Star Views + Comments Previous Next Search Wonderzine

Искусство«Пикассо был абьюзером»: Как быть с негативными фактами биографии великих художников

«Смерть автора»?

«Пикассо был абьюзером»: Как быть с негативными фактами биографии великих художников 
 — Искусство на Wonderzine

Недавно в музее Пабло Пикассо в Барселоне профессорка Мария Ллопис и её студентки устроили «тихую акцию»: они пришли в музей художника в футболках с надписями «Пикассо был абьюзером» и «Где музей Доры Маар?». Преподавательница рассказала, что провела акцию для того, чтобы поговорить об отношении Пабло Пикассо к женщинам, о художницах, творчеству которых уделяется гораздо меньше внимания, и призвать музей курировать выставки об этом в пространстве для временных экспозиций. Директор музея поддержал Ллопис и её студенток, заметил, что музей должен быть местом для дискуссий, и обещал провести обсуждение творчества Пикассо с «гендерной точки зрения».

Это, конечно, не первая акция в музее, которая бы обращала внимание на поведение художника, считающегося великим, но она спровоцировала новую волну дебатов о том, как музеям и зрителям обсуждать личности художников и делать их будущие выставки.

Текст: Анна Третьякова

«Звёздочка» и «голые стены»

В 2018 году художница Эмма Сулкович провела акции в Метрополитен-музее и MoMA в Нью-Йорке: в трусах и с нарисованными на теле звёздочками, она становилась рядом с работами Чака Клоуза (в то время несколько моделей обвинили его в харассменте, он назвал это «ложью») и Пабло Пикассо. Накануне её перформанса в The New York Times вышел текст под названием «Чака Клоуза обвинили в харассменте. Стоит ли ставить звёздочку у его работ?». В нём отмечалось, что музеи иногда писали что-то под звёздочкой о героях картин или фотографий, но сноски редко использовались в отношении самих художников. По этому поводу кураторы, опрошенные изданием, в целом сошлись во мнении, что стоит разделять творчество художника и его поведение, тем более что официально Клоузу обвинений не предъявили. Эмму Сулкович удивили некоторые реплики экспертов, в частности, директора Центра кураторских исследований Бард-колледжа Тома Экклса, который сказал: «Мы не можем не показывать художников, потому что мы не согласны с ними в моральном плане; у нас были бы довольно голые стены» (тут стоит отметить, что он при этом призвал музеи представлять новые работы и имена).

Воплощая своим телом звёздочку, Эмма Сулкович хотела показать, что то, что будет написано под сноской у работы художника, является для кого-то пережитым опытом. «Звёздочка — это такой маленький знак препинания по сравнению с масштабами того, как сексуализированное насилие влияет на этих женщин, — объяснила Сулкович. — То, что директора музеев даже не были заинтересованы в том, чтобы говорить об этом в таком ключе, было действительно отвратительно для меня».

Похожую идею позже в 2018 году воплотила художница Мишель Хартни — она разместила свои этикетки к работам Бальтюса, Пабло Пикассо и Поля Гогена, изображающим молодых девушек. В них она процитировала слова Ханны Гэдсби из выступления «Nanette» о связи сорокапятилетнего Пикассо и семнадцатилетней Марии-Терезы Вальтер, а также эссе Роксаны Гей «Могу ли я наслаждаться искусством, но осуждать художника?». В своём тексте к картине Бальтюса (о тысячах полароидов модели Анны Вали, сделанных, когда ей было от 8 до 16 лет) Мишель Хартни отметила, что она против цензурирования художников, но поинтересовалась об ответственности институций образовывать своих зрителей и использовать выставки как повод что-то пояснить. «Я думаю, что люди приходят к мысли, что предоставление исторического контекста не отнимает качеств у самого произведения искусства, — сказала Хартни. — Музеи почти инфантилизируют зрителей, думая, что они не справятся с этой биографической информацией. Что плохого в том, чтобы иметь эстетическое мнение о произведении искусства и другие чувства к самому художнику?»

В 2017 году художница Джайшри Абичандани устроила демонстрацию напротив музея Мет-Брёйер, филиала Метрополитен-музея, в котором проходила выставка фотографа Рагхубира Сингха. Абичандани рассказала, что пережила сексуализированное насилие со стороны фотографа, и встала напротив музея с плакатом #MeToo (в то время стало известно о преступлениях продюсера Харви Вайнштейна и началась новая волна движения), к ней присоединились другие люди из мира искусства и не только, столкнувшиеся с насилием. Джайшри Абичандани не призывала закрыть выставку, но стремилась к тому, чтобы после этого все, кто искал работы Рагхубира Сингха в интернете, видели и эту акцию (вскоре информацию о ней добавили на страницу фотографа в Википедии). В Мет-Брёйер не препятствовали акции и поддержали право художницы на свободу слова. Представители музея отметили, что впервые узнали об обвинениях в адрес Сингха, и обещали устроить форум о роли музеев в таких вопросах.

