Views Comments Previous Next Search

Книжная полкаГендерная исследовательница Саша Алексеева
о любимых книгах

10 книг, которые украсят любую библиотеку

Гендерная исследовательница Саша Алексеева 
о любимых книгах — Книжная полка на Wonderzine

ИНТЕРВЬЮ: Алиса Таёжная 

ФОТОГРАФИИ: Алёна Ермишина

МАКИЯЖ: Ирэн Шимшилашвили

В РУБРИКЕ «КНИЖНАЯ ПОЛКА» мы расспрашиваем героинь об их литературных предпочтениях и изданиях, которые занимают важное место в книжном шкафу. Сегодня о любимых книгах рассказывает гендерная исследовательница, основательница Высшей школы равноправия Саша Алексеева. 

 

Гендерная исследовательница Саша Алексеева 
о любимых книгах. Изображение № 1. 

Саша Алексеева

гендерная исследовательница

 

 

 

 

Книги не делают людей более «качественными» — вообще не бывает «более качественных» людей

   

Отношения с бумажными книгами в моей жизни непосредственно были связаны с элитизмом: я пришла в чтение через культуру потребления, точнее, престижного потребления. Чтение было способом казаться круче, чем «необразованная серость» вокруг меня, сейчас меня скорее тошнит от воспоминаний об этом. Например, перечитывала в школе, пока не повзрослела, три раза «Войну и мир», потому что никто, кроме меня, её больше не осилил. На первых курсах университета покупала модные книги, чтобы они просто стояли на полке, оправдываясь, что когда-нибудь у меня дойдут до них руки. Мне стыдно за это.

Книги не делают людей более «качественными», вообще не бывает «более качественных» людей, не читать книги — совершенно адекватная практика, которая не должна осуждаться. Книга как формат для меня сейчас неактуальна: я принципиально практически не читаю книги целиком. В академической среде сейчас почти вся актуальная информация выходит в виде статей, они куда более мобильны и позволяют оставаться в курсе самых злободневных дискуссий. Про бумажные книги вообще молчу — я не могу позволить себе тратить столько денег, да и не вижу смысла: электронные материалы дают куда больше возможностей для цитирования и работы с интертекстом.

Я не читаю художественную литературу. Когда было время на первых курсах университета, мне нравилось играть в компьютерные игры — это куда более демократичная практика, которая совершенно недооценена и до сих пор считается, как правило, чем-то постыдным. Художественная литература для меня осталась в школе — тогда мне страшно нравились Кафка, Золя, Гессе. Мне казалось, что эти взрослые люди отстранённым художественным языком описывают мои проблемы. Это приносило удовлетворение, мне становилось спокойнее: этот мир был таким абсурдным ещё при них, я переставала чувствовать себя один на один со своим неприятностями.

Сейчас у меня нет времени ни на что, кроме профессиональной литературы, огромную часть которой я нахожу в соцсетях. Как минимум половина книг и статей, которые есть сейчас на моём айпаде, из «ВКонтакте» — боже, храни узкопрофильные публичные страницы, которые делятся свежими PDF. В этом плане я наблюдаю весьма забавную ситуацию: Высшая школа экономики дала мне меньше актуальной литературы, чем фейсбук и ВК, поэтому я каждый раз искренне смеюсь, когда вижу очередной алармистский бред про однозначный вред социальных сетей.

Я бы хотела больше читать на русском, но, к сожалению, удаётся это редко: почти всего, что я читаю, не существует на русском языке, или перевод такой, что мне его читать сложнее, чем оригинал. Это влияет на мой язык: я стала замечать, что некоторые фразы строю на русском, согласно английской грамматике. Это забавно, хотя иногда становится страшно: чувствую, как размывается моя языковая идентичность.

Я никогда не считаю прочитанное, количество прочитанных книг не даст вам никакой информации. Что это было? Зачем это читалось? Было ли это чтение поверхностным? Я ненавижу статьи из серии «Я читаю 189739 книг в год и научу вас, как это делать». Это такая стандартная капиталистическая уловка — унифицировать по одному конкретному критерию практику, которая не поддаётся ни унификации, ни редукции, чтобы затем устроить конкуренцию в этом поле. К чёрту это. Я читаю не для того, чтобы соревноваться с собой или другими людьми. Я читаю, чтобы узнать больше о сфере, которая меня интересует, но точно так же я могу слушать подкасты или смотреть записи лекций и семинаров, общаться с коллегами. У чтения давно нет монополии на передачу знания.

