Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Пора отменитьТень президента: Что
не так с институтом «первых леди»

Роль без слов, которая сильно устарела

Тень президента: Что 
не так с институтом «первых леди» — Пора отменить на Wonderzine

Сорок шестым президентом США стал Джо Байден: он обогнал Дональда Трампа в решающих штатах, Пенсильвании и Неваде. Джилл Байден станет новой первой леди США. В твиттере Джилл описывает себя как «преподавательницу на всю жизнь» — и, вероятно, она станет первой американской первой леди, которая будет работать за пределами Белого дома. Миссис Байден уже сказала, что хотела бы и дальше преподавать в Общественном колледже Северной Вирджинии. «Это важно, потому что я хотела бы, чтобы люди ценили учителей и преподавателей, знали их вклад. Я хотела бы продвигать эту профессию», — цитирует женщину CBS.

В США и многих других странах роль первой леди никак не прописана, и каждая женщина — конечно, соблюдая границы в консервативной политике высшего эшелона — изобретает эту роль сама для себя. При этом есть непреложные правила: каждая первая леди всегда хорошо выглядит, мило улыбается и занимается исключительно благотворительными проектами, даже если в своё время хотела иначе.

Глянец и даже авторитетные издания вроде HuffPost продолжают рассказывать о первой леди через призму её гардероба — Джилл Байден, мол, выбирает скромные и понятные наряды, которые чуть ли не каждая американка может увидеть и у себя в шкафу. Журналисты не отказываются пустить пару шпилек в адрес её предшественницы Мелании Трамп, которая не стеснялась своей любви к очень дорогим брендовым вещам. При этом о костюмах самого Байдена публикаций в разы меньше, потому что президент — это политическая программа, а первая леди — это платья, сумки и туфли, в которых может быть зашито секретное послание.

Существующий уклад заставляет задуматься над тем, что институт первых леди в том виде, в каком мы его знаем, оказывается сексистским уже по определению. Ведь какой бы талантливой, умной и образованной ты ни была, какие бы вещи ни любила и что бы ни говорила, первая леди — это вежливая и привлекательная тень мужа-президента. Пока он вершит судьбы мира, она наряжает ёлки в Белом доме, Елисейском дворце или любой другой президентской резиденции. На популярном портале вопросов Quorа задаются этимологией фразы «первая леди»: нет ли в ней намёка на то, что брак с руководителем целой страны — высшая цель и самый явный успех, которого женщина может достичь?

антон данилов

Часто женщины вынуждены жертвовать своей карьерой, чтобы их муж смог воплотить свои политические амбиции. Так, например, случилось с женой экс-премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона Самантой: женщина оставила высокооплачиваемую работу креативного директора, чтобы на «полставки» заниматься благотворительностью. Эта же судьба постигла Мишель Обаму: бывшая первая леди подробно описывает это в своих мемуарах «Becoming». Мишель окончила Пристонский университет и школу юриспруденции Гарварда, после чего устроилась на работу юристом в компанию «Сидли Остин». С Бараком она познакомилась там же, когда будущий сорок четвёртый президент пришёл поработать стажёром. Мишель подробно описывает, как сложно ей было справляться с собственной работой, детьми и домашними хлопотами, пока её муж строил политическую карьеру. Когда мистера Обаму в 2008 году избрали президентом, миссис Обама вынужденно ушла с любимой работы только для того, чтобы приступить к обязанностям хозяйки Белого дома.

В бытность первой леди Мишель занималась социальными проектами. Одним из таких стал её огород во дворе президентской резиденции: по задумке создательницы, ферма в миниатюре должна была привлечь внимание американских родителей к здоровому питанию и необходимости физической активности. В автобиографии Обама описывает постоянное ощущение изматывающей усталости. Исполняя публичные обязанности, Мишель старалась, чтобы их с Бараком дочери имели максимально простую жизнь — а это в условиях жизни Белого дома было не так уж и просто. На протяжении всей книги кажется, что именно Мишель и должна стать следующей президенткой США, но к несчастью всех поклонников она прямо заявляет: нет, на этот пост она выдвигаться не готова. Однако при прочих равных Мишель точно могла бы предъявить миру нечто большее, чем просто роль доброй, умной и харизматичной соратницы.