Акции художниц не требовали от музеев и выставочных залов цензурировать работы знаменитых художников или вовсе убирать их, но призывали предоставлять зрителям больше информации об их биографии. Они предлагали новые форматы для демонстрации произведений и новые способы говорить об искусстве. Некоторые институции к ним прислушались.

Что делают музеи?

В 2019 году на выставке Поля Гогена в Национальной галерее в Лондоне аудиогид встречал посетителей следующим вопросом: «Может, и вовсе пора перестать смотреть на работы Гогена?» Экспликации на стенах рассказывали, что художник вступал в связь с девочками на Таити и «использовал свою привилегированную позицию как представитель Запада, чтобы максимально пользоваться доступными ему сексуальными свободами». Кураторы выставки объяснили, что в наше время, когда люди более чувствительны к вопросам гендера, этничности и колониального взгляда, уже недостаточно просто сказать «раньше было так принято». В Национальной галерее Канады, в партнёрстве с которой прошла та же выставка, тексты экспликаций откорректировали: пояснили, что слово «дикарь» неприемлемо сейчас, но отражало взгляды, распространённые в то время, а «отношения [Гогена] с молодой таитянкой» заменили на «его отношения с 13- или 14-летней таитянкой». В статье The New York Times под названием «Не пора ли отменить Гогена?», приуроченной к выставке, эксперты в целом сходятся во мнении, что необходимо рассказывать о его личной жизни, выставляя его работы (хотя для некоторых поведение художника затмевает его творчество).

Такой подход, возможно, станет неизбежным для музеев, посвящённых творчеству отдельных художников. Им по определению необходимо показывать произведения, а контекст может сделать выставку объёмнее и познавательнее. Одним из самых интересных оказался кейс музея Ditchling Museum of Art + Craft, в коллекции которого много работ скульптора Эрика Гилла. Гилл подвергал сексуализированному насилию собственных дочерей, о чём стало известно только спустя сорок лет после его смерти — когда в 1989 году вышла его подробная биография. Директор музея Натаниэл Хепбёрн знал об этих фактах жизни художника, когда занимал свой пост, но не думал, что ему придётся упоминать об этом в выставках. Однако потом в архивах музея нашли предмет, который всё изменил: конверт, на котором Гилл записал мерки разных частей тел своих дочерей, а также свои собственные, а в конце приписал размер своего пениса в эрегированном состоянии. Натаниэл Хепбёрн рассказал, что это уже нельзя было просто списать на интерес скульптора к пропорциям. Он даже посчитал умалчивание некоторых фактов биографии Гилла «самоцензурой» музея.

Так в Ditchling Museum of Art + Craft задумали выставку, которая обсудила бы эти темы. До этого случая так никто не делал, поэтому Хепбёрн консультировался с психологами, помогающими тем, кто пережил насилие, а также провёл воркшоп с представителями музеев и культурными деятелями — его в своей статье описывает колумнистка The Guardian Рэйчел Кук. В 2017 году музей представил выставку «Эрик Гилл: Тело», в которой проанализировал некоторые работы художника, учитывая его биографию. При этом в музее подчеркнули, что в дальнейшем будут упоминать факты насилия, только если они будут непосредственно касаться работ в экспозиции. На сайте институции говорится, что команда кураторов постоянно размышляет, как оговаривать эту тему.

Эксперты, впрочем, опасаются, что такой подход может привести к обратному эффекту — музеи просто откажутся от демонстрации работ Гилла, чтобы избежать конфликтов. А отказ от «самоцензуры» музея Ditchling Museum of Art + Craft поспособствует самоцензуре других институций. Например, в 2018-м Национальная галерея искусств в Вашингтоне решила именно отложить выставку Чака Клоуза «на неопределённый срок» после обвинений.

Что же делать?

Одни историки искусства считают несправедливым закреплять ассоциацию между творчеством и негативными фактами биографии художников, другие видят в этом возможность лучше понять их работы. Но никто не спорит с тем, что вопрос, как оценивать жизнь известных художников с моральной точки зрения, абсолютно правомерен. Умалчивание же фактов насилия, особенно когда оно непосредственно связано с творчеством (речь идёт о моделях, ассистентках или «музах»), всё чаще воспринимается как поддержка абьюзеров, а не «нейтральность». Эмма Сулкович справедливо замечает, что пережитая людьми травма достойна хотя бы звёздочки в экспликациях.

