Рассказать друзьям
20 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.