По старой традиции гораздо больше внимания занимали внешность и наряды Мишель, чем её политические взгляды или социальная работа: первую леди часто критиковали то за слишком «простые», то за «неподходящие» наряды. С сексизмом несколько лет назад столкнулась действующая первая леди Франции Брижит Макрон. Когда в 2017 году её супруг стал двадцать пятым президентом Франции, патриархально настроенные граждане и остальные неравнодушные обсуждали её мини-юбки, которые в 64 года носить якобы противопоказано.

При прочих равных Мишель точно могла бы предъявить миру нечто большее, чем просто роль доброй, умной и харизматичной соратницы

Première dame во Франции — та же первая леди, что в США и других странах: супруга президента декорирует президентский дворец, сопровождает мужа в заграничных поездках и накрывает банкетные столы. Когда Эммануэль Макрон выиграл выборы, он решил пересмотреть текущее положение — и наделить супругу хоть какими-то общественно значимыми функциями. Однако протолкнуть эту инициативу ему не удалось: против закрепления официального статуса первой леди республики выступили её граждане. Макрон говорил, что деньги первой леди платить не будут, а официальный статус — всего лишь вопрос прозрачности совместного бюджета, однако воз и ныне там: формально первая леди Франции — финансовая заложница своего мужа, и её расходы вычитаются из бюджета президента страны.

Такая модель отношений может подходить конкретной паре, а может стать причиной громкого скандала. Показательным стал случай из личной жизни предшественника Макрона Франсуа Олланда. В 2014 году его официальная партнёрша Валери Триервейлер попала в больницу после того, как прессе стало известно о романе Франсуа с актрисой Жюли Гайе. Олланд тогда провёл в больнице всего полчаса, а его забота о женщине, как говорят, диктовалась не эмпатией, а стремлением разрулить политический кризис.

Чуть позже Триервейлер написала книгу, в которой рассказала об «унижении и предательстве» её мужа. Валери считает, что публичный разрыв поставил крест на её работе. В «Благодарю за этот миг» Триервейлер пишет, что их счастливая жизнь закончилась со вступлением Олланда в должность президента. Почти полтора года женщина терпела унизительное отношение своего мужа — вплоть до приказов переодеться, потому что её платье для официальной встречи было «слишком сексуальным». Будучи известной журналисткой Paris Match, Валери сама попала под усиленное внимание журналистов, которые обсуждали вовсе не её тексты, а публичный имидж «холодной» и «чёрствой» женщины.

«Быть женщиной в политике очень и очень сложно. Я не из них, но я это видела: это очень мачистская среда, — рассказывает она в интервью The Guardian. — Но по крайней мере у женщин-политиков есть легитимность на выборах. Мне же было сложно играть роль без слов. Я была политической журналисткой двадцать лет, и у меня всё ещё был свой критический взгляд. Но [как первой леди] мне больше не разрешалось выражать своё мнение. Самым трудным было ничего не делать, быть трофейной женой. Я оказалась единственной женщиной во Франции, которая больше не имела права работать, говорить или не состоять в браке».

Конечно, история знает и обратные примеры, когда супруга президента становилась очень влиятельной деятельницей в своей стране. Формально она могла делать даже больше, чем её муж, — но при этом положение женщины всё равно описывалось сексистской присказкой «муж голова, а жена — шея». Так было, например, в правление Франклина Делано Рузвельта — единственного американского президента, который избирался на три срока. В США до начала прошлого века супруга президента не обладала хоть каким-то политическим статусом или весом, довольствуясь ролью жены, матери и хозяйки. Деятельная Элеонора Рузвельт же, по сути, взяла на себя часть обязанностей мужа — особенно много их стало после того, как он оказался в кресле-каталке, переболев полиомиелитом. Элеонора изучала отчёты, чтобы рассказать их содержание мужу, а также много путешествовала — от угольных шахт Западной Вирджинии до американских военных баз, где она рассказывала военным и простым гражданам о позиции Франклина по тем или иным вопросам.