Темп моего чтения зависит от автора: Делёза невозможно читать быстро, Рансьера невозможно читать медленно. Сложность восприятия текста, качество перевода, цель, с которой ты читаешь, — всё влияет на процесс. Я могу читать и двадцать, и двести пятьдесят страниц за день. У Полины Музыки, моей очень крутой подруги-художницы, была сильная акция об этом — она читала каждый день в течение полного рабочего дня толстенную книгу «Искусство с 1900 года». Это был титанический и почти целиком лишённый смысла труд, который очень чётко показывал проблемы с сакрализацией чтения как практики.

Сакрализация чтения книг — очень важная проблема так называемого белого феминизма, с которым часто ассоциируют Wonderzine в том числе. Чтение — практика привилегированных людей, как была ею, так ею и остаётся. Она требует много времени, терпения и навыков, которым часто неоткуда взяться, если у тебя дети и работа (стандартная ситуация в постсоветской России, где отцы не принимают участия в воспитании детей и вся ответственность ложится на мать). Для доступа к книгам нужны деньги и/или интернет-грамотность, их нет и не было ни у моей мамы, ни у тысяч женщин по всей России: для них куда более актуален вопрос, как прожить на пятнадцать тысяч в месяц, если у тебя ребёнок. Так что нет, я не переживаю, что читаю мало, я переживаю, что моя мама об этом переживает. В изоляции наедине с ребёнком она всё равно чувствует себя обязанной читать книги, которые ей сейчас недоступны, потому что знает, что общество порицает тех, кто их не читает.

Я не переживаю, что читаю мало, я переживаю, что моя мама об этом переживает

   

Гендерная исследовательница Саша Алексеева 
о любимых книгах. Изображение № 2.

 

Мадина Тлостанова

«Деколониальные гендерные эпистемологии»

Самая важная книга для любой феминистки в России. У нас принято копировать феминизм по западным лекалам, что не только проблема само по себе, но и приводит к замалчиванию актуальной повестки постсоветского пространства. Например, говоря о расизме, мы скорее встретим статью о культурной апроприации коренных народов Америки, чем об очередном отвратительном случае расизма по отношению к узбекским женщинам или систематическом уничтожении языка малых народов.

Тлостанова исчерпывающе анализирует самые актуальные проблемы, даёт чрезвычайно удобную теоретическую рамку, которой затем можно эффективно пользоваться самостоятельно. Мне эта книга кажется куда более важной, чем классические «Второй пол» и «Миф о красоте», — и я была бы рада, если бы её включили во все ридинг-группы по феминистской теории в России. Возможно, это помогло бы поставить под вопрос «белизну» интерсекционального феминизма, который, несмотря на свою постколониальную повестку, пришёл в Россию как во многом колониальная практика.

 

 

«Гендерная теория и искусство. Антология: 1970–2000»

Название книги говорит само за себя — её совершенно необязательно читать целиком, хотя каждая из статей по-своему прекрасна. Но очень полезно хотя бы ознакомиться с оглавлением, чтобы понимать актуальную повестку феминистского искусства, которое я нежно люблю. Туда вошли как классические «Манифест киборгов» и «Почему не было великих художниц?», так и куда менее известные у нас «Время женщин» Кристевой и «Сексуальное различие как номадический политический проект» Брайдотти.

Пьер Бурдьё

«Мужское господство»

Предложила эту книгу для реферирования в университете, чтобы позлить преподавателя-сексиста. Он ожидал типичный текст Бурдьё об искусстве, в итоге получил три страницы моих страданий про патриархат — было весело. Не могу сказать, что страшно рекомендую всю книгу к прочтению: целиком она всё-таки не то что бы полезная или увлекательная. Мне безумно понравился анализ еды, где остроумно объясняется гендерное разделение того, что мы едим: всем понятно, почему женщины едят салатики, а мужчины — мясо (желательно сырое и с кровью), но вот почему мужчины почти не едят рыбу, я, пока не прочитала этот текст, искренне недоумевала.

