Views Comments Previous Next Search

ИнтервьюOsome2some о понятной моде и безумных ценах

«Хочется, чтобы девушка просто оделась и красивая пошла. Не надо девушке морочить голову»

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
 — Интервью на Wonderzine

Анна Андриенко и Наталья Бузакова основали марку osome2some в 2009 году, под которой выпускают лаконичную одежду для повседневности. Их знаковой вещью являются уютные пальто; они представлены в пространстве «Ткачи» и в московском шоу-руме марки. Не имея специального образования, девушки создали одну из самых коммерчески успешных российских молодых марок на собственном энтузиазме и без сторонних инвестиций. Мы поговорили с osome2some о том, как в России делать моду прибыльным предприятием, какие препятствия создают байеры, нужно ли молодым дизайнерам участвовать в трейд-шоу и как ничего не бояться.

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 1.

олеся ива

 

 

Анна Андриенко
и Наталья Бузакова

   

дизайнеры марки Osome2some

 

 

 

 

 

 

 

 

Анна Андриенко и Наталья Бузакова запустили успешную марку без дизайнерского образования и инвестиций

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 2.

 

Давайте сразу с главного: как быть русскими дизайнерами и не прогореть?

У дизайнера любого бренда всегда есть собственные коммерческие ходы — как жакет Стеллы Маккартни. Это вещи, за счет которых ты делаешь кассу, ДНК марки. Важен хит, Знаковая Вещь. Некоторые очень хорошо выезжают на монопродуктах — потому что это просто понятней. Кто-то делает воротнички, кто-то — свитшоты. Окей, сделай свитшот, но с интересом, с любовью. Нельзя просто взять и начать делать свитшоты, налепить на них хипстерский логотип и продавать. Получается все такое модное, а не трогает. Вряд ли что-то выйдет, если ты решил быть дизайнером потому, что это модно, или фотографом потому, что тебе нравятся какие-то снимки и ты хочешь так же снимать. Иногда бывает и так, что есть начальные инвестиции, а кайфа нет все равно, потому что нет изначально мотивации.

Еще проблема с ценами: считается, что многие русские дизайнеры неоправданно дорого стоят.

Как пример можно взять плеяду киевских дизайнеров: среди них есть несколько безусловно коммерчески успешных, как Bevza, в коллекциях которой можно найти вещи за 1000 евро. Но за этим стоит качество, кампании, показы — эти цены обусловлены силой устоявшегося бренда. Молодые марки, которые устанавливают настолько же высокие цены, редко выходят в прибыль, у молодых дизайнеров очень завышенная стоимость. Разумеется, она складывается из цены ткани, которую они закупают, работы швей, стоимости показа, пиара. Все это вкупе составляет невероятную сумму, которая выливается в неподъемные цены на вещи, которые не будут покупать.

Потому что зачем тратить столько на неизвестное имя, если за столько же или даже дешевле можно купить вечернее платье Carven.

Мы, конечно же, тоже столкнулись с такой проблемой, через все это прошли. У нас была зарплата 5 тысяч рублей в месяц у каждой, потому что все деньги мы вкладывали только в марку и сами жили впроголодь. Но, кроме как ждать и терпеть, другого варианта нет. К тому же у нас всегда были невысокие цены. Наше знаковое пальто сейчас стоит в пределах 15–20 тысяч рублей. Условное пальто Carven в Москве будет стоить дороже на порядок, 25–30 тысяч. Это тяжелая большая вещь.

Вещи из коллекции
Osome2some SS14
Обувь:

Banya Concept Store

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 3.

 

То есть у демократичной марки больше шансов стать прибыльной? Когда вообще вы стали зарабатывать на своей одежде?

Совсем недавно. Мы одновременно открыли магазин в Москве, переехали в Питере в маленький магазин. Просто какой-то божественный пазл сложился, важная деталь которого — прокачать производство. Дизайнер не может размещать свой заказ на сторонних производствах, это просто невозможно. Ты же не можешь ничего отследить. А еще наша гордость, что у нас швеи очень хорошо получают. Нам важно, чтобы те, кто с нами работали, были довольны, так что у швей зарплаты почти как у нас. К тому же все швеи приходят к нам на показ, даже на бэкстейдж. Это люди, которые давно в деле, работали еще в крупных домах моды того времени, старой закалки, у них очень высокий стандарт качества, четкий подход.

