Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Книги«Нездоровые женщины»: Отрывок из книги о том, почему врачи не хотели изучать женское тело

«Нездоровые женщины»: Отрывок из книги о том, почему врачи не хотели изучать женское тело — Книги на Wonderzine

Что происходило в конце Средних веков, что тогда думали о менструации и почему акушерки могли считаться ведьмами

В издательстве «Бомбора» выходит книга феминистской исследовательницы и писательницы Элинор Клегхорн «Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать». Клегхорн анализирует десятки источников, чтобы рассказать об отношении мужчин к женскому здоровью, почему врачи прошлого как минимум им не интересовались, а как максимум — вредили. Кроме того, Элинор рассказывает, как на протяжении веков женская физиология не только не изучалась, но и демонизировалась: естественные процессы назывались «грязными», а женщины — «пособницами дьявола». История изучения женской физиологии, подчёркивает авторка, неразрывно связана с историей борьбы за равные права, и её книга — ясное тому доказательство.

Сегодня мы публикуем большой отрывок из «Нездоровых женщин», который рассказывает о том, что происходило в конце Средних веков, что тогда думали о менструации и почему акушерки могли считаться ведьмами. Книга начнёт продаваться 20 июля, по этой ссылке можно оформить предзаказ.

. . .

В 1405 году в Париже Кристина Пизанская, единственная профессиональная французская писательница того времени, решила, что с неё хватит «ужасных вещей», которые пишут мужчины о женщинах и их телах. Кристина была уважаемой, успешной, работала при дворе Карла VI и сочиняла баллады для членов французской королевской семьи. Её также знали как выдающегося историка, политического мыслителя и феминистку. Кристина посвятила свою судьбу изучению вклада женщин в каждый аспект человеческой жизни и испытывала крайнюю неприязнь к тому, что философы, поэты и ораторы мужского пола изображают женскую натуру как дефективную и неправильную. Она написала «Книгу о граде женском», в которой рассказывается, как женщины-святые, женщины-пророки, писательницы, поэтессы, изобретательницы, художницы и воительницы поселились в аллегорическом граде, где развивали общество и прославляли друг друга.

В начале «Книги о граде женском» Кристина Пизанская объясняет, что женщины слишком долго были беззащитными, словно «фруктовый сад без изгороди», и пришла пора спасти женскую натуру от некоторых писателей-мужчин, называющих её дефективной и порочной, в частности от Франческо дельи Стабили, известного как Чекко д’Асколи. Этот итальянский врач, поэт и астроном XIII века славился своими женоненавистническими взглядами. Он писал стихи о небесах и земле, в которых были такие строки: «Женские тела хуже мужских. / Они менструируют каждый месяц, / Ведь по природе своей несовершенны» или «К женщине меньше доверия, чем к дикому зверю: / Её гордыня, жадность, глупость, безумие и отчуждённость — это яд, отравляющий сердце». Когда Кристина Пизанская написала свою книгу, Чекко д’Асколи уже был сожжён как еретик за чтение гороскопа Иисуса Христа. Она сказала, что он «получил по заслугам».

Представления Чекко д’Асколи о женском теле не были ни необычными, ни новыми. Средневековые врачи и философы продвигали «мудрость» о том, что женское тело слабое и неполноценное, потому что оно отличается от мужского идеала. Однако в позднем Средневековье, когда Кристина Пизанская создавала свои произведения, древние учения приняли новый теологический оборот.

Все женщины считались дочерьми Евы, которую Господь наказал за грехопадение родовыми муками и необходимостью подчиняться своему мужу. Кристина Пизанская была истовой христианкой. В начале «Книги о граде женском» она задаётся вопросом, как Господь, которому она так доверяет, мог допустить столь ужасную ошибку при создании женщины. Однако она знала, что проблема была не в Боге, а в смертных мужчинах, которые манипулировали христианским мифом о сотворении мира, чтобы оправдать принижение женщин в обществе.

