Views Comments Previous Next Search

Интервью«Есть страх сделать что-то первым»: Интервью Насти Креслиной из IC3PEAK

О плохих новостях, неравнодушии и солидарности

«Есть страх сделать что-то первым»: Интервью Насти Креслиной из IC3PEAK — Интервью на Wonderzine

Прошлогодний тур московского дуэта IC3PEAK — одного из самых политизированных и протестных на российской музыкальной сцене — чуть не оказался под угрозой. В российских городах концерты исполнителей экспериментальной электроники отменяли, на саундчек приезжали сотрудники ФСБ и МВД, а в клубах выключали электричество и проводили наркооблавы.

Коллеги по цеху организовывали вечеринки в поддержку музыкантов — а рэпер Хаски, которого задержали в конце прошлого года, поделился с дуэтом деньгами, собранными на концерте «Я буду петь свою музыку». 12 июня «люди в чёрных худи», Настя Креслина и Николай Костылев, пришли на акцию протеста против силового произвола в отношении журналиста Ивана Голунова, а накануне записали видеообращение в его поддержку. Мы поговорили с Настей Креслиной о протесте, достоинстве, женской и политической воле и новом значении старых слов.

Интервью: Алиса Таёжная

ВЫ ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУЛИСЬ ИЗ НОВОГО ТУРА, В КОТОРОМ, ПО СРАВНЕНИЮ С ПРЕДЫДУЩИМ, НЕ БЫЛО НИКАКИХ УГОЛОВНЫХ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ И ОТМЕНЫ КОНЦЕРТОВ. КАК ВСЁ ПРОШЛО?

  Тур и правда прошёл очень спокойно в плане взаимодействия с органами — его не было. Но это был очень тяжёлый тур, намного тяжелее, чем наш предыдущий. Зимой мы работали на адреналине и суперидее, что надо довести дело до конца любой ценой. А сейчас иногда возникало ощущение, что люди приходят на нас как на зверюшек смотреть. Само собой, нас очень классно принимали: была и наша аудитория, и новая аудитория — но ты чувствуешь, что от тебя чего-то ждут. Ты должен что-то дать, доказать, что достоин этого внимания. А я очень не люблю развлекать людей. Мне вообще кажется, что артисты не обязаны развлекать кого-то. У нас не развлекательный проект, мы не делаем шоу — у нас своеобразный театр, мы даём представление. И мы отличаемся от современных рэперов, которые болтают с публикой. У нас другой обмен.

ЧТО ВООБЩЕ С ВАМИ СЛУЧИЛОСЬ ЗА ЭТИ ПОЛГОДА?

  Только что закончился наш первый огромный тур, 26 городов — из них только два российские: Москва и Питер. Закончился «тур с ментами», как мы его сейчас называем, потом мы сразу поехали в Азию — только в Китае пять городов, потом у нас был небольшой отдых, типа, месяц — и снова тур.

ВАС И В КИТАЕ ЛЮБЯТ?

  Ну, это был наш первый тур. Для Китая с их населением, мне кажется, это вообще андеграундный андеграунд, но было классно. В Шэньчжэне была молодёжная тусовка, её организовали ребята, которые очень в теме. Они были единственными, кто рассказал в Китае политическую историю, которая с нами приключилась, потому что все остальные в стране это замалчивали: там нельзя про такое ничего говорить, иначе отменят концерты. Там VPN, закрытый интернет. То есть все пользуются интернетом, но не так, что в открытом доступе всё само на тебя вываливается. Ты должен действительно задаться этим вопросом, найти, изучить, узнать артистов.

ВЫ УВЕРЕННО ЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ НА КОНЦЕРТАХ В ЗАПАДНЫХ ГОРОДАХ?

  Нас там классно принимают. Там есть русская аудитория, естественно — многие переехали. Но там в принципе большой интерес к музыке, а наша сцена очень развивается. Русский артист по умолчанию экзотичный, язык всем интересен. Мы ездим уже во второй европейский тур с русскоязычным материалом, и вообще нет барьера между нами и слушателем, нам даже французы подпевают с ломаным акцентом. Мы начали делать видео с субтитрами, и все могут понять, о чём, собственно, поётся. Музыка всё равно действует на эмоциональном уровне в первую очередь.

И НЕТ СТРАХА ПЕРЕД ЗАПАДНОЙ ПУБЛИКОЙ?

