Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Кино«История про политику»: Интервью режиссёра фильма «Катя и Вася идут в школу» Юлии Вишневецкой

«История про политику»: Интервью режиссёра фильма «Катя и Вася идут в школу» Юлии Вишневецкой — Кино на Wonderzine

Что чувствуют, говорят и делают прогрессивные молодые учителя в обычной российской школе

25 августа в московском центре документального кино выходит в прокат картина Юлии Вишневецкой «Катя и Вася идут в школу» — история двух молодых ребят, которые уехали из Москвы в один маленький город преподавать литературу и географию. Они полны энтузиазма делиться с учениками своими ценностями и знаниями о мире, но терпят крах. Мы поговорили с создательницей фильма о том, почему провалы могут мотивировать, и попытались понять, чего в этой ленте больше: политики, религии, советского прошлого, ФСБ или человечности.

Текст: Анна Боклер

Юлия Вишневецкая

режиссёр, автор фильма «катя и вася идут в школу»


Думаю, школьная система чувствует свою непригодность в современном обществе. Отсюда в ней запрос на перемены, однако никто как будто не знает, как взаимодействовать с новыми учителями и принимать новые идеи

 В начале фильма есть сцена, где Катя и Вася формулируют то, чему им хотелось бы научить детей за год. Катя говорит о феминизме, Вася — про интерес к окружающему миру, умение думать о том, почему в «Ашане» чеснок из Китая. На этом моменте становится понятно, что развяжется определённый конфликт. Как вы нашли своих героев?

— Я давно знаю Васю, он занимается популяризацией исчезающих языков. Как журналист я неоднократно разговаривала с ним про нанайцев. Вася всегда был мне очень симпатичен, так что, когда он сказал, что пойдёт работать в школу, я сразу подумала, что здесь есть потенциал для фильма. Потом я узнала, что в ту же школу пойдёт работать Катя — феминистка с зелёными волосами, которая хочет изменить жизнь девочек, и уже точно решила снимать. Если честно, я думала, что ребята окажутся более гибкими, что у них как-то получится встроиться в систему, но вышло, да, во многом про столкновение.

 Как администрация относилась к съёмкам?

— Мы объяснили, что снимаем фильм о трудностях профессии учителя. Это всем было понятно: каждый педагог в начале пути сталкивался с похожими проблемами. Так получили возможность снимать уроки наших героев, а также официальные мероприятия — хорошо совпало, что записи общих мероприятий были нужны и самой школе. Естественно, мы договорились не называть школу и город, где происходит дело.

Мы арендовали трёхкомнатную квартиру вместе с Катей и останавливались там примерно на неделю в месяц. Эту неделю мы жили Катиной жизнью и Васиными уроками: вставали в шесть утра, проезжали остановку на электричке, шли по снегу к школе и сидели целый день на уроках и кружках. Потом смотрели, как Катя проверяет тетради и готовится к следующим урокам. Вся съёмочная группа делала фильм бесплатно, так что нам надо было выкраивать время, свободное от основных работ. Приезды зависели в основном от него же — конечно, мы приезжали, если должно было произойти что-то интересное: собрание учителей, празднование Восьмого марта, Катино увольнение по собственному желанию, попытка поговорить о том, почему абьюз — это плохо.

 Вы показываете нам встречу главных героев с руководством. Директор говорит учителям про работу в школе «это политика, вы государевы люди, вы как ФСБ», а один из педагогов просит Катю и Васю «расшевелить это болото». как эти реплики, прозвучавшие друг за другом, уживаются в одной системе координат?

— У меня есть ощущение, что школа в таком виде, как она существует сейчас, сформировалась к середине прошлого века. Государство было заинтересовано в большом количестве послушных людей с элементарным уровнем знаний, которые, выпустившись, пойдут работать на завод и будут политически верными. Сейчас как будто бы многое изменилось, такое количество послушных и исполнительных людей обществу просто не нужно, такого количества заводов уже тоже нет, а школа продолжает функционировать в этом же русле. Думаю, школьная система чувствует свою непригодность в современном обществе. Отсюда в ней запрос на перемены, однако никто как будто не знает, как взаимодействовать с новыми учителями и принимать новые идеи.