Для Кристины Пизанской одним из самых возмутительных примеров псевдомедицинской мизогинии была книжечка на латыни под названием «О женских секретах». В этом трактате, написанном в конце XIII — начале XIV века неизвестным последователем Альберта Великого (немецкий католический епископ и монах. — Прим. ред.), так называемым псевдо-Альбертом, говорится, что женское тело изначально неполноценно и неспособно нормально выполнять многие функции. Этот трактат создан в стиле и традициях «Книги тайн» — своего рода практического руководства, популярного в Средние века, где загадки жизни объяснялись разным категориям читателей: простолюдинам и учёным, священникам и врачам. Для людей XIII веке самая важная жизненная загадка о том, как зарождаются дети, крылась в месте, окружённом стыдом и предрассудками: женском теле. По всей видимости, трактат «О женских секретах» должен был просветить представителей духовенства о фертильности, зачатии и беременности так, чтобы были соблюдены все нормы религиозной морали и нравственности. Однако он также позволил облечь негативные представления о женщинах и их телах, зародившиеся более двух тысяч лет назад, в новые профессиональные знания.

Автор трактата был убежден, что менструация свидетельствовала об уязвимости, неверности и несовершенстве женщин. Он полагал, что оказывает всем услугу, разоблачая грязную и сенсационную правду о том, что происходит в тёмных уголках женского тела. Так писал он, обращаясь к своей аудитории — монахам и священникам: «Мой дорогой товарищ и друг во Христе! Поскольку ты просил меня пролить свет на скрытые особенности женской натуры, я приступил к написанию этого короткого, но всеобъемлющего трактата. Я сделал это, несмотря на юношескую слабость своего разума, склонного к легкомысленным вещам».

После вступительного хвастовства автор не теряет времени даром и переходит к сути дела. Женщины чудовищны. Их «немощь» побуждает их к греховным поступкам. Менструация — это корень их зла. Менструирующая женщина способна травить животных одним взглядом, заражать детей в колыбелях, загрязнять чистые зеркала своим мерзким отражением, а также вызывать проказу и рак у мужчин. Очень важно, чтобы священники об этом знали, потому что «зла нельзя избежать, если о нём ничего не известно». Если женщина признавалась в плотском грехе, её священник должен был понять, какой именно физический процесс побудил её к этому, и подобрать подходящее наказание. Трактат «О женских секретах» не предназначался для того, чтобы помочь женщинам понять своё тело. Это было руководство по наказаниям.

Работа псевдо-Альберта охватывала все основы: как зарождаются эмбрионы, что способствует и препятствует зачатию, как образуется семя, как определить, девственная ли девушка, что такое блуждающая матка и удушение матки, как формируется эмбрион под влиянием небесных тел и положения планет, что такое непорочное зачатие и почему на свет появляются монстры. Да, этот трактат явно не был руководством по акушерству.

Несмотря на абсурдность откровений автора, основанных исключительно на карательных мифах, женские половые органы были совершенно безосновательно обвинены в том, что они дьявольски влияют на женский характер и темперамент. Женщины оказались виновны во всех случаях бесплодия, выкидышей и врождённых дефектов. Считалось, что омерзительность их тел побуждала их совершать ужасные безнравственные поступки. А во время менструации они становились настолько мстительными по отношению к мужчинам, что искали самые изобретательные способы им навредить. Например, хитрая женщина, одержимая похотью и истекающая кровью, заманивала мужчину в постель и незаметно от него вставляла куски железа себе во влагалище, чтобы нанести серьёзную травму его пенису. Неизменно богатое воображение женщин означало для автора трактата, что они недостаточно сильны, чтобы противостоять порочным мыслям, приходящим в голову во время секса. И из-за этого, если женщина воображала чудовище, у её ещё не рождённого ребёнка появлялись чудовищные уродства. Во время беременности вкусовые предпочтения некоторых женщин, по мнению псевдо-Альберта, становились до ужаса странными, и, требуя определённой еды, а получая отказ, они объявляли голодовку или убивали ребёнка. В конкретном примере в трактате речь шла о яблоке — еде, ассоциируемой с Евой.

Автор трактата был убеждён, что менструация свидетельствовала об уязвимости, неверности и несовершенстве женщин

В «О женских секретах» нет никаких мыслей, основанных на реальном опыте автора, — лишь невероятные слухи. Нет там и рассказов самих женщин. Все «секреты» взяты из классических работ «отцов» медицины Аристотеля и Гиппократа, а затем интерпретированы посредством католического богословия и астрономических идей. Эта работа была написана мужчиной для мужчин, поклявшихся никогда не вступать в интимные отношения с женщиной и не имевших никакого представления о том, что значит жить в женском теле.