  Страха нет вообще, и нет стеснения, и этого ощущения зажатости. Я же изначально писала на английском. Это было совершенно естественно, потому что английский — универсальный язык, и среда, в которой мы в России находились, английский понимает. Мы хотели общаться со всем миром и не думали, что надо делать что-то на русском. До тура в Штатах у нас был большой комплекс людей из «страны третьего мира». Тогда многие выступали на английском. Был этот момент, и он был неосознанный. Ты в России растёшь, живёшь и чувствуешь себя достаточно ущербно с детства — потому что ты русский, это не Запад и не Голливуд. И вот ты выезжаешь в Америку, и Америка кажется тебе суперзнакомой. Особенно Нью-Йорк, потому что там весь мир сошёлся в одной точке. В то же время понимаешь, что на самом деле всё очень сложно в этой стране — не так, как кажется издалека. И осознаёшь, что на самом деле там все, наоборот, двинутые на своей идентичности и очень интересуются своими корнями. Поэтому им очень интересны и твои корни тоже. Твоя самобытная русская культура. Мы увидели это среди ровесников — адекватное восприятие России не как злой державы, которая собирается всех поработить. Людям интересно, что есть и другая сторона.

ГДЕ ТЫ ВЫРОСЛА? Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ С СЕМИ ЛЕТ В МОСКВЕ, А ДО ЭТОГО?

  До этого я в Латвии жила, в Риге. Это был развал Советского Союза, у нас русскоговорящая семья, и были проблемы национальные.

ВАС ДИСКРИМИНИРОВАЛИ?

  Ну, у меня есть история про то, что в меня кидались грязью на детской площадке латышские дети, потому что я говорила по-русски. Но, естественно, они делали это не потому что плохие, а потому что ситуация политическая была ужасная. Вчера ты общался со своими друзьями-латышами, вы вместе работали, а на следующий день все отворачиваются от тебя. Сейчас мы можем понять, почему и какое это было время, и что всё было непросто в Советском Союзе.

НА ПРИМЕРЕ КОНФЛИКТА С УКРАИНОЙ ЭТО ЕЩЁ ПОНЯТНЕЕ.

  Да, и думаю, что моей семье это было очень тяжело пережить. Приходишь устроить ребёнка в детский садик, и если ты говоришь по-русски, начинаются всякие условия, мол, «ну будешь мыть полы, тогда девочку возьмём». Когда я приезжала в Латвию сильно после, у меня были комплексы. Потому что во мне течёт латышская кровь, я не говорю на языке, но у меня фамилия латышская — и при этом я такая русская девочка. А тут было наоборот всё, потому что я из Латвии и немного иностранка. Короче, ни туда ни сюда.

РУССКИЙ ЯЗЫК ДЛЯ ТЕБЯ ПРИНЦИПИАЛЕН СЕЙЧАС?

  Я считаю, что язык очень определяет твою культурную принадлежность. Я говорю на русском языке и всегда говорила. Это мой язык, следовательно, моё мышление. Но деление по национальностям всегда очень специфическая вещь. Особенно в политическом контексте, когда люди хотели бы нормально взаимодействовать, а их всё равно всё время сталкивают. Сейчас во всём мире все стараются быть открытыми и не судить по ярлыкам, а общаться с теми, кто нравится. Ни пол, ни цвет кожи, ни гражданство не должны влиять на эти вещи.

У ТЕБЯ НЕ БЫЛО СТРАХА, КОГДА ТЫ НАЧАЛА ЗАНИМАТЬСЯ МУЗЫКОЙ, ЧТО У ТЕБЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ, ЧТО БУДЕТ СЛОЖНЕЕ ПРОБИТЬСЯ?

  У меня никогда не было страха, потому что нас с двоюродным братом воспитывала бабушка и был очень «патриархальный» подход — в том смысле, что я занималась всем, чем занимался мой брат. Бабушка одна, а нас двое. Мальчика же не поведёшь танцевать балет с сестрой? А я могу пойти заниматься карате, дзюдо, картингом. Так что я перепробовала все эти штуки, мужской мир казался мне моим. Когда я начала заниматься музыкой осознанно в проекте с Колей, всё тоже произошло очень органично и естественно. Никто ничего не разделял.

ТЫ ИЗ МУЗЫКАЛЬНОЙ СЕМЬИ?

  Тётя у меня скрипачка, мама — оперная певица. Я с детства пела, но у меня был большой комплекс, когда мне стали говорить: «У тебя мама вообще-то оперная певица, не хочешь ли ты нам спеть?» Я отвечала, что другими вещами вообще-то занимаюсь: карате, картингом — не пою и не танцую. Правда, я всегда что-то придумывала, занималась визуальными штуками, и теперь IC3PEAK — проект визуальный и аудио в одинаковой степени.

ТЕБЕ ЗНАКОМ КОМПЛЕКС САМОЗВАНЦА?

  Я всегда была очень самокритичной. Но я не могу «не делать»: это мой способ коммуникации. Строить какой-то контакт с людьми — с этим у меня есть сложности. Мой язык визуальный, звуковой. Видимо, так мне было проще бороться с робостью, со страхами. Да, мне всегда кажется, что не получится. Но именно это и азартно — пробовать, преодолевать себя. Мне кажется, я всю жизнь занимаюсь тем, что преодолеваю свои «стопы».

