Ответ Петара на интервью Анны Зосимовой

Всем привет! Считаю недопустимым отказ Wonderzine в публикации ответа Петара на интервью Анны Зосимовой. Думаю, что люди должны увидеть и другую точку зрения для формирования мнения. Полный текст ответа Петара ниже курсивом. Публикую его здесь без его разрешения, но думаю, что он не будет против.

Меня зовут Петар Мартич.
Вчера вышел материал, в котором моя бывшая девушка, Анна Зосимова, говорит про наши с ней отношения, обвиняя меня в абьюзе, психическом и физическом насилии и манипуляциях в разных проявлениях. Спустя день я решился рассказать свою историю. Именно “решился”, потому что мне всегда казалось отвратительным и недостойным говорить о своей личной жизни публично и поливать некогда близкого мне человека грязью. Я был воспитан по-другому и всё еще с трудом могу поверить, что любовь может вот так вот на глазах превратиться в ненависть, при которой все средства для достижения своей цели хороши. Особенно, когда это не импульсивный крик души, а точечный и хорошо продуманный поступок, главным оружием в котором являются ложь и лицемерие, а целью уничтожение чьей-то репутации.
Когда я прочитал Анин текст, я был в полном недоумении от того как слаженно это читается. Я почувствовал себя героем фильма “Исчезнувшая”. А потом я вспомнил то, что она говорила мне неоднократно, когда мы смотрели всякие криминальные сериалы и фильмы про расследования.
“Мне всегда так нравились все эти истории про маньяков и серийных убийц. Мне кажется нет фильма, который бы я не смотрела. Я смотрела все документалки про Чикатило. Я постоянно представляю себе как я убиваю кого-то и как потом аккуратно избавляюсь от тела, продумываю всё до мелочей, как сделать так, чтобы меня не заподозрили, как уничтожить улики, прорабатываю историю до деталей.”
Наша с Аней история началась летом 2017 года в Москве. Мы познакомились в интернете, решили встретиться, после чего проснулись вместе в квартире, в которой она останавливалась. На следующий день я уехал в тур, а она вскоре уехала в домой в Киев. У нас родилась симпатия, следующий месяц мы активно общались в переписке. Когда я узнал, что она скоро приедет в Москву на какое-то время, я с радостью предложил встретить её.
Мы пошли ко мне домой завтракать, я убрал её огромный голубой чемодан к себе в комнату, чтобы он не стоял на проходе в небольшом коридоре.
У нас был секс. На вопрос поедет ли она ночевать к подруге, у которой собиралась остаться, она поставила меня перед фактом, что останется у меня. Её прямолинейность меня заинтриговала. А вот мне тогда прямолинейности явно не хватило. Сам того не осознавая, я оказался в изначально не очень комфортной ситуации. В первые же недели она требовала всё мое внимание, злилась, когда я предпочитал проводить время не с ней, хамила моим друзьям и мне публично, кричала на меня при людях. При этом мы были знакомы чуть больше месяца, а виделись чуть больше недели. Вскоре она рассказала мне историю про то как уволилась с работы, чтобы приехать и быть со мной. Я почувствовал огромный груз ответственности за поступок, о котором не знал и никогда не просил.
Через 2 недели она уже провожала меня в тур как парня, требуя от моих друзей следить за мной. Я тогда был другим человеком. Еще не умел говорить прямо о каких-то неловких вещах, проговаривать что-то, обозначать свои личные границы. Все компенсировало ее невероятное обаяние. Так я и оказался в отношениях, которых не хотел и к которым не был готов. У меня был трудный период: я сам недавно вышел из отношений, переехал, умер мой на тот момент близкий друг (Рома Англичанин), в нашей группе были разногласия. Я чертовски боялся быть один. Тем не менее, позже это станет самой большой и искренней любовью, которую я испытывал. Видимо, и так бывает.
Через пару месяцев отношений на расстоянии она предложила переехать ко мне в Москву и я согласился.
С самого начала я дал понять, что не способен и не готов обеспечивать нас двоих полностью и, что считаю, что оба партнера должны участвовать в общем бюджете. Эта тема всплывала снова и снова, но ничего не менялось. Сначала подобные заявления её злили и она откровенно с ними не соглашалась. Это можно было ожидать, Аня привыкла к другой модели отношений, где мужчина её поддерживал финансово больше, чем я мог себе позволить.