И что конкретно нужно сделать, чтобы ситуация стабилизировалась и люди наконец смогли позволить себе ваше пальто?

В первую очередь приходится преодолевать недоверие клиентов к русским маркам. Многие считают, что в России в первую очередь важен не дизайн, а качество — особенно такой подход процветает в Петербурге. Самое странное, что людям важно даже не то, что эта вещь будет носиться долго, а просто сам факт, что она качественно сшита. Раньше нам постоянно говорили: «Ой, у вас такое хорошее качество». Хотя на самом деле очень мало кто покупает вещи из-за их качества — дизайнера покупают за дизайн. Предположим, я приезжаю в Париж и вижу в магазине вещь. Она мне нравится настолько, что я понимаю, что не могу без нее жить, и мне вообще наплевать, когда она развалится. Может, я такой человек, может, есть люди более практичные. Так или иначе, у нас сформировался круг постоянных клиентов, которые покупают у нас абсолютно все. Их не так много, но они настоящие приверженцы бренда, буквально влюблены в него.

Откуда такие люди берутся? Как они о вас узнают?

Они появились у нас года полтора назад и с тех пор с нами вместе. Показ на Aurora Fashion Week это подтвердил — выходя за пределы бэкстейджа ты видишь, что половина гостей показа одета в твои вещи. Мы не знакомы с ними, мы не живем в магазине и не продавали им вещи лично. Но они носят наши тотал-луки. Это не то чтобы зрелые девушки-женщины, но они все очень состоявшиеся и самодостаточные. Я летела из Милана с нашей клиенткой, чего я тогда не знала, она сидела, так долго на меня смотрела, а потом говорит: «А вы Наталья, дизайнер бренда?» Я выложила ее пальто в инстаграм, и мы с ней разговорились. Она сказала: «А я, наоборот, оставила заначку, ну зачем мне Dolce & Gabbana, я лучше к вам пойду».

То есть аудитория русских дизайнеров просто пресытилась, у них все уже есть?

Да, конечно. И они не хотят носить вещи-клише, как розовое пальто Carven. Мне кажется, что им нравится, что есть герои своего времени. Зачем покупать вещи марки, над которыми работает сотня неизвестных тебе людей, когда рядом есть живые, настоящие, которые ходят с тобой по одной и той же земле. Они же чувствуют, что помогают нам. Точно так же нет никакого смысла производить впечатление на какую-то мифическую аудиторию.

И в скольких экземплярах вы в среднем выпускаете одно пальто?

Зависит от модели, конечно. Есть суперхитовые, например, классическое бежевое пальто, которое висит у нас в магазине на манекене, мы его производим три года уже безостановочно, даже невозможно сказать, сколько экземпляров отшили. А есть какие-то модели, которые, наоборот, единичны. Например, косуха из винтажной ткани Missoni, похожей на ковер. Нам удалось ухватить ее в Италии и мы не смогли удержаться. Их будет штук 15–18 всего.

 

 

 Я шила с детства, и Аня тоже. Мы дружим со школы,
с пятого класса, то есть уже двадцать лет

 

 

15 бомберов — это хороший объем для российского дизайнера, учитывая, что многие марки по одной, две-три вещи шьют.

Нет, здесь вообще другая история. Бывает, что в день покупают несколько штук бежевых пальто. Один продавец наша мама, во-первых. Она нам как раз-таки помогла поменять клиентскую базу. Потому что мы очень долго сидели на хипстерской диете: мы молодые, открытые, и к нам, естественно, притягивались такие же молодые, открытые и бездельники. А мама пришла и немного внесла ясность, сказала: «А вы не понимаете, что одежда не для этих людей просто?» Она начала работать в магазине и своей энергией притянула более взрослую аудиторию.

Из чего все-таки складывается доступность вашей вещи? Ткани подешевле?

Мы не продаем вещи в других магазинах и поэтому держим такие цены. Если магазин захочет выкупить это пальто, оно будет стоить в итоге 40 тысяч, а так у нас есть возможность продать его нашим клиентам за 20. Нас хотят классные магазины, но чего они хотят? Чтобы мы сравняли цены. А мы не хотим. К тому же у большинства позиция «русские дизайнеры только на реализацию». А мы говорим: «А чем мы хуже — тем, что отшиваемся в России, а не в Китае?» — как плевок какой-то. Мне кажется, неуважение какое-то. Сами тоже русские, а русским как-то похуже. Мы на это не идем, пускай лучше все будет медленнее раскручиваться. Может быть, у нас своя такая тема, может, мы и не будем никогда нигде продаваться.