ПОЭТОМУ У ВАС БЫЛО ТАКОЕ ЛЕДЯНОЕ СПОКОЙСТВИЕ ВО ВРЕМЯ «ТУРА С МЕНТАМИ»?

  Ну мы IC3PEAK. Когда мы делали видео «Смерти больше нет», мы думали, у нас могут быть проблемы. Мы же понимали, в какой стране живём. Но для нас это было важное искреннее высказывание, и нам казалось, что оно сделано на художественном поле. Это не прямая агитация и не политика. Это художественное произведение. Мы можем себе это позволить. Да и вообще, почему мы должны заниматься самоцензурой? Хотим сказать — и говорим. И в этом весь прикол: клип — это такая лёгкая штука, она смешная, красивая, весёлая. Да, она говорит про ощущение, которое человек испытывает, находясь в современной России, там есть это подавленное состояние.

ПЫТАЛИСЬ ЛИ С ВАМИ КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ ВЛАСТИ ДОГОВОРИТЬСЯ, ЧТОБЫ ВЫ ЗАТКНУЛИСЬ?

  Нет, весь прикол был в том, что с нами в принципе никто ни разу не выходил на контакт. Всё происходило окольными путями. Никто не ожидал, что мы будем продолжать тур и предавать ситуацию огласке. Возможно, история была изначально централизованная, но приобрела, как у нас всё приобретает в России, хаотичный характер: всё вышло из-под контроля и на местах начало по-своему происходить. Я думаю, что мы всё равно из той плеяды артистов, с кем бы даже разговаривать не стали.

МАЛЫШИ? Е***НАТЫ?

  Наверное, е***наты. Сначала они думали, что у нас гигантский бюджет: просто не могли представить, что два человека без связей и денег могут придумать всё и собрать команду друзей. Наверное, был испуг. А потом начались все эти родительские комитеты, из-за которых стали останавливаться концерты.

ВЫ НЕМНОЖКО ОТШЕЛЬНИКИ С КОЛЕЙ?

  В какой-то момент мы остались вдвоём в доме в нашей студии за городом. Больше нет людей вокруг, никого — и это уже ненормально! Музыка и мы вдвоём. У меня есть предрасположенность к депрессии, и у нас в России много факторов, которые тебе могут помочь в это состояние войти. Я многие вещи принимаю очень близко к сердцу, и начинаются проблемы.

НОВОСТИ ЧИТАЕШЬ?

  У меня есть строчка в новом тексте о том, как у меня болит живот, когда я читаю новости. Это совершенно реально: у меня нейродерматит начинается, поэтому иногда я себе устраиваю детоксы и стараюсь не читать. Но я не могу не читать, потому что мне кажется важным быть в курсе того, что происходит. Иногда ты просто понимаешь, что читаешь только негативное. Мне кажется, до какого-то момента новости были чем-то далёким. Они были не про тебя, ты — на дистанции.

ПОЧЕМУ ЭТА ДИСТАНЦИЯ СОКРАТИЛАСЬ В КАКОЙ-ТО МОМЕНТ?

  Мне кажется, что это взросление. Ты вдруг понимаешь, что ты такой же человек, как вот этот человек, и с тобой это тоже может произойти. Переносишь на себя. А во время нашего тура нас это уже физически коснулось. Сейчас вообще невозможно быть равнодушным к тому, что происходит. Просто уйти в аполитичное состояние: я занимаюсь своим делом, меня ничего не касается.

У ТЕБЯ ТАКАЯ ПОЗИЦИЯ ВЫЗЫВАЕТ УВАЖЕНИЕ ИЛИ ТЕБЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО МАЛОДУШНО?

  Я так сама не могу, и естественно, сужу по себе. У каждого человека свой взгляд, свои ощущения. Если такая суперсамозащита кому-то помогает не впадать в депрессивное состояние, это замечательно. Кто я такая, чтобы осуждать человека, который не хочет интересоваться политикой? Не хочет — пусть не интересуется. Просто я по-другому устроена. Мне сложно делать вид, что новостей не существует. Не знать, просто не интересоваться? Не быть любопытной? Мне кажется, в такой момент отмирает какая-то часть мозга и тела. Типа, я решила не чувствовать, не участвовать. Речь ведь уже идёт не о категориях «правильно» или «неправильно», а о том, человечно это или бесчеловечно. Я не могу сказать, что классно разбираюсь и за всем успеваю следить. Но есть какие-то вещи, к которым я не могу остаться равнодушной — и надеюсь, что со мной не случится этой окаменелости.