 

 

Валери Брайсон

«Политическая теория феминизма. Введение»

«Политическая теория феминизма», «Деколониальные гендерные эпистемологии» и не вошедшие в этот список «12 лекций по гендерной социологии» — по-моему, три настольные книги современной феминистки. В моей жизни Брайсон пришлась на тот момент, когда о феминизме я знала чрезвычайно мало, и эта книга превентивно ответила на колоссальное количество тупых вопросов с моей стороны. Если у вас есть друг или подруга, которая достаёт вас ими — теперь вы знаете, что делать.

Lee Edelman

«No Future: Queer Theory and the Death Drive»

Саму книгу я, как это со мной обычно бывает, ещё не читала, зато читала чудесную рецензию на неё «Fuck the Future» авторства Карлы Фреччеро. В ней подробно описывается, как мейнстримовая политика возлагает все надежды и страхи на Ребёнка с большой буквы. Новаторство Эдельман заключается в том, что она предлагает квир-политике забить на либеральную репродуктивную политику и оставить в прошлом вымышленного ребёнка, которого теперь берут на ручки уже две мамы или два папы. Мне, как чайлдфри, очень интересна такая позиция: я устала заботиться о детях, которых у меня нет и никогда не будет. В общем, «Fuck the Future».

 

 

Suhail Malik

«Exit not escape»

Эта книга ещё не вышла, но я уже ссылаюсь на неё в рамках диплома: в интернете давно доступны видео одноимённых лекций Малика, где он более чем подробно анализирует наиболее актуальный дискурс, которым описывается современное искусство. Метаанализ такого качества очень сложно найти, я слушала каждую его лекцию больше пяти раз и не устаю удивляться их точности.

Ханна Арендт

«О революции»

Я люблю Арендт всем сердцем, она очень сильно повлияла на меня на первых курсах университета. Культовая фигура, была и остаётся для меня ролевой женской моделью в этом печальном мире мужчин. Её книгу о революции знают меньше, чем о банальности зла, а зря — мне кажется, это очень важная работа. После этой книги у меня было больше вопросов, чем до, но это, наверное, даже хорошо — показатель начала хоть какого-то мыслительного процесса. 

 

 

Герберт Маркузе

«Репрессивная толерантность»

Я уже слышу у себя в голове миллион комментариев, что есть куда более современные и куда менее спорные статьи на эту тему, но этот текст повлиял на меня больше всего именно из-за своей честности и провокационности. В своё время он ответил на миллион очень важных для меня вопросов и является моим ориентиром до сих пор, помогая осмыслять то, что я делаю в социальном поле как активистка. Если вы тоже когда-нибудь задавались вопросом «стоит ли проявлять толерантность к нетолерантности?» и говорили, что это «всего лишь  шутка / идея / …», то Маркузе, возможно, поможет вам так же, как и мне.

Chantal Mouffe

«Agonistics: Thinking The World Politically»

Шанталь Муфф — очень крутая политическая философ, профессорка политологии, в чьи лекции я влюбилась с первого взгляда. Для меня Муфф — современный аналог Арендт в плане влияния, которое на меня оказала эта книга. Она легитимизировала для меня многие вещи, которые в левой повестке до недавнего времени находились под запретом: популизм, обращение к институциям, аффилированным с государством. Я бы советовала читать её всем, кто хотел бы разбираться в актуальной повестке современной левой теории. 

 

 

Жак Рансьер

«Невежественный учитель»

Совершенно необходимая каждой студентке революционная работа о переоценённом статусе преподавателей. На русском, к сожалению, есть только отрывок, но и его хватит, чтобы поставить под вопрос авторитет вашего университетского патриарха. Будьте готовы, что оправдать после этого бездарное убийство времени на лекциях, обязательных к посещению, будет практически невозможно, а ваша учебная часть или лектор вряд ли дойдёт до такого уровня осознанности, чтобы отпустить вас без последствий.

 

Рассказать друзьям
26 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.