А какое у вас образование?

Экономическое.

И как вы придумали марку?

Я шила с детства, и Аня тоже. Мы дружим со школы, с пятого класса, то есть уже двадцать лет. Мы встретились на Ибице и я ей сказала, что хочу все бросить, надоела эта чертова офисная работа. Аня говорит, что ей тоже и что ей снился сон магический, где я куда-то уезжаю. А я говорю: «Я как раз собралась в Индию». Она говорит: «И я с тобой». И мы поехали. Взяли лекала, какую-то маленькую коллекцию и поехали специально в Варанаси, это город на реке Ганг. Нам рассказали, где купить что. Мы там офигели вообще, конечно, от Индии. Там стоят производства, которым по триста лет, семейные фабрики, делают необработанный шелк, который закупал весь французский двор. Мы купили этот шелк-сырец, взвалили его на себя и на рикше доехали до вокзала, чтобы ехать в Непал. Доехали сначала на поезде, потом пересели в дживс. Из него мы пересели на рикшу, рикша подвез нас к границе, говорит: «Ну все, выходите». В общем, мы приехали в Непал, в Катманду. Нам рассказали, куда нужно пойти, что там на Трик-стрит куча маленьких фабрик, где можно сшить коллекцию очень недорого.

А еще пока мы были в Варанаси, мы пошли на концерт Закира Хусейна с приятелем из Англии, к которому мы в принципе и приехали в Варанаси. И вот нас, единственных девушек на этом концерте, фотографируют для местной газеты — потому что идет праздник Шиваратри и индийские девушки уже три недели, как не выходят из дома. Потом Леон, этот наш друг-англичанин, приехал в Непал и привез нам газету с нашим фото и подписью «Awesome threesome: Anna, Leon and Natalia». Так родилось наше название, мы просто убрали Леона. Он, правда, обиделся немного.

В общем мы уже были на низком старте, привезли все отшитые вещи в Петербург, устроили себе фотосессию, где мы с Аней раскрылись как модели. Это, мне кажется, мечта любой девочки, — сняться с серьезным лицом. Мы еще такие пухленькие, коротенькие, но позировали. Потом завели страницу на майспейсе, хотя он вообще для музыкантов, и уехали в Лондон. Пошли, естественно, в Камден, устроились там на продажу вещей, отгородились столом, распечатали фотографии с фотосессии.

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 4.

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 5.

Osome2some о понятной моде и безумных ценах
. Изображение № 6.

osome2some FW14

 

Там можно просто так прийти и поставить стол?

Да, это же маркет. Мы познакомились с Фумие Кимурой, конструктором у Маккуина, фанаткой Индии, космической женщиной вообще — японкой строгого стиля, при этом с дредами. Мы ей говорим: «Фумие, научи нас пиджак строить». Пиджак, плечевое изделие вообще — это наше все теперь. Там все рядом и все возможно, Лондон реально расширил нам горизонты. Мы купили швейные машинки, Фумие всему нас научила. У нас стилист Бейонсе покупал топ, когда мы просто на дороге раскладывались. Там все рядом: например «о, Вивьен Вествуд пошла». Когда ты сидишь в России, у тебя ощущение, что это все где-то далеко, все невозможно, очень страшно, это какие-то полубоги.

И что дальше? Вернулись, решили делать марку в России?

Мы потом еще раз поехали в Индию, жили в Гоа, работали на ночном маркете. Кстати, в Индии у нас появились первые байеры, американцы, которые нас позвали на Burning Man. Потом мы вернулись в Россию, сразу же потеряли паспорта и поняли, что пора здесь остаться. Как-то просто пришло время, мы успокоились и заземлились.

Как вы вообще придумали, что будете шить базовые вещи, такие универсальные хиты, пальто?

Вообще нам очень круто удается работать с плотными тканями, двойными шелками, дублированными. Это уже факт. Потом еще эта эстетика, помните, мама, пальто, 80-е, они всех воспитали, что пальто — это вещь. Я помню, что у мамы было десять пальто в гардеробе, папина зарплата уходила на мамино пальто. Это как-то знаково очень. Ты надеваешь — ты сразу леди. Мы продаем пальто даже летом! На «Ламбаде» у меня в плюс сорок была очередь, чтобы примерить пальто. Все девушки мокрые стояли в купальниках и пальто.