ТЫ НАЗВАЛА В ИНТЕРВЬЮ ТО, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В РОССИИ, СРЕДНЕВЕКОВЬЕМ. КАКИЕ ВООБЩЕ ЕСТЬ СПОСОБЫ С НИМ СПРАВЛЯТЬСЯ?

  Единственный способ — это людей образовывать. Причём на самом деле это не только школы и университеты. Это прозрачность, доступ к адекватной информации.

ТЫ ПОМНИШЬ В СОЗНАТЕЛЬНОМ ВОЗРАСТЕ РОССИЮ «БЕЗ ПУТИНА»? ИЛИ ТЫ ЕЁ НЕ ЗАСТАЛА?

  Да, я не помню другой России. Я тоже недавно об этом думала. Мои младшие двоюродные братья вообще не знают, что может быть по-другому, грубо говоря.

В КАКОЙ МОМЕНТ ТЫ НАЧАЛА НА ЭТОТ СЧЁТ РЕФЛЕКСИРОВАТЬ?

  Во вторые перевыборы Путина. Я сделала тогда свою первую работу для узкого круга людей. Я нарисовала картинку под обложку альбома Джеймса Блейка для друзей-музыкантов — портрет вождя, Путин Блейк. И мы просто все поржали. Чуть позже я поняла, что хожу голосовать, но ничего не меняется.

А ЗА КОГО ТЫ ГОЛОСОВАЛА?

  Тогда это был Михаил Прохоров. Я считала, что это мой долг. Я вообще считаю, что, несмотря ни на что, на выборы нужно ходить, как и выходить на митинги — нужно просто прививать людям это право, нельзя от него отказываться. Это как гигиена полости рта. Можно пойти проголосовать, перечеркнуть бюллетень. Пойти и сделать этот шаг. Потому что когда ничего не делаешь, появляется возможность для каких угодно махинаций. Ладно, она и так есть, но если ты что-то делаешь, всё уже по-другому.

КАК ТЕБЕ ФОТОРЕПОРТАЖИ С МИТИНГА НА ТВЕРСКОЙ, ГДЕ ШКОЛЬНИКИ ВИСЕЛИ НА ФОНАРЯХ?

  Подросла аудитория. Отношение к этому у меня хорошее, оптимистичное, почему нет? Я вообще считаю, что поколение, которое младше, очень быстрое и всё отлично понимает. Они знают всё, что знаешь ты. Больше нет такого разрыва, как раньше. Есть разница в личном опыте, в пути. Кто-то чего-то мог не пробовать, не делать, но мы похожи. Дело, очевидно, в доступе к информации. Если он будет каким-то образом перекрыт, определённое количество людей сможет поглощать только официальную версию событий и идеологию. И мне это кажется самым страшным урезанием свободы. Это действительно одна из самых стрёмных вещей, которые сейчас можно сделать. Это очень пугает.

ЕСТЬ ОЧЕНЬ СМЕШНОЙ СКЕТЧ У «МОНТИ ПАЙТОНА». «ВИНОВАТО ОБЩЕСТВО! НАДО СРОЧНО АРЕСТОВАТЬ ОБЩЕСТВО! ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВЫ ИЗ ОБЩЕСТВА?» ВСЕХ ЖЕ НЕ АРЕСТУЕШЬ.

  Россия — страна возможностей. Здесь невозможное реально возможно. Конечно, оно может быть очень плохо реализовано, криво сделано, и обязательно будет какая-нибудь суперлазейка, и VPN будет работать у всех по всей стране.

А ТЮРЬМЫ ТЫ НЕ БОЯЛАСЬ ВО ВРЕМЯ ВАШЕГО ТУРА?

  Мне кажется, у нас не та ситуация, в которой к нам можно применить какие-то меры. Хотя, конечно, когда Pussy Riot пели в храме, тоже никто не думал, чем всё может закончиться. У нас есть подушка безопасности, мы медийные личности: можем высказываться, это видит много людей, они это подхватывают, и всему даётся огласка. И сейчас это тоже власть, влияние. С другой стороны, мы понимаем, что если с нами захотят что-то сделать, сделают. Подкинут наркотики, будут судить. Но, наверное, мы просто отмороженные немножко.

PUSSY RIOT ПОВЛИЯЛИ НА ТЕБЯ В СВОЁ ВРЕМЯ?

  Я думаю, они на всех нас повлияли. Они вошли в историю искусства. В тот период все, кто интересовался как-то этим миром, сопереживали. А когда уже была двушечка, мы с Колей следили за судебным процессом. Но тогда я не была знакома ни с кем вообще. С Надей потом уже познакомилась на какой-то вечеринке.

ВЫ ДРУЖИТЕ?

  Я не знаю просто, что значит «дружить».