Интересно, что растущая популярность Элеоноры раздражала противников политического курса её мужа: они считали, что женщина берёт на себя слишком много и явно нарушает границы «благопристойного поведения» первой леди. Над ней смеялись почти открыто — например, Time в 1949 году всерьёз задавался вопросом, можно ли Рузвельт назвать «Сталиным в юбке». Рузвельт много занималась благотворительностью, и её роль в ликвидации последствий Великой Депрессии тоже старались принизить: The New York Times писал, что женщине стоит помалкивать о своей помощи президенту и не перетягивать всё внимание на себя. Первая леди виделась сервильной помощницей, но вовсе не самостоятельной политической фигурой, пусть даже действующей от имени своего мужа.

Растущая популярность Элеоноры Рузвельт раздражала противников политического курса её мужа: они считали, что женщина много на себя берёт

Историк Гил Трой пишет, что Элеонора не чувствовала себя счастливой в то непростое время: кроме того, что ей приходилось сражаться с повальной бедностью, растущим числом преступлений и никуда не исчезнвушей ксенофобией, ей лично приходилось отстаивать своё право быть в политике. «Я прожила те годы где-то вне себя, — цитирует он Рузвельт. — Мне как будто бы удалось стать кем-то, кроме жены президента. Но я потерялась где-то глубоко внутри себя».

Хиллари Клинтон — ещё один пример первой леди, которая влияла на политическую жизнь во время президентства её мужа Билла. В начале девяностых годов их даже называли «Биллари», имея в виду как раз партнёрский формат отношений и совместное принятие важных решений. Миссис Клинтон символически перенесла свой офис в западное крыло Белого дома — место, которое традиционно отдавалось мужчинам. «Это то, чего хотел президент», — сказала пресс-секретарь Клинтон Лиза Капуто, объясняя новое расположение офиса. Однако, как и Рузвельт, Хиллари часто высмеивали, потому что не может женщина заниматься политикой так же серьёзно, как и её муж.

Президентские амбиции самой Хиллари так и не реализовались, когда она проиграла выборы Дональду Трампу. Сама Клинтон видит в этом сексизм, замешанный на президентском формате правления США. В книге «What Happened» она пишет: «Я думаю, можно объяснить, почему женщины-лидеры во всём мире имеют тенденцию подниматься выше в парламентских системах, а не в президентских, как наша. Премьер-министров выбирают их коллеги — люди, с которыми они работали изо дня в день, которые воочию убедились в их талантах и компетенции. Это система, предназначенная для поощрения женщин за умение строить отношения, требующие эмоционального труда. Президентские системы не такие. Они награждают разные таланты: выступать перед большими толпами, хорошо выглядеть на камеру, доминировать в дебатах, поощрять массовые движения».

В России с недавних пор нет официальной первой леди: Владимир Путин и Людмила Путина развелись в 2013 году. О роли первой леди в стране можно судить, рассматривая инициативы жены Дмитрия Медведева Светланы: будучи дипломированной экономисткой, Медведева — как и «подобает» супруге президента — хранила семейный очаг, только в государственных масштабах. В бытность президентства её мужа появился праздник День семьи, любви и верности, который с тех пор отмечают каждый год восьмого июля. «Решили, что в названии праздника семья должна быть на первом месте», — цитирует её православный журнал «Фома».