Потом, на протяжении пары лет она говорила, что ей трудно в новом городе и, что ей нужно время, чтобы приспособиться. Как можно возразить такому? Я ждал. Но в моменты, когда эта тема вызвала у нее неконтролируемую ярость я слышал и иные точки зрения. “Ты мужчина! Ты должен разобраться!”

“Значит больше зарабатывай, я не собираюсь делать то, что мне не нравится!”
“Я сейчас не вдохновлена, чтобы работать, понимаешь, я должна сама этого захотеть.”
“Ну так устройся тогда на работу тоже! Ты и сам ничего не делаешь!”
За все время наших отношений ощутимо она участвовала в нашем бюджете 2 или 3 месяца. За 3 года.
Выходит, я и правда “взял на себя обязательство по финансам” сам того не осознавая.
В истории, где я оставил ей 5 тысяч уехав в тур, Аня забыла упомянуть, что наш общий бюджет составлял 10 тысяч. И такие времена были.
Или рассказать другую историю, как также, когда я уехал тур, она без проса потратила мою заначку.
“Ну мне не хватило, что я должна была по-твоему делать?” Хотя бы сообщить?
Рассказ про бутылку вина тоже следует дополнить. Денег почти не было, я болел, пил антибиотики, соответственно не пил, не курил и просил её проявить солидарность. Аня каждый день покупала бутылку вина в Азбуке вкуса, выпивала её и курила у нас дома. В какой-то момент я устал от этого и сказал, что сегодня я не куплю тебе бутылку вина. Стоит заметить, что после, когда она перестала курить сигареты, у нас дома было строго запрещено курение. Все гости, без исключений должны были курить в подъезде. Я с этим не был согласен, но каждый раз спорить тоже не мог.
Аня много говорит про мое нежелание идти на терапию. Но она забыла, что я ходил на терапию на протяжении 3 месяцев. И она тоже. На два или три сеанса. После первого она сказала, что проработала все свои главные проблемы. Врач порекомендовал ей какие-то книги, к которым она никогда не притронулась.
К сожалению, моя терапия тогда продлилась недолго. Группа на время закрылась, концертов не было и я не мог её себе позволить. Сейчас, как человек на 8 месяце терапии хочу сказать следующее: “Ребята, когда речь идет о ментальном здоровье, скупиться нельзя. Лучше отказать себе в чём угодно, нежели отказываться от терапии.”
На протяжении длительного времени у меня были страшные проблемы с желудком. Я сидел полтора года на строжайшей диете, пил кучу лекарств. За это время я похудел на 10 кг. Я делал всё что от меня требовали врачи, но лучше никак не становилось. Не так давно, я услышал мнение специалиста о том, что это всё было на нервной почве. После нашего расставание я перестал пить таблетки и больше в них не нуждаюсь.
Как-то раз, когда мне нужно было ехать утром на гастроскопию. Мне было страшно. Аня вызвалась ехать со мной. Я рассчитал сколько нам нужно времени, чтобы успеть, поставил будильник. Она проснулась немного раньше будильника и начала меня поторапливать. Я сказал, что мы везде успеваем и, что я встану через 10 минут, как и планировал. Аня столкнула меня двумя ногами с кровати и начала орать. Утром она всегда была в плохом настроении и злилась из-за всего. “Я такая с утра, просто прими это и не трогай меня.”
Мы поругались, у неё случился срыв и она закрылась в ванной. Когда она перестала мне отвечать, я испугался, начал биться в дверь и просить сообщить, всё ли с ней в порядке, узнать, что она здорова и в сознании. Аня вылетела с криками, разбила окно голыми руками и расцарапала мне лицо. Благо не стеклом, а руками.
Подобные вещи, к слову, были не редкостью. Аня могла прибегнуть в физическому насилию. Я почему-то всегда это игнорировал. Мне тогда казалось, что нет ничего страшного, если девушка дала тебе пощечину, расцарапала или даже ударила кулаком. Как-то раз она разбила нос девочке возле бара Сосна и Липа, за то, что та обняла меня при встрече.
В её истории про вывихнутый палец, после фестиваля Боль, действительно имела место быть ссора. Я пытался успокоить её, в ответ на что она вывихнула мне палец. Я не прижимал её к асфальту. Позже она со смехом скажет нашей общей подруге: “ха-ха, кажется, я в белке сломала Петару палец.”
Хотя не уверен, что у Ани когда-либо были настоящие подруги. Они менялись раз в пару месяцев. Сначала она с кем-то дружила и поливала грязью свою предыдущую подругу, а потом с новой поливала эту. Мне было жаль, хотелось, чтобы у неё были друзья вне наших отношений, мне кажется это необходимым для здоровой связи, но всё внимание приходилось на меня и от меня требовали того же. Например, если на каком-то мероприятии она переставала быть в центре внимания, она сразу требовала, чтобы мы поехали домой.