НУ, ПРОСЫПАЕШЬСЯ С УТРА И ПИШЕШЬ «ЧЁ КАК?»

  У меня вообще нет в принципе таких друзей. Нет, есть, конечно, но совсем несколько человек.

ИЗ ПРОШЛОГО?

  Нет, кстати, я вообще не общаюсь ни с кем из своей первой школы, второй школы, или с какими-то такими людьми. Кажется, что тут дело в том, что они почему-то не особо готовы со мной сейчас общаться. Им кажется, что я…

БЕШЕНАЯ БАБА С ЧЁРНЫМИ ГУБАМИ?

  Иногда мне пишут какие-нибудь старые одноклассники простыни про то, что я вообще делаю, что это за ужас, что со мной случилось, я же была «такой хорошей девочкой». Я даже не отвечаю, потому что не могу на это тратить своё время и энергию.

А ЕСТЬ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО КОГДА-НИБУДЬ ТЫ НЕ БУДЕШЬ ЗАНИМАТЬСЯ ТЕМ, ЧЕМ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

  Я никогда не думала, что буду заниматься музыкой. Я всегда знала, что буду художником, пусть это и пафосно звучит, типа, я художник. В IC3PEAK музыкальная часть Колина. Я пою, придумываю вокальные мелодии, но для меня это всего лишь один из инструментов, которых у меня ещё куча. И, может быть, со мной дальше будет музыка, а может быть, нет. Может, я пойду в политику.

А ХОЧЕТСЯ В ПОЛИТИКУ?

  Нас с Колей звали на митинг против изоляции интернета, предлагали какую-то речь толкнуть. Нас сейчас в принципе напрягает этот момент: нас очень хотят представить именно как активистов модных. А мы всё время повторяем, мы занимаемся очень разными вещами, у нас куча тем для высказываний. Почему мы должны говорить только на тему политики? Если вдруг у нас возникнет желание, мы выскажемся в художественной форме. Мы можем себе это позволить — и это увидит и услышит больше людей. И у нас будет своя повестка.

НУ А ЕСЛИ ПРЕДСТАВИТЬ, ЧТО ТЫ ИДЁШЬ В ПОЛИТИКУ — КАКИЕ ПЕРВЫЕ ПЯТЬ РЕФОРМ ТЫ БЫ ВЫКАТИЛА, ЧТОБЫ ВСЕМ СТАЛО ХОРОШО?

  Первый пункт, конечно, будет очень смешной. Общие туалеты. У нас как раз есть эти безгендерные туалеты, синенькие. Но вообще нужно же придумать план, чтобы всем было хорошо, а пунктов только пять. Декриминализация наркотиков. Отмена законов о побоях. Отмена закона о «пропаганде гомосексуализма» среди несовершеннолетних. То, что происходит в Чечне, — это вообще отдельная история. Нужно выпускать политических заключённых. И заниматься образованием. Но это всё меры, которые сделают лучше в сиюминутной перспективе. А надо же смотреть обширнее.

НУ, ЭТО ПЕРВЫЙ СРОК, А НА ВТОРОМ ОБШИРНЕЕ ПОСМОТРИМ.

  Ещё же есть эта безумная пенсионная реформа, которая всех взбаламутила. Но об этом так тяжело говорить серьёзно. Квоты ещё нужны и равные зарплаты. 50 % рабочих мест должны занимать женщины.

КАК МЕНЯЮТСЯ ВАШИ СЛУШАТЕЛИ? ЧТО ЗА ОБРАТНУЮ СВЯЗЬ ТЫ ПОЛУЧАЕШЬ?

  У нас очень растёт аудитория. Но описать одним словом нашего слушателя невозможно. У нас нет жёсткой возрастной границы — ну много людей от 17 до 25 лет, но есть люди и старше, и младше. Иногда пишут в директ семилетние дети или ещё кто-то помладше, кто ещё плохо разговаривает. Я помню себя в том возрасте, когда сайт у тебя спрашивает, есть ли тебе 18, и ты говоришь: «Да!» На выступлениях теперь очень много девочек, что очень круто. С другой стороны, иногда я очень волнуюсь, потому что у нас всегда жёстко слэмятся и часто первые ряды — это как раз девочки. Когда начинается слэм, их сильно прибивает к сцене, и я иногда даже прошу, чтобы вели себя прилично. С другой стороны, прикольно, что девчонки тоже могут послэмиться.

С ДЕВОЧКАМИ ПРОИСХОДЯТ СЕЙЧАС БОЛЬШИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В РОССИИ, КАК ТЫ САМА ЧУВСТВУЕШЬ ЭТУ ПЕРЕМЕНУ? ОЩУЩАЕШЬ СЕБЯ РОЛЕВОЙ МОДЕЛЬЮ?