Кристину Пизанскую особенно возмущал отрывок, в котором автор утверждает, что «папе следует отлучить от Церкви любого мужчину, который читал эту книгу женщине или позволил ей ознакомиться с ней самостоятельно». По этой причине Кристина Пизанская так сильно презирала трактат «О женских секретах»: этот текст не только мистифицировал женщин и их тела, но и пропагандировал опасную ложь, которую женщины не имели возможности оспорить. «Вам не нужны никакие доказательства, кроме вашего собственного тела, чтобы осознать, что эта книга — полнейшая чушь, — писала Кристина Пизанская. — Это поймёт любая женщина, прочитавшая её, поскольку некоторые упомянутые в ней вещи станут полной противоположностью её собственному опыту». Прочитав «О женских секретах», женщина «отнесётся к ней с презрением и сразу поймёт, какие глупости там написаны».

Как бы горячо Кристина Пизанская ни защищала свой пол, она не могла помешать продвижению среди врачей псевдомедицинской религиозной догмы. Трактат «О женских секретах» действительно был полной чушью, но в идеях, лежащих в его основе, ни для кого на тот момент не было ничего необычного или спорного. В Средние века и ранее медицина была направлена на то, чтобы женщины выходили замуж и рожали как можно больше детей. Писатели-мужчины, поддерживавшие эту чепуху, прекрасно понимали, что их необходимо изгнать из священных залов медицины, чтобы они сами загоняли себя в ловушку. В начале XIV века многие медицинские университеты Европы, которые ранее принимали женщин (Салернская врачебная школа, например), стали запрещать им обучаться и работать врачами — эта область знания стала более профессионализированной, и любая врач рисковала предстать перед судом.

Именно такая участь досталась Жаклин Феличе де Алманиа, известной как Якобина Феличе. Она получила образование в Парижском университете, но в 1322 году её осудили за занятия медициной без лицензии. Якобина на тот момент была уже успешным врачом и лечила и мужчин, и женщин. В свою защиту она заявила, что из-за скромности и целомудренности женщины не получают лечения, в котором отчаянно нуждаются. Она сказала: «Гораздо лучше и уместнее, когда женщина, разбирающаяся в искусстве врачевания, посещает больных женщин, осматривает их и расспрашивает о тайнах их тела. <…> В прошлом женщины предпочли бы умереть, чем доверить секреты своего тела мужчине». Речь, которую произнесла Якобина в суде, ни на кого не произвела впечатления. Её признали виновной, оштрафовали, предали анафеме и лишили права заниматься медициной.

Затыкая женщинам рот и преследуя тех, кто пытался им помочь, представители духовенства могли беспрепятственно распространять искажённые представления о женских организмах. Монахи и священники распространяли материалы вроде трактата «О женских секретах» по всей Европе. Тексты попадали в университеты, где обучались будущие учёные и философы. Женоненавистники, например тот же псевдо-Альберт, не изобретали колесо, но заставляли его вращаться по-новому: если женщины были настолько полны ядовитых субстанций, вызывающих болезни, травмы, разрушения и смерть, почему же они не отравляют сами себя? Ведь считалось, что они наполнены внутренним ядом и их плаксивость необходима, чтобы эти токсичные жидкости как-то выходили. Согласно трактату «О женских секретах», мы, словно змеи, имеем к ним иммунитет: «Яд воздействует не на себя, а на объект». Древние врачи считали, что женские жидкости опасны для окружающей среды, но не для них самих. Так, например, Гиппократ, а позднее и Плиний Старший считали, что менструальная кровь вызывает болезни у мужчин, губит полевые культуры, убивает пчёл и вызывает бешенство у собак.

В свете христианских учений о том, что женские тела разрушают мир, медицинское колесо стало вращаться бесконтрольно. Идеи о разрушительной природе женской биологии переросли в представления о том, что женщины не просто опасные, а по-настоящему демонические существа.

В 1346 году Европу охватила эпидемия бубонной чумы, уничтожившая значительную часть населения. За семь лет чёрная смерть убила около 20 миллионов человек. Симптомы и протекание болезни были ужасающими: повышалась температура, начинался бред, возникали кровотечения и гематомы. Чаще всего причиной смерти становится септический шок. В Средние века понимание того, как распространяются заболевания, было смутным: учёным ничего не было известно о бактериях и процессе развития инфекции. Масштабы и сила эпидемии оказались беспрецедентными. Многие считали, что это наказание свыше, библейская кара.

