Views Comments Previous Next Search

ГероиниСофия Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории

Как найти свой голос в семье знаменитостей

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории — Героини на Wonderzine

ТЕКСТ: Алиса Таёжная

На завершившемся Каннском кинофестивале София Коппола получила режиссёрский приз за драму «Роковое искушение», которая доберётся до российского проката в конце июля. Это её третья крупная награда после «Оскара» за лучший оригинальный сценарий («Трудности перевода») и главного приза — «Золотого льва» — на Венецианском кинофестивале за «Где-то».

Не считая Копполы, в истории Канн приз за режиссуру женщина получила лишь однажды — в 1961 году. Тогда за фильм «Повесть пламенных лет» была награждена наша соотечественница Юлия Солнцева. Если начало карьеры Софии Копполы сопровождалось снисходительными комментариями в духе «дочь сами знаете кого», то через двадцать лет её решимость и способности на съёмочной площадке уже никем не оспариваются. 46-летняя Коппола — одна из немногих женщин-режиссёров современности, которые на слуху даже у далёких от кино. Разбираемся, в какой момент it girl и героиня светской хроники нашла себя в кино и что из этого получилось.

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 1.

 

«Я хочу поблагодарить Романа (Копполу, брата и продюсера Софии. — Прим. ред.) и друзей, которые подбадривали меня, когда я застряла на двенадцатой странице», — София Коппола обнимает статуэтку «Оскара» за лучший оригинальный сценарий. Хрупкая, в простом и изысканном чёрном платье, за несколько месяцев до этого она выиграла престижные номинации на «Золотом глобусе», но всё равно выглядит застигнутой врасплох и не удивляет красноречием. Спасибо папе, спасибо маме, спасибо всем, кто в кадре, — в Софии Копполе с важной наградой можно разглядеть всё, кроме гордыни и самоуверенности.

Это её первые шаги в мире кинопремий и профессионального признания: в неё начинают верить после того, как годами верили только упомянутые родители и друзья. С самого начала в разговорах о Софии Копполе первыми всплывали пересуды о кумовстве: заниматься кино, когда твой отец — признанный классик, значительно проще, и София это никогда не отрицала. Однако далеко не все дети великих людей с хорошим наследством умеют распоряжаться привилегиями — и в этой обстоятельности ей можно только позавидовать.  

 

 

Любимый ребёнок
в большом доме 

Путь Софии — это сценарий счастливого ребёнка из знаменитой семьи, которого воспитывали так, что творчество казалось самым разумным из занятий. В интервью, которые Коппола до сих пор не жалует, она вспоминает не только отца, на съёмочную площадку к которому могла прийти в любой момент, но и маму, верившую, что её дочка ни в чём не уступает братьям. 

Детство и подростковые годы Софии прошли бурно: тогда случились и стажировка в знаменитом модном доме, и дружба с главными рок-героями поколения, и быстрый визит в киношколу. Коппола очень много тусовалась и дружила со всеми, за кем неустанно следили с конца 80-х, от перспективных дизайнеров до звёзд MTV. В идиотском телешоу начала 90-х «Hi-Octane», которое София снимала со своей подругой, другим знаменитым ребёнком Голливуда, Зои Кассаветис, были кривляния, расслабленная уверенность в себе и полное отсутствие страха перед камерой — правда, в интервью самим Софии и Зои сказать было особо нечего: бросалось в глаза, что заниматься всякими глупостями в компании Sonic Youth или Beastie Boys им нравилось куда больше, чем производить впечатление на телеведущего.

Метавшаяся между музыкой и шоу-бизнесом, София поначалу отмела кино: она хотела заниматься модой и даже запустила собственную линию одежды, которая до сих пор продаётся в Азии. Мало кто из родителей позволяет детям начинать и бросать дела десятки раз, и в жизни Копполы было много попыток заняться чем-то кроме кино: после роли в «Крёстном отце — 3» и издевательств в прессе, мол, папина дочка играет хуже полена, София думала о чём угодно, только не о собственных фильмах. Всё изменилось, когда в её руки попал бестселлер «Девственницы-самоубийцы» о пуританской семье в Мичигане, где дружные и красивые сёстры-подростки смогли выпутаться из системы домашнего насилия только ценой собственной жизни. София к тому моменту уже работала с видео и сняла свой первый метр, но решила, что станет режиссёром, только когда зависла над книгой о поломанных детских судьбах: экранизировать её она решила во что бы то ни стало. 

 

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 2.