В 2008 году Медведева запустила «Фонд социально-культурных инициатив», который занимается многими проектами. Её усилиями появилась «Белая роза» — благотворительные центры помощи женщинам с раком молочной железы. Кроме того, Медведева занималась пролайферским проектом «Подари мне жизнь», который должен снизить число абортов по всей России. «Самое важное — сохранить жизнь ребёнка, жизнь человека. И сегодня в рамках проекта уже, я считаю, сделаны правильные шаги, направленные на сохранение жизни матерей и детей», — рассказывала женщина в июле 2017 года. Но «ФСКИ» занимается не только благотворительностью: фонд Светланы Медведевой оказался замешан в коррупционном скандале, в 2017 году она тоже стала героиней фильма Алексея Навального «Он вам не Димон».

Снисходительное отношение к супругам глав государств — не частные случаи отдельных стран, а общая тенденция. Показательным в этом смысле был бельгийский саммит НАТО в 2017 году. Пока Дональд Трамп, Эммануэль Макрон, Реджеп Тайип Эрдоган и другие главы государств обсуждали борьбу с ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация. — Прим. ред.), их супруги посещали музей Рене Магритта, пили чай с бельгийской королевой Матильдой и упражнялись в искусстве смол-тока на всевозможных приёмах и коктейлях. Мелания Трамп, как пишут в глянце, запомнилась на саммите своим «очарованием». Сенсацией стало появление в числе партнёрш президентов и премьеров Готье Дестне — единственного мужчины в женской компании. Дестне — супруг первого открытого гомосексуального премьер-министра Люксембурга Ксавье Беттеля, и совместная фотография с жёнами других глав государств стала предметом многочисленных насмешек в интернете.

Совместная фотография Готье Дестне с жёнами других глав государств стала предметом многочисленных насмешек в интернете

Этот случай позволяет воспользоваться хорошим способом проверки чего-либо на сексизм: попробуйте представить, возможно ли происходящее не с женщиной, а с мужчиной. В случае с президентками их возлюблённые не становятся объектами пристального внимания, их гардероб не анализируется с тем же пристрастием, а сами мужчины могут спокойно продолжать свою карьеру. Например, партнёр премьер-министра Новой Зеландии Джасинды Ардерн Кларк Гейфорд продолжает работать радио- и телеведущим, хотя и сопровождает её во время некоторых официальных визитов. Говоря о воспитании их дочери Нив те Арохи, гораздо чаще отдувается сама Джасинда — и это притом что свободного от работы времени у новозеландского премьера всё же меньше, чем у её партнёра.

То же самое можно сказать о супруге канцлера Германии Ангелы Маркель: химика Иоахима Зауэра уже прозвали «фантомом» из-за его отсутствия в немецком медиапространстве. Его никто не называет «первым джентльменом», хотя номинально сам термин существует. Зауэр почти всегда отказывается от интервью, а если соглашается, то почти никогда не говорит о чём-либо, кроме химии. В 2005 году он пропустил инаугурацию супруги, потому что решил посмотреть её по телевизору. Учёный сопровождает свою жену только тогда, когда того требует самый суровый протокол, — в остальном же Ангела Меркель на всех публичных мероприятиях (в том числе и на вышеупомянутом саммите НАТО) присутствует в одиночку. Супруг бывшего премьер-министра Великобритании Терезы Мэй Филипп ведёт такой же образ жизни: пресса всерьёз заинтересовалась его личностью чуть ли не единожды, когда он оказался замешан в неуплате налогов одной крупной фирмы.

Как отмечает журналистка The Guardian Набила Рамдани, нынешний статус первой леди — это замок из песка, который можно смыть первой же волной общественного недовольства. «Их нечётко определённая, неудобная работа может быть временно выгодной, но в конечном итоге ставит даже действующего президента в хрупкое положение, — пишет она. — Работа бывшей первой леди неизменно приносит больше удовлетворения, чем действующей».

ФОТОГРАФИИ: Nato, Getty Images (1, 2, 3, 4)

Рассказать друзьям
1 комментарийпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.