Проводить время без неё тоже было непозволительной роскошью. Она регулярно читала мои переписки и была против того, чтобы я виделся с другими людьми без её присутствия.

Что касается насилия, за все отношения, что у меня были с Аней или какой либо другой девушкой я ни разу не позволил себе рукоприкладства. Но был один случай, описанный ею, который я не могу обойти его стороной. Произошел он летом 2017 года на фестивале Боль. Все были выпившими и на взводе, Кирилл с Соней ругались, наше выступление уже началось, но мы никак не могли выйти на сцену из-за их ссоры. Я просил Соню поговорить после концерта, но она не переставала кричать и толкаться. Тогда я дал Соне пощечину. Мне стыдно за этот поступок по сей день. Я извинился перед ней в тот же вечер, мои извинения были приняты и мы поддерживаем общение до сих пор. Я никогда не поступал так ни до этого, ни после. Я осуждаю подобное поведение и призываю всех не опускаться до такого. Аня рассказывает эту историю как свидетель, хотя мы в тот момент даже не были знакомы. И знает она её только с наших с Соней слов. После выхода Аниного текста я связался с Соней, чтобы убедиться, что мы видим эту ситуацию одинаково и получил утвердительный ответ.
Засовывал ли я кому-то “ствол в рот и просил извиняться на коленях”? Нет, нет и нет. Художественный вымысел. Не понимаю, как такое вообще можно придумать.
Нравился ли мне её проект “На Лицо”. Нет, никогда не нравился. Но тем не менее я поддерживал его. Я устроил её первый концерт в Москве в клубе Powerhouse, я договорился с дистрибьютором, чтобы этот материал появился на музыкальных сервисах, я помог ей оказаться в лайн апе летних фестивалей. Почему?
Потому что я любил её и мне было важно, то, что было важно для неё.
Ударил ли её Рома тогда нашем концерте в Агломерате? Меня рядом не было, я был на сцене, но очевидцы в лице моих ближайших друзей, которым абсолютно незачем было его выгораживать, говорили, что такого не было, что они случайно столкнулись на лестнице. Но мне тогда было неважно. Как только я увидел своего друга детства после концерта, я без каких-либо разговоров ударил его по лицу. Настолько я был влюблен. Мы потом лежали с Аней в кровати, а я плакал и говорил, как же так, что я за человек такой, какой пример подаю.
А она говорила, “ты все сделал правильно, он очень плохо себя вёл.”
Наш совместный музыкальный проект был самым душевным, но в тоже время самым трудным над чем я работал. Это были такие искренние песни, такая уникальная точка пересечения. Но работать с партнером оказалось гораздо труднее, чем я думал. Все мои попытки высказать точку зрения, дать совет, попытаться что-то скорректировать были восприняты крайне болезненно, хоть я не покушался на Анину свободу и идеи.
Не понимаю, почему она упоминает людей участвовавших в этой записи, предварительно не обсудив это с ними. Наверное, главный памятник нашим отношениям это этот альбом. Луч света в темном царстве. Хорошо, что хоть его уже не получится изгадить и запятнать.
Прошло 3 года. Мы так и не смогли найти компромисса по многим вопросам. После очередной ссоры вызванной накопившимся комом недосказанности, мы поговорили и решили, что время разойтись. Мы все проговорили, я переехал к Кириллу, чтобы она могла спокойно жить в нашей квартире, пока ей не будет удобно съехать и, казалось, разошлись без драмы. Через пару дней у меня был секс с другой девушкой.
После того как мы расстались. Эта та самая история, которую она поддает, как измену, из-за которой мы разошлись. Меня не столько расстроило, что она повесила этот ложный ярлык на это событие, сколько тот факт, что она игнорировала реально существующие проблемы, которые всплывали снова и снова за те 3 года.
Однако, я рад, что эта ситуация произошла, хоть я и чувствовал только боль и разочарование. Иначе это никогда бы не закончилось. Нам было плохо вместе, но мы не находили сил расстаться. Это и правда были созависимые отношения.
Мы тогда много разговаривали, перед расставанием. Извинялись за плохое, благодарили за хорошее, много плакали, но вроде как смогли отпустить.