Люди, разделявшие взгляды Галена, полагали, что чума вызвана скоплением вредоносных жидкостей в воздухе или столкновением планет. Некоторые обвиняли евреев, считая, что они пытаются отравить христиан. Чума усилила страх перед болезнями в Европе, раздув религиозные и медицинские суеверия о нечестивой природе испорченной человеческой биологии.

За семь лет бубонная чума уничтожила 30–50 % населения Европы, принеся с собой нищету. Многие люди стали бесплодными, и рождаемость достигла рекордно низкого уровня. На фоне сильного страха и суеверий о причинах этой катастрофы церковь и общество в целом искали козлов отпущения. Чтобы решить демографическую проблему, нужно было установить пристальный контроль над женщинами, которые служили сосудами зачатия, вынашивания и рождения новой жизни. К XV веку в головах авторитетных мужчин по всей Европе сформировалось представление о женских организмах, обусловленное материалами вроде трактата «О женских секретах». Эти мужчины обладали властью и решали, как женщинам следует жить и вести себя. Псевдо-Альберт и другие авторы убедили всех, что женщины, как сексуальные и способные к репродукции существа, развращены и бесчестны. Они воспринимались как источники греха и инструменты разрушения в силу общепринятых представлений о зависимости от мужчин, их физической и умственной слабости, а также неконтролируемых органах и биологических процессах. Идея о девиантном и демоническом потенциале женщин укоренялась по всей Европе, чему способствовали учения католических церковников, которые отстаивали религиозную и социальную святость брака.

Люди, разделявшие взгляды Галена, полагали, что чума вызвана скоплением вредоносных жидкостей в воздухе или столкновением планет. Некоторые обвиняли евреев, считая, что они пытаются отравить христиан

Одним из таких людей оказался Генрих Крамер, также известный как Генрикус Инститор. Он обучался в Эльзасе и был монахом Доминиканского ордена братьев-проповедников. Доминиканцы известны своими интеллектуальными традициями, преподаванием философии и богословия. Они распространяли Евангелие и осуждали любые действия, противоречащие ему. В 1474 году, когда Крамеру было 34 года, он получил разрешение папы Иннокентия VIII на деятельность в качестве инквизитора и привлечение еретиков к ответственности. Его юрисдикция охватывала Тироль, Зальцбург, Богемию и Моравию (сейчас они входят в состав Чешской Республики). С XII века еретиками в основном считались католические диссиденты, протестанты и христианские спиритуалисты. Однако в 1484 году папа римский включил в свой указ, папскую буллу, еще одну группу — ведьм. Теперь людей позволялось пытать и наказывать за колдовство. Католическая церковь утверждала, что ведьмы бродили по земле и заодно с дьяволом вызывали болезни, смерть и разрушения.

Крамер нашёл своё призвание: он больше не был привязан к кафедре — теперь он мог свободно охотиться на еретиков и избавлять Европу от демонического влияния. В течение многих лет он приводил в восторг толпы людей своими пылкими проповедями, в которых проклинал все нечестивые души, осмелившиеся пойти против веры.

Какие же люди были настолько слабыми, развратными и лживыми, чтобы оставить свою веру и пойти на поводу у дьявола? Конечно женщины!

Генрих Крамер начал свою охоту в 1485 году. Возглавив группу инквизиторов, он отправился в Инсбрук на поиски тех, кто мог заниматься колдовством. Среди его жертв оказалась Хелена Шойберин, острая на язык и с низкими моральными принципами. Ходили слухи, что она наслала болезнь на женщину, чтобы увести её мужа, и смерть на рыцаря, отвергшего её ухаживания. Крамер решил, что она прибегла к колдовству, точнее говоря, к «любовной магии». Никаких доказательств этого не было, кроме того, что Шойберин была прелюбодейкой, но прелюбодеяние, по мнению Крамера, как раз и было колдовством.

Крамер владел лишь несколькими «фактами»: женщина заболела, мужчина умер и Шойберин была как-то связана с обоими, а также общалась с подругами, которых инквизитор считал ведьмами. В суде Крамер сосредоточился на сексуальном поведении Шойберин и задавал вопросы, которые должны были доказать её одержимость животными порывами. Он заявил: «Это общее правило, что все ведьмы с ранних лет являются рабами плотской похоти и прелюбодеяний». Крамер считал, что подозреваемая занималась сексом с дьяволом. Местный епископ был крайне оскорблён характером обвинений в адрес Шойберин и опасался за репутацию города. Он пригласил адвоката и врача по совместительству, чтобы он выступил в защиту женщины. Тот сделал упор на очевидную сексуальную одержимость Крамера Шойберин, и судебное разбирательство было прекращено. Женщина вышла на свободу.