  Это же и со мной происходит, это моё поколение. И я специально со стороны не смотрю. Но вообще я выросла в семье, где были одни женщины и двоюродный брат. И женщины всё на себе тянули, всего сами добивались, никто никого никогда не содержал, особо не помогал. Никогда именно мужское слово не было для меня финальным. С братом мы всегда были на равных, людей противоположного пола я просто воспринимала как людей. С первыми отношениями я начала понимать, что у остальных всё иначе устроено. Меня это удивляло и не устраивало. Я знала, что хочу по-другому — чтобы со мной считались, чтобы я могла говорить вслух в семье и моё мнение имело какой-то вес. Потому что это нормально. Это универсально по-человечески. Мне кажется, что сейчас это доходит до всех: молодые ребята понимают, что мы все в первую очередь люди. Просто есть устоявшаяся патриархальная система, в которой ты растёшь и развиваешься, и её нельзя так просто отбросить.

ЧТО НА ТЕБЯ ПОВЛИЯЛО БОЛЬШЕ ВСЕГО?

  В период полового созревания, когда на тебя вдруг резко все начинают обращать внимание, ты становишься не просто человеком. Оказывается, что это очень агрессивный мир, где ты вынуждена постоянно защищаться, прятаться или думать о том, как пройти по улице, грубо говоря, просто чтобы никто не доставал. С кем я ни говорю, у всех куча историй. Мне раньше казалось — боже мой, меня пытались запихнуть в машину, это ж какая жуть!

ВСЕХ ПЫТАЛИСЬ ЗАПИХНУТЬ!

  Всех щипали, хватали, зажимали. Это жёстко на самом деле, а мы так весело сейчас об этом говорим.

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ. ВОТ ЕЩЁ ВОПРОС, КОТОРЫЙ ВОЛНУЕТ МЕНЯ МНОГО ЛЕТ. ОЧЕНЬ МНОГИЕ (И Я НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ) ЛЮБЯТ ПЕСНИ С МИЗОГИННЫМИ ТЕКСТАМИ.

  Я собираю сексистский трек-лист. Ты сейчас задаёшь этот вопрос, а я понимаю, что у меня последние песни в плейлисте — про чуваков, которые дико крутые, они там *** всех подряд и всё в таком духе.

ВОТ ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ? ЭТО КАЧАЕТ, НА ИНТУИТИВНОМ УРОВНЕ, И ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ЭТО ДЕЛАЮТ, СКОРЕЕ ИГРАЮТ, А НЕ ВСЕРЬЁЗ. И FACE, И BOULEVARD DEPO АБСОЛЮТНО ПОНЯТНО КАКИХ ВЗГЛЯДОВ ЛЮДИ — ЭТО НЕ КАКИЕ-ТО ЗАМШЕЛЫЕ МУДАКИ. НО ОТРУБЛЕННЫЕ БОШКИ, ПОСТОЯННЫЕ «С**И» И «Я Е**Л ТВОЮ ТЕЛКУ» — ВСЁ ЭТО В ОБЩЕМ НЕ ДОБАВЛЯЕТ. ВЕСЬ МУЖСКОЙ ТИНДЕР В РОССИИ — «ШКУРКИ МИМО», «ШАЛАВА С ГУБАМИ» , ВОТ ЭТО ВСЁ.

  Я не сидела в дейтинг-приложениях, но я делала большую работу в Школе Родченко о порнографии — совмещала достопримечательности с порнографическими сценами, это был своеобразный порнокалендарь. Я пересмотрела такое количество разной порнографии, что просто устала. Надо мной шутили: «Ой, типа, классно, ты смотрела порнушку!» Но у меня это не вызывало ни возбуждения, ни радости.

И ЧТО В ИТОГЕ ДЕЛАТЬ С «Я Е**Л ТВОЮ ТЁЛКУ»?

  Я попробовала что-то сделать с этим в «Грустной с**е». Понятно, что это капля в море, но мне хотелось лишить слово «с**а» его нынешнего значения, зареклеймить его. Ну назвал ты её с**ой, а теперь она сама себя с**ой называет — и это уже совершенно другое значение. Она, грубо говоря, сильная, независимая, и сама всех в рот е**ла.

И ТО, ЧТО ВЕЛИКИЕ АМЕРИКАНСКИЕ ЖЕНЩИНЫ, ЧИТАЯ ХИП-ХОП, ДРУГ ДРУГА С***МИ НАЗЫВАЮТ, — ЭТО НА ПОЛЬЗУ СЕСТРИНСТВУ?

  Это всё та же история. Смотря как называть с**ой. Если это классический мужской взгляд, то, наверное, на пользу никому не идёт. Но можно же и мужика в принципе с**ой назвать. Если ты помещаешь слово в контекст, где с**а это, как у нас в треке, что-то, чем ты гордишься, то, в принципе, окей. Ты называешь другую женщину с**ой и делаешь ей таким образом комплимент — просто меняешь значение слова.