В августе 2020 года она уехала в Киев. Я помог ей финансово с переездом, периодически отправлял деньги для ухода за собакой. Через 3 месяца мы попробовали возобновить общение. Меньше всего мне хотелось расставаться врагами, с обидой в сердце. Я хотел увидеть собаку, мы предварительно говорили, что я смогу её брать периодически. Я очень скучал по Липе, ведь я воспитывал её и очень привязался.

Мы увиделись. Сначала казалось, что все в порядке и надежда на дружбу есть, но потом оказалось, что она всё еще не остыла. Мне тоже стало очень трудно. Мы поговорили и решили не общаться, чтобы не мучаться.
А вот следующие месяцы происходило самое мерзкое (до того как вышла вчерашняя статья, конечно). Раз в неделю она писала про меня гадости в соц сетях, раз в неделю писала мне с признаниями в любви. Я был везде заблокирован, она изредка меня убирала из бана, чтобы написать что-то, а потом возвращала. Особым был момент, когда она сделала стенд ап, в котором высмеивала подробности нашей личной жизни, меня и, что особенно больно, мою маму. Я проглотил и это. Я понял, что человеку плохо и что она так борется со своим горем, не стал никак реагировать. Когда перед следующим её стенд апом, администрация клуба, связалась со мной и спросила не хочу ли я, чтобы они отменили это мероприятие, ибо мы с учредителями близкие друзья и им неприятно, что такая грязь происходит у них в заведении, я сказал нет. Пусть это останется на её совести, думал я. Кто я, чтобы кого-то в чем-то ограничивать. За это время я не сказал про неё ни одного дурного слова никому и просил в моем присутствии не оскорблять ее и не комментировать ее поведение.
Даже несмотря на стенд ап, через пару месяцев я принял её предложение возобновить дружеские отношения, после того, как мы случайно встретились на одной вечеринке. Желание всё всегда делать правильно и красиво не покидает меня всю жизнь и не покинуло и тогда. Однако, через пару дней дружеская переписка снова переросла в признания и я понял, что она все еще любит и, что лучше нам не общаться и не мучаться.
Мы откровенно поговорили, я сказал, что очень ценю всё, что между нами было, но мне кажется эта история закончилась для меня.
Сказав “спасибо”, она вновь сменила тактику и через неделю, когда мы с группой снялись для благотворительного фестиваля “Не виновата” в поддержку пострадавшим от домашнего насилия, она сказала организаторкам, что считает наше участие в таком фестивале оскорбительным и обвинила меня в абьюзе и моральном насилии. К моему великому сожалению, нас сняли с фестиваля, а она уже перенаправила свое внимание на меня и строчила обвинения и требования. Она говорила терминами, которые раньше не употребляла, противоречила тому, что говорила буквально неделю назад в личном разговоре, обратилась к повестке, которую высмеивала на протяжении всего нашего знакомства. Это звучало странно из уст человека, который неоднократно издевалась над внешностью других девушек и идеями феминизма в целом, как в личных разговорах, так и публично. Тут я понял, что так может продолжаться бесконечно и прибегнул к ранее неиспользованному методу - “заблокировать”.
Организаторки фестиваля не стали делать сложившуюся ситуацию публичной, я не дал Ане желаемого ответа, а её “история” осталась неуслышанной. Предварительно удалив все наши переписки и в очередной раз везде меня заблокировав, она дала вот это самое интервью Вондерзину.
Вдобавок, я хотел бы сказать несколько вещей.
Как бы я не был расстроен и сломлен, я не могу говорить только о плохом. Аня многому меня научила, я не был бы тем, кто я есть без неё. Да, у нас были непростые отношения, мы часто спорили, ругались, кричали, швыряли вещи. Оба. И это ненормально и неправильно. Люди так не должны жить. Я много месяцев хожу на терапию, работаю над своими негативными качествами и привычками, учусь слушать, находить компромиссы, сглаживать углы, но при этом говорить прямо о своих чувствах и желаниях, не идти против себя. Я надеюсь, она тоже. Возможно, этот опыт научит нас чему-то и в будущем мы будем более счастливыми людьми. Я всё ещё желаю ей гармонии и внутреннего спокойствия.
Вторая вещь, которую мне хотелось бы сказать это то, что очень жаль, что такая реально существующая и глобальная тема как домашнее насилие, которая не получает должного внимания в России, может так легко быть использована в личных целях. Знайте, что пользуясь этой страшной повесткой в целях мести или собственной выгоды, вы оскорбляете всех людей, которые когда-либо подверглись реальным зверствам и не нашли справедливости.

Рассказать друзьям
10 комментариевпожаловаться