Крамер вернулся домой в Кёльн. Его репутация как инквизитора была запятнана, но желание искоренить колдовство не ослабло. Он решил написать книгу, объясняющую, как выявлять, пытать и наказывать потенциальных еретиков, связанных с колдовством, — «Молот ведьм», опубликованную в итоге в Германии в 1486 году. В ней говорилось, что обвинённых женщин необходимо сжигать, как и других еретиков. Крамер приводил доводы в пользу существования ведьм и колдовства, прилагая все усилия, чтобы объяснить, почему вообще церковь должна принимать какие-то меры. Он утверждал, будто дьявол нуждался в посредниках на земле, чтобы те творили зло от его лица, и заключал с ними договор. Чтобы женщина, как выразился Крамер, «заразилась» колдовством, она должна была склоняться к одному из трёх грехов: неверности, похоти или амбициям. Чем более ненасытна потенциальная ведьма, тем выше вероятность, что дьявол примет обличье инкуба и переспит с ней. В папской булле были перечислены следующие основные проявления колдовства: пробуждение страсти в мужчинах, препятствие «генеративному акту» путём лишения их пениса, превращение их в зверей, препятствование беременности у других женщин, проведение абортов и жертвоприношение младенцев.

Все, кто принимал книгу Крамера всерьёз, еле сдерживались, чтобы не указывать пальцем на целительниц, акушерок, незамужних женщин, жён бесплодных мужей, неверных и тех, кто желал учиться, читать или выражать своё мнение. Другими словами, на всех женщин, чьи личность и поведение не соответствовали представлениям о целомудрии и вере.

«Молот ведьм» был полон жутких историй, которые Крамер собрал во время работы инквизитором. Он питал особую ненависть к ведьмам, которые, как он писал с примечательной торжественностью, «творят чудеса в отношении мужских органов». Одна из историй повествовала о молодом мужчине из Ратисбона, который бросил свою любовницу и позднее с ужасом обнаружил, что она «заколдовала» его пенис: теперь он не видел его и не мог к нему прикоснуться. Крамер утверждал, что некоторые ведьмы коллекционируют пенисы, помещают их в птичьи клетки и кормят овсом и кукурузой.

Однако гораздо более серьёзными и пугающими были нападки инквизитора на акушерок. Целительниц и так вытеснили на обочину медицины. Поскольку большинство женщин не могли позволить себе обращаться к профессиональным врачам, именно акушерки и знахарки оказывали медицинскую помощь во время беременности и родов. Поскольку они нарушали закон, действуя тайно, Крамер создал ауру секретности и извращённости вокруг их практик. Роды в то время было чрезвычайно опасными — женщины и младенцы часто умирали. Крамер же утверждал, что эти смерти, а также выкидыши — неестественное явление, это дьявол убивает невинных руками одержимых акушерок. Он рассказывал жуткие истории о ведьмах, которые крадут новорождённых, пьют их кровь, пожирают и отдают дьяволу. Он настаивал на том, что в случае неудачной беременности женщина должна заподозрить акушерку в колдовстве.

Крамер утверждал, что некоторые ведьмы коллекционируют пенисы, помещают их
в птичьи клетки и кормят овсом и кукурузой

Аборт считался одним из семи вариантов колдовства, выделенных Крамером. «Никто не причиняет больше вреда католической вере, чем акушерки», — писал он. Ближе к концу своего труда инквизитор заявил, что ведьмы-акушерки «превосходят всех остальных ведьм в своих злодеяниях» и что «едва ли существует деревушка, в которой не нашлось бы такой ведьмы».

Доминиканские лидеры католической инквизиции считали Крамера чудаком с неоднозначными этическими принципами, который манипулировал католическим богословием в собственных целях. Однако сам Крамер делал всё возможное, чтобы его работы читали, а рекомендации применяли. Благодаря тому, что типографический станок Гутенберга с 1500 года стал широкодоступным, «Молот ведьм» разошёлся по всей Европе. Страх перед колдовством охватил европейцев, и книга стала считаться полезным руководством. В нём было подробно описано, как именно нужно допрашивать, пытать и наказывать потенциальных ведьм в религиозных и светских судах. Если с другими еретиками должны были разбираться назначенные инквизиторы, то любой человек, подозреваемый в колдовстве, мог быть привлечён к ответственности доступными способами.