У ТЕБЯ ЕСТЬ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ПОВЛИЯЛА НА РАВНОПРАВИЕ В РОССИИ? ИЗ КАКОЙ-ТО ОБРАТНОЙ СВЯЗИ, КОТОРУЮ ТЫ ПОЛУЧАЕШЬ ОТ ДЕВЧОНОК?

  Они татушки даже себе делают.

«ГРУСТНАЯ С**А»?

  «С**а» просто даже. Когда вышел этот трек, он много кому не понравился. Кто-то его не понял и думал, что это оскорбление, чистая рэперская тема, и был разочарован. Кого-то всю жизнь учили, что девочку с**ой называть нельзя. Очень многие девочки говорили, что это никакое не феминистское высказывание, а вообще про эзотерику. А какие-то мальчики пронюхали, что феминистский дискурс появился — и им это тоже не очень понравилось. Но трек получится классный именно на физическом уровне — потом люди вслушивались в текст.

НЕ ПЛАНИРУЕте ЗАПИСАТЬ ТАКОЙ АЛЬБОМ, ПОСЛЕ КОТОРОГО КОЛИЧЕСТВО СЕКСА ПО СОГЛАСИЮ В РОССИИ УВЕЛИЧИТСЯ В ДЕСЯТЬ РАЗ, НАПРИМЕР?

  Конечно, мне хочется, чтобы то, что мы делаем вместе, имело вес и меняло что-то. Потому что, я повторюсь, это всё для меня в первую очередь коммуникация и способ донести что-то людям с похожей точкой зрения. Дать понять, что они не одиноки. У меня есть новый текст с феминистским подтекстом, просто я сейчас стараюсь быть немножечко хитрее. Хочется немного попартизанить. Можно писать тексты более тонко и всё равно прописывать новые ценности. И это, как мне кажется, лучше, потому что увеличивает аудиторию.

А СВОБОДА СЛОВА В ИСКУССТВЕ БОЛЕЕ ШИРОКАЯ? ИМЕЕТ ЛИ ХУДОЖНИК ПРАВО НА БОЛЕЕ АГРЕССИВНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ?

  Я считаю, что могу говорить что угодно. Даже когда заводится разговор о толерантности и оскорблении чувств.

ВОТ СТРОЧКА ИЗ ПЕСНИ: «ТРАХНУ С**У БЕЗ ГАНДОНА, И МНЕ ПО**Й». ТЕКСТ ПЕСНИ ТАКОЙ.

  Метафора всегда создаёт дистанцию. У художника всегда есть это суперсекретное оружие — дистанция. Очень часто работы художников не отделяют от их личности, хотя человек может быть одних взглядов, а работу делает совершенно другую. Я считаю, что художник никому ничего не должен, не обязан быть искренним, он может что угодно придумать, сказать одно, а думать по-другому.

А ВОТ, СКАЖЕМ, АРТИСТ, В ТЕКСТЕ ПОЁТ: «Я ДЕРЖУ ПРИ СЕБЕ С**У, ЧТО НЕ МОЖЕТ С МЕНЯ СЛЕЗТЬ». И В ИНТЕРВЬЮ ГОВОРИТ, «НУ МЫ ЖЕ ВСЕ ПОНИМАЕМ, ЧТО ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ, А ЕСТЬ С**И», КАК К ЭТОМУ АРТИСТУ ОТНОСИТЬСЯ? ДЕЛАТЬ ЕМУ СКИДКУ НА ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖЕСТ?

 Когда ты кого-то публично оскорбляешь, это совершенно другая история. Говоришь, что есть женщины нормальные, правильные, а есть неправильные — и вот они с**и. Но, может, человек просто имел в виду, что есть люди, к которым он хорошо относится, а есть те, которые ему неприятны.

ВЫ ДЕЛАЛИ ТРЕК С BOULEVARD DEPO — И У НИХ ВОТ ЕСТЬ ПЕСНЯ «ПОСЛУШАЙ, С**А». ОНА ЧУДОВИЩНАЯ, И ОНА, РАЗУМЕЕТСЯ, КАЧАЕТ — ИНАЧЕ ЧЕГО БЫ О НЕЙ ГОВОРИТЬ. «УГРОЖАЛ ДЕСЯТОК РАЗ, ЭТА С**А НЕ ВДУПЛЯЛА. Я УВЁЗ ЕЁ В ТУЧКОВО, БРОСИЛ С**У ПРЯМО В ЯМУ». ВОТ ЧТО СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕЛАТЬ?

  Ну вот артист может сказать, что это метафора его разбитого сердца.

УДОБНО, УДОБНО.