Решением этической дилеммы, помимо упоминания фактов биографии в кураторских текстах, может стать включение «ответных» работ в выставки. Так в экспозицию «Эрик Гилл: Тело» добавили работу художницы Кэти Пилкингтон, которая создала «ответ» на куклу (форма которой у многих вызывает вопросы), вырезанную Гиллом для дочери Петры, — свою работу художница посвятила отчасти и самой Петре, и мастерству резьбы по дереву. В The New York Times собрали примеры работ художников из Полинезии и Новой Зеландии, созданных в ответ на картины Гогена и отвергающих его колониальный взгляд, — «вдохновлённые» Гогеном, эти работы кардинально меняют повествование и заслуживают демонстрации наравне с полотнами художника. Всё чаще обсуждается вопрос, что произведения художниц, низведённых до статуса «муз» своих знаменитых партнёров, тоже заслуживают собственного пространства, а кроме этого — выставок и обсуждений в музеях имени этих художников.

В 2018 году в ГМИИ им. Пушкина в Москве прошла выставка «Пикассо & Хохлова», издание «Афиша Daily» провело круглый стол об абьюзивных отношениях художника с женой. Дискуссия стала возможной из-за резонансного движения «Я не боюсь сказать» в соцсетях. Большая часть выставки была посвящена именно Ольге и стремилась представить её по-новому, а не только как «музу». Обсуждение, помимо слов куратора выставки, предлагало точки зрения журналисток, психотерапевтки и художницы. В итоге участники пришли к выводу, что сама дискуссия и фокус на Ольге Хохловой — не пересмотр истории и творчества художника, а их более полное видение. Вокруг громких имен российских художников дискуссия пока не велась — очевидно, повестка пока слишком чувствительна для России. Впрочем, в прошлом году обсуждали творчество и биографию акциониста Петра Павленского: признание его подруги и соратницы Оксаны Шалыгиной в многолетнем насилии с его стороны оказалось болезненным для его поклонников (ещё раньше «Театр.doc» обвинял пару в агрессии в отношении создателей и сотрудников театра). 

Стоит отметить, что речь в мировых арт-дискуссиях идёт в основном о художниках, которые уже «вошли в учебники истории», творчество которых вдохновило многих последователей и повлияло на развитие искусства. Творчество начинающих современных художников, обвинённых в насилии, вероятно, может ожидать другая судьба, а не анализ и переосмысление. Российская марка «Культраб» отказалась от сотрудничества с художником Артёмом Лоскутовым: фемактивистки обратили внимание на то, что бренд делает коллаборацию (футболки с картиной «Беларусь», выполненной «дубинописью») с человеком, чья бывшая девушка Анна Гладких рассказала, как подвергалась домашнему насилию.

В 2019 году после того, как журналистка Маргарита Бондарь обвинила художника Илью Трушевского в изнасиловании, от сотрудничества с ним сразу отказался фестиваль «Форма», кураторы заявили, что фестиваль — это «место взаимного уважения». В российской прессе и соцсетях тогда много обсуждали реакцию арт-сообщества на насилие. Colta.ru напомнила, что во время первого скандала с Трушевским в 2010 году, когда его приговорили к пяти годам колонии за попытку изнасилования, сообщество его поддержало. Но со временем представители комьюнити стали больше доверять пострадавшей и поддерживать её, а организации стали отстраняться от агрессора. При этом в России ещё жив культ Художника с заглавной буквы, и реакция на действия Трушевского в 2019 году была единогласной отчасти именно потому, что он всё-таки не самый известный художник.

Зрителям и критикам нанесённая действиями художника травма может быть важнее его искусства. И если заниматься искусством художнику никто не сможет запретить, то для выставок современные институции (и сами зрители) могут обратиться к другим голосам и темам. Но знаменитых творцов вряд ли ждёт «отмена» — тем более к цензуре искусства никто не призывает, ведь их имена приводят в музеи тысячи посетителей. При этом сами выставочные центры могут по-новому показывать их творчество, не умаляя вклада в развитие искусства, но снимая художников как минимум с «морального» пьедестала. Музеи могут представлять другие точки зрения, а главное — демонстрировать работы художниц и художников, которые несправедливо оставались в тени.

ФОТОГРАФИИ: wikipedia (Public Domain), Getty Images, Michelle Hartney, wikiart (Fair Use)

Рассказать друзьям
53 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.