Views Comments Previous Next Search Wonderzine

КиноКак режиссёр «Молчания ягнят» проложил дорогу гуманистическому кино

Почему без Джонатана Демме не было бы «Лунного света»

Как режиссёр «Молчания ягнят» проложил дорогу гуманистическому кино — Кино на Wonderzine

Текст: Дмитрий Куркин

Когда на прошлой неделе пришла новость о том, что 73-летний Джонатан Демме умер от рака, можно было включать секундомер и засекать время: поток откликов на кончину режиссёра «Молчания ягнят» и «Филадельфии» начнётся через три… два… один… И тем не менее, в отзывах о Демме самых разных людей было что-то отличное от дежурного славословия в адрес титулованного деятеля кино. Актёры, режиссёры и музыканты нескольких поколений, в диапазоне от Тома Хэнкса до Дэвида Бирна, отмечают его щедрость, скромность и подлинную человеческую теплоту. Так прощаются с близким другом семьи или любимым членом общины.

Как режиссёр «Молчания ягнят» проложил дорогу гуманистическому кино. Изображение № 1.

↑ Кадр из фильма «Молчание ягнят»

Демме действительно умел заводить друзей на съёмочной площадке: многие из тех, с кем он работал, кочевали из одного его фильма в другой, причём зачастую напрашивались сами. «Цирк приехал!» — таким было типичное приветствие режиссёра, всегда излучавшего оптимизм, вспоминает Джоди Фостер. Его скромность тоже едва ли преувеличена. Памятные кадры с оскаровской церемонии 1992 года, где «Молчание ягнят» Демме не просто стало сенсацией, но в каком-то смысле сломало систему: условно жанровый фильм, детективный триллер, собрал флеш-рояль из четырёх главных наград вечера; новоиспечённый лауреат, явно смущённый, запинающийся, боится забыть хотя бы одного из тех, кто приложил руку к его успеху, и чуть ли не извиняется перед соперниками.

Любовь к ближнему была не просто бытовой установкой Демме — она стала его кредо и творческим методом. И это отчасти объясняет, почему ему удавалось перепрыгивать из голливудского мейнстрима («Маньчжурский кандидат») к малобюджетным независимым проектам («Рэйчел выходит замуж») и обратно. Автор в истинном значении этого слова, он с лёгкостью пренебрегал жанровыми условностями, когда это было необходимо. Фокус Демме наведён на человека со всей его противоречивой сложностью, и чем бедовее и маргинальнее оказывались его герои, тем интереснее получались. Женщина, проходящая курс реабилитации от наркозависимости, умирающий от СПИДа гей («Филадельфия» стала первым большим фильмом, поднявшим тему в начале 90-х, когда обсуждение ВИЧ всё ещё было стигматизировано) — каждому из них Демме побуждает сочувствовать, не скатываясь в пошлую слезодавильню.

Ещё красноречивее говорит о Демме его отношение к злодеям. Он, кажется, был готов взять полную ответственность за тех демонов, которых выпускал в массовую культуру. «Нужно помнить, что поведение, которое ты визуализируешь на экране, увидят тысячи, миллионы людей, и в конечном счёте оно кое-что расскажет о нас как о биологическом виде. Поэтому у меня всегда были проблемы с тем, как показать абсолютных злодеев в своих фильмах, — рассказывал режиссёр в 2004 году. — Люди говорят мне: „О, Мерил Стрип великолепна в "Маньчжурском кандидате". Я так её ненавижу!“ И вот эту часть, про ненависть, я бы слышать не хотел, потому что для меня она — полноценная героиня с богатым эмоциональным миром».

Как режиссёр «Молчания ягнят» проложил дорогу гуманистическому кино. Изображение № 2.

↑ Кадры из фильмов «Маньчжурский кандидат», «Рэйчел выходит замуж», «Филадельфия»

Гуманизм Демме отпечатан и в его режиссёрской технике. Его называют чемпионом крупных планов — приёма, который он и правда любил и эффектность которого отполировал до блеска. Психологические поединки доктора Лектера и агента Старлинг («Quid pro quo, Кларисса»), «оперный» монолог из «Филадельфии», после которого герой Тома Хэнкса окончательно завоёвывает доверие гомофобного адвоката в исполнении Дензела Вашингтона, революционный для своего времени концертник Talking Heads «Stop Making Sense» (снятый в поистине аскетичной манере — и это в середине 80-х, когда стадионный рок с его «тоннами света и звука» почти вышел на свой пик) или даже полузабытый 11-минутный клип для New Order — это практически учебные пособия по тому, как пользоваться крупным планом. Но чтобы снять их, нужно было полностью довериться своим героям, позволить им жить в кадре.

Британский гитарист Робин Хичкок, для которого Демме снял один из самых странных концертных фильмов в истории («Storefront Hitchcock», в котором музыкант полтора часа играет спиной к магазинной витрине), вспоминает его как «антиклипового» режиссёра: «Он мог найти нужный угол и зафиксировать камеру минуты на две, в то время как большинство режиссёров, снимавших рок-видео, прыгали бы блохой, боясь подвесить кадр дольше чем на десять секунд. Джонатан просто оставлял камеру и позволял ей снимать тебя. Он был терпеливым кинематографистом. Он никуда не торопился. Он любил, когда люди сами раскрываются перед оптикой».

Герои отвечали взаимностью. По воспоминаниям тех, кто снимался в фильме «Рэйчел выходит замуж», Демме добился полного ощущения, что съёмочная группа присутствует сперва на репетиции свадьбы, а потом и на свадьбе. В это легко можно поверить: в кадре несколько десятков человек, и никто не выходит из образа, понимая, что камера в любой момент может быть нацелена на него.

Гуманитарная работа Демме не ограничивалась собственно художественными фильмами: он был активистом группы Artist United Against Apartheid, документировал процесс восстановления Нового Орлеана после урагана «Катрина» («Я — Кэролин Паркер» 2011 года) и рассказывал о деятельности правозащитников на Гаити. И всё же ключевым было именно его влияние на кино. Не будет преувеличением сказать, что он приоткрыл дверь для новой волны гуманистов, того же Барри Дженкинса. Последний вспоминает, как Демме с первой же встречи на фестивале в Торонто признал в нём родственную душу и с тех пор всячески подбадривал его. Несмотря на слабеющее здоровье, Джонатан горячо поддержал «Лунный свет», и не в последнюю очередь благодаря его подвижничеству камерная драма взяла «Оскар» в феврале этого года.

«Кость, брошенная собаке, — это не милосердие. Это кость, разделённая с собакой, когда ты сам голоден как собака», — в эту формулу Джека Лондона гуманизм Демме укладывается вполне. Он не опускался до жалости, ровно наоборот — поднимал отверженных и обездоленных, восхищался ими и, как адвокат из «Филадельфии», методично, шаг за шагом, защищал их право быть наравне с остальными.

Фотографии: Strong Heart/Demme Production, Paramount Pictures, Armian Pictures, TriStar Pictures

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.