  И всё в таком духе. Но даже играя в эту игру, говоря не всерьёз и через метафору, ты всё равно работаешь на дискриминационную систему. И ты в неё включаешься, её поддерживаешь, и она дальше живёт. Это бесспорно. Понятно, что это невозможно запретить — вообще запрещать ничего не надо. Для меня вообще большой вопрос, как поменять отношение людей. Я предлагаю просто делать треки, в которых мы будем ***сосить за это парней.

ТЕБЕ НЕ ХВАТАЕТ ТАКИХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ НА РУССКОМ?

  Конечно, это же «неправильно». Как можно «задевать мужское самолюбие», мужчины же потом должны «обеспечивать нашу жизнь».

НАШИ СЕКСУАЛЬНЫЕ ЖЕЛАНИЯ КАК МИНИМУМ.

  Да, во-первых, у них стоять не будет, если они такое услышат. А во-вторых, они добытчики, их надо холить и лелеять. Мне кажется, от этого всё и идёт. От понимания, грубо говоря, какое «твоё место». И все держатся за эти места, и ничего не меняется. А когда изменения будут значительные, наверное, произойдут и соответствующие изменения в текстах.

Я ЗАДАМ ГАДКИЙ, НО ЛЮБИМЫЙ ВОПРОС ПРО ДЕНЬГИ. БРЕНДЫ ВАМ ИХ ПРЕДЛАГАЮТ?

  Мы достаточно специфический проект со сложной эстетикой.

НУ «ЧЁРНЫЕ ХУДИ» ПРИДУТ К ВАМ И СКАЖУТ: «НАСТЯ И КОЛЯ, БУДЬТЕ НАШИМ ЛИЦОМ»

  Чёрное худи может быть каким угодно, как нам известно. Я к тому, что не каждый бренд за нас возьмётся. Потому что у нас определённая репутация. Нам не особо предлагают — во что мы можем интегрироваться? Мне не интересны ни сигареты, ни алкоголь, ни одежда — Коле точно так же. Мы же понимаем, что это не бесплатные деньги, зачем нам это надо? Нам не хочется ни под чьим логотипом ходить.

А С БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ ТЫ РАБОТАЕШЬ?

  У меня не было такого опыта, хотя вообще я об этом думаю последнее время. Например, есть центры помощи женщинам, пережившим насилие. И вообще мне кажется, что это важный человеческий опыт. И потом была история с деньгами Хаски — он с нами поделился. И мы их направили всем, кто потерпел какие-то убытки в нашем туре: площадкам штрафным, на которых были проблемы, «Медиазоне», «Агоре». Всем, кто нас поддержал, за что им огромное спасибо — очень круто, что у нас такие люди есть. Вот ты спрашивала, почему мы такое ледяное спокойствие сохраняли — у нас действительно была поддержка, мы знали, что мы не одни, нас очень поддерживала аудитория. Они продолжали ходить на наши концерты. У нас была история, когда мальчика повалили, заломили руки и так далее. Или когда девочка пришла с мамой и на её маму написали какую-то бумагу в социальные службы. Но наши люди все ходили — и конечно, это придавало нам суперсилы. Столько людей ходят и поддерживают тебя, пишут и отзываются — ты наполняешься их уверенностью.

У ВАС С КОЛЕЙ ЕСТЬ ПОТРЕБНОСТЬ ДЕЛАТЬ ПРЯМЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ АУДИТОРИИ?

  Говорить с трибуны — нет. Но позиция у меня есть. Все запреты мне кажутся нецелесообразными и ненормальными. К тому же всех сейчас закрывают по статье 228. Конечно, наркотики способны разрушить жизнь, если их неосознанно употреблять, — и испортить жизнь, и убить. Но важно говорить обо всех этих вещах. Нужно, чтобы люди, которые с этой проблемой сталкиваются сами, понимали, что им есть куда пойти и где получить помощь. Потому что чаще всего их вообще за людей не считают — ты «наркоман», потерянное существо. Но о больном часто тяжело говорить даже своим людям. И надо поднимать эти сложные темы. Но не проповедовать. Люди же не тупые, и они могут сами разобраться, чего хотят.

А У ТЕБЯ НЕТ ОЩУЩЕНИЯ, ЧТО ЧТО БЫ ТЫ НИ СДЕЛАЛА, ЭТО БУДЕТ КАПЛЯ В МОРЕ?

  Нет, я оптимистична, наверное. Сейчас нас очень много. Люди становятся более открытыми. Есть страх сделать что-то первым, попробовать — а вдруг тебя не поддержат? Но в итоге ты делаешь и тебя все поддерживают. И это придаёт сил. Ты понимаешь, что все хотели того же, просто боялись.

Фотографии: IC3PEAK

Рассказать друзьям
3 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.