Крамер расширил список того, что относилось к колдовству и кто в первую очередь должен был подозреваться в занятии им. Кто угодно (чаще всего женщина), нарушивший строгие моральные границы, мог быть обвинён в колдовстве, если он вдруг оказывался причастен к необъяснимому событию. Обычные люди, жившие в деревнях и фермерских городках, и так были суеверными и боялись тёмных сил, стоящих за любыми природными и социальными явлениями, угрожавшими их нестабильному укладу жизни. Порча имущества, резкие изменения погоды, ссоры и споры, большее количество молока у соседской коровы, вёдра, перемещающиеся «самостоятельно», болезни, травмы и прелюбодеяния — всё это было поводом для судебного разбирательства. Из-за страха перед необъяснимыми явлениями повседневной жизни люди быстро указывали пальцем на любого, кого считали плохим, особенно если этот человек ранее подвергался критике за несдержанность, злость, непристойное поведение, одиночество или странности. Когда подозреваемого, обычно пожилую женщину, привлекали к суду, выслушивались свидетельские показания, обыскивался дом обвиняемого на наличие предметов, хотя бы отдалённо связанных с колдовством, а затем производился допрос. Подсудимым женщинам задавали такие вопросы, как: «А зачем вы прикасались к ребёнку до того, как он заболел?»

Пока суд рассматривал доказательства, обвиняемую помещали в тюрьму, раздевали догола и брили налысо. Крамер считал, что на одежде и коже ведьм были отметины, которые свидетельствовали о причастности к колдовству. Это могли быть оспины или шрамы, оставленные якобы когтем или языком дьявола. Любые родинки, родимые пятна, бородавки или прыщи могли интерпретироваться как знак ведьмы. Если ничего из этого найти не удавалось, инквизиторы иногда приказывали врачам-мужчинам или уважаемым акушеркам поискать другие особенности, например выпирающие соски или увеличенный клитор. Как только доказательство было найдено (а это происходило всегда), обвиняемая могла признать свою вину. Если же она заявляла о своей невиновности или молчала (и то и другое считалось признаком влияния дьявола), Крамер рекомендовал приступить к пыткам. Женщин связывали, кололи иглами, топили, лишали воды, питья и сна, заставляли держать в руках раскалённое железо, наносили на влагалище горячий жир.

Эти садистские процедуры должны были заставить «ведьм» во всём сознаться, но в итоге провоцировали галлюцинации и диссоциации, которые интерпретировались судом как доказательство одержимости дьяволом. Если женщину признавали виновной в «небольшом проступке», её заставляли совершить покаяние. Если её обвиняли в совершении серьёзного преступления, держали в тюрьме и пытали каждый день до тех пор, пока она не признает свою вину. Если преступление было тяжким, судья должен был «приговорить её к сожжению».

Крамер со своим «Молотом ведьм» был не единственным, кто разжёг страх перед колдовством, охвативший Европу в XVI веке. Его работа и многие другие трактаты о ведьмах, написанные в конце XV века, способствовали формированию культуры преследования женщин. В XVI–XVII веках как минимум 200 тысяч человек были казнены по обвинению в колдовстве. Около 85% из них оказались женщинами, многим из которых было уже за 40. Мотивы этой беспощадной войны против одного из полов представляли собой комбинацию религиозных, социальных, политических и экономических факторов. Страх перед чёрной магией, колдовством и демонами был распространён на континенте, страдающем от болезней, потрясений и беспорядков. Во время охоты на ведьм, которая в основном проходила в Германии, Франции, Англии и Шотландии, женщины, особенно пожилые, незамужние и бедные или целительницы и акушерки, становились козлами отпущения и признавались виновными в различных смертях и бедствиях. Идеология, стоящая за этой невообразимой кампанией по истреблению одного из полов, не возникла на пустом месте.