Я заметила, что в школе работают очень уставшие люди с очень маленькой зарплатой, у которых получилось встроиться в систему, но у которых совсем нет ресурса помогать встраиваться кому-то ещё. Со стороны выглядело так, что Катя и Вася хотят в одиночку запустить ракету в космос. Плюс, конечно, они сами всегда так уставали от уроков, на которых не получалось держать дисциплину. И от проверки заданий, поэтому они не особо стремились ходить на чужие уроки и что-то узнавать.

 В школе так много разговоров про политическую безопасность…

— Когда мы начинали снимать кино, то понимали, что школа — это неизбежно история про политику. В школе современный человек формируется в социально-политическом смысле, в идеале — как лояльный государству гражданин. Так что огромное количество патриотических собраний, конкурсы по сборке и разборке автомата были ожидаемы.

Однажды мальчик Саша, ученик этой школы, написал слово «Неконституция» на доске, сфотографировался на её фоне и выложил фото на своей странице в социальных сетях. Школу взяли на контроль спецслужбы. Для меня стало открытием, что ФСБ мониторит социальные сети школьников. По сути, ведь нет ничего проще, чем листать странички подростков в социальных сетях вместо поиска настоящих экстремистов. Как пьяный ищет часы под фонарём не потому, что там они реально есть, а потому что там светло. Мне кажется, это многое говорит о наших российских спецслужбах. Конечно, внимание ФСБ неприятно, и школа постоянно чувствует себя на стрёме, как бы чего не вышло. Вдруг у вас сейчас революционный кружок? Школа — это инструмент безопасности.

Ещё в школе была тусовка так называемых умных ребят, которые читали книги, обсуждали политику, были оппозиционно настроены, играли в интеллектуальные игры. Эта компания кристаллизовалась вокруг Кати с Васей, что стало причиной Васиного увольнения. Им заинтересовалась ФСБ, в школу стали поступать звонки. Негласно Васю обвинили в том, что он взрастил оппозиционный настрой, хотя он не ставил никаких воспитательных задач перед собой, ему было интересно, как расширить кругозор детей, но не было амбиции транслировать свои ценности, Вася всегда был максимально за диалог.

Катя уволилась после третьей четверти, а Вася просил оставить его в школе на следующий год. Я говорила: «Вася, зачем же ты уходишь по собственному желанию, если у тебя нет собственного желания?» — «Ну, я же не конфликтный человек. Как я буду настаивать, чтобы меня не увольняли?» Вася тоже ушёл.

 Катя и Вася такие свободные, широких взглядов. можно было бы ожидать, что они как раз лучше сойдутся со школьниками.

— В фильме есть абсурдный момент: батюшка в церкви, куда приходят волонтёрить ученики, раскладывает слово «гаджеты» на фразу «гад же ты», призывая не пользоваться телефонами. Может выглядеть странным, что никто не смеётся и вообще никак не реагирует. На самом деле его просто никто не слушает. Мне вообще показалось, что главное умение, которое вырабатывается в школе, — полностью игнорировать любые звуки, исходящие от взрослых. На детей много орут, у них вырабатывается толерантность к крику и к речи в принципе. Когда мы снимали Катины уроки, я никак не могла услышать, что она говорит: в классе стоял галдёж. Катя объясняет, почему порно — это плохо, рассказывает про абьюз, а никто этого не слышит. Объясняет, что нельзя дискриминировать людей по особенностям здоровья, пишет на доске слово «эйблизм». А все кричат «*близм!» и смеются. Вася разбивает класс на две группы и предлагает обсудить, какую семью лучше иметь: традиционную или современную. Группы воспринимают друг друга как врагов и идут драться.