Допустим, бежевое пальто всегда будет пользоваться популярностью, Но вы пытаетесь строить какую-то экономическую стратегию?

Мы интуитивно что-то чувствуем. Просчитать в России ничего невозможно. Сейчас большой интерес к нижней группе. Платья, рубашки очень круто продаются. По цветовой гамме, мы тоже обратили внимание. Например, люди только сейчас на голубое разошлись, а мы еще три года назад сшили голубое пальто. Я не понимала, как без него жить, рулон ткани пролежал, а потом ажиотаж. Тренд пошел давным-давно, а дошел только сейчас. Люди должны привыкнуть, видимо. Нам тоже нужно подстраиваться. Нас мама все время за это ругает — то же бежевое пальто нам надоело, но спрос есть. Иногда идешь по улице, на тебя идет девушка в этом пальто — это офигенно красиво, действительно. Хотя как дизайнеру хочется разойтись, естественно.

 

 

 Если в России такие правила, то проще
подстраиваться, идти небольшими шагами

 

 

но Вы к этому шли фактически шесть лет, прежде чем выстрелило.

Да, мы поняли, что не надо делать закат солнца вручную и пытаться изобрести то, чего здесь нет. Если в России такие правила, то проще подстраиваться, идти небольшими шагами. Делать, например, показы и приглашать туда своих клиентов, которым правда приятно, когда они все эти вещи видят на подиуме. Может, и произойдет какой-то прорыв, может, это, действительно будут иностранные байеры.

Вами вроде бы заинтересовались Opening Ceremony?

Да, они как раз сейчас ждут лукбук. Они в принципе специально к нам и Леониду Алексееву приехали.

Но он сейчас вообще какой-то другой историей занимается.

Да, он для МЧС делает форму в Москве и вообще переехал, кажется. Даже наш поставщик тканей спрашивал: «А где Леонид Алексеев? Раньше так много покупал».

А что вы думаете про эти большие выставки, куда дизайнеры приезжают, делают свой уголок? 

Русский дизайнер к этому не готов, для этого нужен очень мощный финансовый бэкап. Нужно показать договор с производством, подтвердить мощность этого производства. Трейд-шоу очень требовательны. Мы однажды решили поучаствовать в «Рандеву», это очень крутое трейд-шоу в Париже. Захожу к ним на сайт, написано: «Извините, я уехал в кругосветное путешествие, поэтому в ближайшее время трейд-шоу не будет». Мы такие: как? А вот так. Понятно, что это все делают люди, не роботы какие-то. Но если серьезно, на все эти трейд-шоу нужно ездить лет пять подряд, где на это брать деньги? Здесь все понятно. Здесь в воскресенье мы сделаем семпл-сейл, придут люди, мы нальем всем шампанского. Мы же маленький бренд, что мы будем распыляться? Пока надо смотреть реально на вещи.

Насколько для вас важны мировые тренды? Или в России все идет своим путем?

Естественно, мы наблюдаем за тем, куда движется мода: так, пастель пошла, эту гамму мы добавляем. Это естественно. Но нам кажется, задача дизайнера — создать свою вещь, без которой человек не сможет жить. Когда мы, например, сделали рубашку с открытой спиной с баской, девушки спать не могли. Все приходили и реально была очередь. Или летнее пальто из тонкой шерсти. Или вот сейчас мы сделали наше знаковое объемное пальто-кокон из двойной органзы с глубоким вырезом. Оно просто фантастическое. Естественно, девушка не может без него жить. Но мы о таком тренде даже не догадывались. Хочется, чтобы девушка просто оделась и красивая пошла. Не надо девушке заморачивать голову.

   

фото:
Дмитрий Писоцкий

Продюсер:
Люба Козорезова

Стиль:
Олеся Ива

 

модель:
Алина/Tann

волосы и макияж:
Марья Козлова

 

Вещи дизайнера можно найти в санкт-петербурге: 
«Ткачи», 1 этаж, наб. Обводного Канала, 60

Выражаем благодарность за помощь в организации съемки и интервью команде
Aurora Fashion Week

 

Рассказать друзьям
2 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.