На протяжении веков религиозная доктрина и медицинский дискурс утверждали, что тело и разум женщины неполноценны и опасны. Древние врачи считали, что они находятся во власти своих неуправляемых репродуктивных органов. Христианское богословие сплело эти основополагающие идеи в новую догму о женской неполноценности. Физическая и умственная слабость женщин якобы доказывала, что они легче попадают под влияние демонов и творят зло. Если в «Корпусе Гиппократа» говорилось, что им следует рано выходить замуж и рожать детей, чтобы избежать болезней тела и разума, то церковь настаивала, что это отводит женщин от греха. Обвинения в колдовстве позволяли общественным и религиозным авторитетам сохранять главенствующее положение мужчин в деревнях и городах. Пытки и казни оказались просто мерой избавления общества от женщин, которые не исполняли супружеский и репродуктивный долг, навязанный им патриархатом. Независимые, одинокие, женщины старшего возраста — другими словами, все, которые не были жёнами и матерями, считались угрозой, опасностью и проблемой.

В 1542 году во время правления Генриха VIII был принят Закон о колдовстве, согласно которому виновная женщина могла быть приговорена к смертной казни. Вступивший в силу после Реформации, вырвавшей контроль над англиканской церковью у папы римского и католической церкви и сделавшей монарха верховным религиозным лидером, Закон о колдовстве наделил церковные суды полномочиями рассматривать преступления против Бога. Когда Яков I, правивший до того Шотландией с 1567 года как Яков VI, взошёл на престол в качестве короля Англии и Шотландии в 1603 году, он издал Закон против заклинаний, колдовства и сношений со злыми духами. Это было распоряжение о том, что любой человек, обвиняемый в «колдовстве, магии и волшебстве», мог предстать перед судами общего права, а не религиозными судами. Одержимость и страх Якова I, связанные
с колдовством, привели к тому, что c конца XVI до начала XVII века в Шотландии было осуждено от 4 до 6 тысяч человек, 75 % которых были женщинами.

В Англии в 1560–1700 годах было казнено около 500 человек, и практически все также оказались женщинами. Люди продолжали верить, что способность к колдовству — это результат сверхъестественной связи с дьяволом, но теперь, когда местные суды получили право привлекать к ответственности всех подозрительных женщин, колдовством стали считаться и пугающие, но обыденные вещи.

В 1682 году в сплочённом фермерском городке Бекентон в Сомерсете 44-летнюю женщину обвинили в том, что она заколдовала молодых 18-летних мужчину и женщину. Проходя мимо богадельни, где жили беднейшие люди, молодой человек заметил одну женщину и назвал её ведьмой. Учитывая царившую в то время атмосферу, вполне естественно, что она рассвирепела и незамедлительно обратилась к мировому судье, чтобы тот сделал замечание обидчику. Молодой человек пообещал больше никогда её не оскорблять, однако, по его заявлению, в ту ночь у него произошёл припадок, и он болел две недели. Из-за высокой температуры ему привиделась та женщина, которая сидела в его комнате, хохотала, грозила ему кулаком и улыбалась во весь рот.

Позже оклеветанная женщина попросила девушку по имени Мэри помочь ей забрать пряжу из соседнего города, но та отказалась, потому что «старуха» напугала её. После этого у Мэри начались припадки, причём ещё более сильные, чем у упомянутого молодого человека. Находясь в бреду от жара, она видела в своей комнате женщину, которая смеялась над ней. Мэри была знакомой того молодого человека, но никто не заподозрил их в сговоре.

В суде девушка рассказала, что, когда припадки прекратились, она ощутила колики в желудке, и её вырвало изогнутой булавкой. За следующие восемь дней она извергла впечатляющий набор предметов: ещё булавки, многие из которых были связаны между собой пряжей; гвозди; несколько рукояток ложек; куски железа, олова и латуни, фрагмент оконной рамы. Всё это сопровождалось огромным количеством крови. Встревоженные горожане заставили «старуху» навестить Мэри, но при виде неё у девушки начался сильнейший припадок.

Во время судебного заседания обвиняемую раздели присяжные заседатели женского пола, чтобы найти на её теле ведьмины следы, и увидели множество фиолетовых синяков. Женщину связали, отвели к реке и погрузили под воду. Присяжные засвидетельствовали, что она всплыла, как пробка. Хорошая христианка ушла бы под воду, а ведьму священная вода выталкивала. Женщину пытали таким образом ещё три раза, и каждый раз она всплывала — её вина была неоспорима, и обвиняемую повесили. Мэри рвало булавками ещё десять недель.