Дети обзывают друг друга «спидозниками», а Катя на полном серьёзе пытается им объяснить, почему это стигматизация. И это, скажем так, сложно сделать, учитывая, что в коридоре располагается выставка про СПИД, где эту болезнь называют чудовищем и призывают выбирать «достойных» друзей. Катя привела в школу парня с ВИЧ-инфекцией, он провёл лекцию, которую, как обычно, никто не слушал. Но потом всё-таки все пили чай, ученики задавали вопросы. Один мальчик спросил: «Ну и зачем вы всё это устраиваете? Вы же видите, что школьникам это неинтересно, никто не слушает». «Но ты же остался, — ответила Катя со страстью. — Если один человек воспринимает то, что я хочу передать, то мы уже победили».

Есть вещи, которые люди должны просто понимать, без особых дискуссий. Например, нельзя называть людей, приехавших из других стран «чу***ми», геев «пи***ами» — ну, просто так нельзя делать, и всё. Да, Катя была дидактична, но я уверена, что если бы ещё год она продолжала так же из урока в урок рационально объяснять, что с этим не так, то, я думаю, у детей поменялись бы речевые привычки.

Так что особенно ценными были моменты, когда на Катю и Васю вообще хоть как-то реагировали. К концу года Вася очень сошёлся с учениками: он смирился с тем, что они все разные, чувствовал к каждому подход. К Кате после увольнения ученики приезжали в Москву, они тоже в итоге сдружились.

Несмотря на педагогические провалы, ребята, которые подружились с Катей и Васей, стали гораздо счастливее. И тот учебный год для них прошёл лучше, и сейчас они общаются. Опыт дружбы с хорошим взрослым для подростка, мне кажется, в конечном итоге гораздо важнее, чем даже образование.

 А чем школа в итоге оправдывает себя? Какие хорошие стороны удалось заметить?

— Я недавно поняла, что несмотря на невысокий уровень образования, у такой среднестатистической школы есть важный плюс: социальный мониторинг. Школа представляет собой нечто среднее между органами опеки, комиссией по делам несовершеннолетних и полицейским надзором. Если у ребёнка, например, неблагополучная семья, в школе есть шанс это обнаружить и чем-то помочь.

К счастью, было ощущение, что внутри машины ещё есть какая-то жизнь, проявления человечности. На монтаже мы всё-таки постарались, чтобы кино вышло не про столкновение государства и свободы, а про людей. Да, школа иногда казалась нам царством марширующих роботов, но тем более ценно было увидеть там просто людей. Например, там была женщина с очень красивым ярким макияжем. Она долго пыталась продвигать свои идеи, а всё воспринималось в штыки. Но потом ничего, привыкла и встроилась. Мы много говорили с ней отдельно, и она больше, чем кто-либо ещё, помогала Кате с Васей. Правда, в итоге тоже ничего не смогла изменить

 В итоге в огромной степени получился фильм про провал, про то, что не получилось. Почему это важно показывать?

— Я считаю, что то, как не получилось, показывать иногда важнее, чем то, как всё прошло легко и классно. В конце концов, мы сразу обозначили темой фильма трудности профессии учителя. И надо сказать, для многих зрителей, которые уже смотрели этот фильм, как ни странно, он оказался мотивирующим. Слышала такие реплики: «Вроде там полное фиаско, а хочется всё равно всё бросить и поехать учителем в провинцию». Может быть, это желание исправить ошибки ребят, может быть, точечные моменты успеха перекрывают многое плохое. Мне кажется, получился достаточно честный фильм про трудности, который в конечном итоге вызвал у людей желание попробовать тоже.

 Как сейчас дела у самих Кати и Васи?

— Когда Катя уходила, один из учеников сказал: «Ну, ничего, школа — это не будущее, пойдёте в кино». Она действительно пошла в кино сценаристом, как и предполагало её образование, а Вася продолжает заниматься популяризацией редких языков, организует мероприятия, делает словарь нанайского языка. Он много работает с детьми, но это уже не про школу. Думаю, тот год, возможно, останется единственным в их педагогической деятельности

фотографии: okareka, coolconnections, портрет Юлии — Маша Доменеч

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.