В Англии в 1560–1700 годах было казнено около 500 человек, и практически все также оказались женщинами

Невозможно установить, была ли необъяснимая болезнь Мэри реальной. Ни один врач не видел, как её рвет металлом. Возможно, у нее были галлюцинации или она придумала это из мести. Как бы то ни было, женщину из Бекентона осудили из-за возраста, внешности, низкого социального статуса и темперамента. Информации о её личности очень мало. Налицо лишь непредсказуемый и, возможно, мстительный нрав. Как и многие другие женщины, обвиняемые в колдовстве, она, вероятно, переживала менопаузу. Утрата фертильности означала не только потерю главной социальной ценности женщины.

Медицина раннего Нового времени интерпретировала менопаузу как недостаток жидкостей в организме, из-за которого тело становилось грязным и пропитанным ядом. Менопауза считалась одновременно физической и психической патологией: женщины, переживающие изменения в своём теле, воспринимались неуравновешенными, сварливыми, вспыльчивыми и мстительными. О менопаузальных симптомах в то время было мало известно, и они часто трактовались как признак занятия колдовством.

В Англии начала XVII века врач и химик Эдвард Йорден выступал в качестве свидетеля на судебном заседании по делу Элизабет Джексон, пожилой женщины, обвиняемой в том, что она околдовала дочь владельца магазина, 14-летнюю Мэри Гловер. Выполняя поручения матери, Гловер столкнулась с Джексон — и та обвинила её в том, что девушка смеялась над одеждой её дочери. После этого Джексон «набросилась на неё с многочисленными угрозами и проклятьями, желая ей страшной смерти». Йорден был уважаемым и успешным врачом. Он посещал Елизавету I и был членом Лондонского колледжа врачей. Его пригласили выступить в защиту обвиняемой, известной своим скверным характером и острым языком.

Вечером, после стычки с Джексон, горло и шея Гловер отекли, и у девушки начался припадок, во время которого она, похоже, потеряла сознание. Приглашённый врач предположил, что это тонзиллит, но не нашёл его физических признаков. Припадки казались невероятно странными — девушка будто была одержима. Во время одного из них Гловер якобы прошептала: «Повесьте её».

Уже на судебном заседании Йорден предположил, что Гловер только изображала одержимость. Позднее он заявил, что Джексон вовсе не обладала сверхъестественными силами и девушка страдала заболеванием Passio Hysterica, похожим на удушение матки. К сожалению, адвокату не удалось убедить в этом суд. Джексон приговорили к году тюрьмы, однако она заручилась поддержкой общественности, поэтому вскоре её оправдали и отпустили. Загадочные припадки Гловер продолжались до тех пор, пока пуританские церковники не провели обряд экзорцизма. В итоге они, как и сама Гловер, считали, что девушка была одержима дьяволом.

Попытки Йордена опровергнуть факт демонического вмешательства в болезнь Гловер не прошли даром. Через год, вдохновившись судом над Джексон, он написал «Краткую беседу о болезни, называемой „удушье матки“» — трактат о «естественном», по его мнению, заболевании и видах его влияния на тело и разум молодых и пожилых женщин. По мнению Йордена, её болезни имели экстремальные симптомы, которые «простые и необразованные» люди принимали за одержимость дьяволом.

Считается, что «Краткая беседа» — это первая книга на английском о симптомах болезней матки. В последующие века все заболевания попали во всеобъемлющую медицинскую категорию истерии, идея о которой патологизировала отношения между женским телом и разумом и просуществовала несколько веков. Название произошло от греческого hystera — «матка». Гиппократ, Платон и Аретей давным-давно драматизировали влияние болезней матки на женское физическое и психическое здоровье. Во времена, когда религиозные предрассудки влияли на восприятие истерических симптомов, таких как конвульсии Мэри Гловер, гинекологические теории стали важными вехами на пути к более рациональному и человечному подходу к женским телам, умам и болезням. Однако эти новые идеи о матке и множестве её «естественных» заболеваний возникли в контексте преобладающих социальных и культурных представлений о неполноценности и слабости женщин из-за их «от природы дефективных тел». Йорден писал: «Пассивный женский пол больше подвержен болезням, чем мужской, причём болезням другого рода. Особенно это касается части тела, где зарождается болезнь, о которой идёт речь». К началу XVII века считалось, что, даже если женщина не одержима дьяволом, её больная матка точно ведёт себя как одержимая.

обложка: Public Domain

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.