 

Артикулированный
женский взгляд

Копполе несвойственно нахваливать или объяснять свой выбор, но несложно заметить, что женский взгляд на историю для неё принципиален. В каждом из фильмов режиссёр вводит не только сильных и хорошо прописанных (Копполой же) героинь, но и нарочито отказывается форсировать события по заветам Роберта Макки. С первого короткого метра «Lick The Star» о банде тринадцатилетних оторв София хочет рассказывать истории, где переживания героинь соотносятся с её личным опытом и всеми стадиями взросления, которые она прошла, пусть у всех них за плечами разный опыт. От злой на весь мир девицы на пороге переходного возраста — к запертым в собственном теле и мире условностей обитательницам закрытого женского пансиона. Мир девственниц-самоубийц был совершенно непохож на тот, в котором воспитывалась сама Коппола, и ровно поэтому был ей так интересен. Семья Фрэнсиса Форда и Элеоноры меньше всего была одержима жёсткими запретами и идеей благочестия и никогда не разделяла детей на сыновей-любимчиков и дочку, которая должна просто играть по правилам.

В «Трудностях перевода» Коппола мягко балансировала между двумя главными героями, никому не давая преимуществ и раскрыв юную Скарлетт Йоханссон наравне с признанной звездой Биллом Мюрреем. Обоим героям она оставляет достаточно пространства, чтобы мы ощутили их отчуждённость и будничную скуку и вместе с ними захватывающе пронеслись по бурному ночному Токио, салонам игровых автоматах и зависли на той самой вечеринке, где оба небрежно поют караоке. 

В «Марии Антуанетте» Коппола приезжает в Версаль, чтобы снять не традиционный байопик с вытянутыми как струнка придворными, а страшную историю перевранной судьбы — девушки, отданной в заложницы в соседнюю страну в подростковом возрасте, хотя это тогда и называлось династическим браком. Её освобождение приходит через вечеринки, материнство, влюблённость, попытки почувствовать свою землю под ногами, где каждая её минута регламентирована, а статус, при всех официальных регалиях, ниже туалетного столика в собственной спальне. Мария Антуанетта, женщина в приказном порядке оказавшаяся не на своём месте, терпит крах, потому что не создана для той роли, которую на неё навесили взрослые.

 

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 3.

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 4.

София деликатно спрашивает: «А что же дочка? Разве ребёнок не может влиять на родителя?» — и отвечает камерным и очень тёплым фильмом о близости

 

Следующий фильм София снимает не о своих отношениях с отцом (как сплетничали во время выхода «Где-то»), а о том простом и компактном мире Лос-Анджелеса, в котором она выросла и с которым была слишком хорошо знакома. Рутина знаменитости прерывается, когда его навещает дочка — самый близкий и точно самый понимающий и ничего не требующий взамен человек, с которым главный герой почти не проводит время. Фильм о возвращении к себе через непосредственное общение и ничегонеделание разрывает традицию детско-родительских фильмов, где догматизм и травмы идут рука об руку. Вместо того чтобы отдать бразды правления герою отца, София деликатно спрашивает: «А что же дочка? Разве ребёнок не может влиять на родителя?» — и отвечает камерным и очень тёплым фильмом о близости, где мало что происходит. 

«Элитное общество» в руках Софии Копполы превращается из газетного заголовка в нахальное и бодрое кино о групповой динамике и преступлениях без наказания: Коппола недвусмысленно высказывается в этом кино о влиянии и привилегиях, о поколении калифорнийских подростков, мечтающих копировать и быть кем-то другим. И в этом опять-таки очень мало догмы и очень много верных комментариев о шестнадцатилетних — за ними София не переставала наблюдать всю свою карьеру. 

«Роковое искушение», показанное в Каннах, опять демонстрирует женский взгляд, и во времена четвёртой волны феминизма критики уже не стесняются задавать прямые вопросы Копполе о том, делает ли она феминистский проект, а она не отрицает, что переделывает классическую историю под себя. Оригинальный фильм «Обманутый» 1971 года, который сюжетно повторяет Коппола, снят с точки зрения мужчины, попавшего в ловушку собственной маскулинности и голодные до ласк руки жительниц женского пансиона. Среди нескольких героинь рассказчик всё равно мужчина — ситуация, отражающая нарратив того времени, который София Коппола сознательно сдвигает. Мы видим несколько возрастов женственности и проживаем отношения в замкнутой группе, где мужчина, чувствуя себя хозяином положения, на деле им не является. 

 

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 5.

 

Современный Голливуд
против Нового 

Одна из приятных черт Софии Копполы, очевидная в интервью и паблик-токах, — то, что она отлично знает, кому и чему она обязана своим успехом, и не пытается выглядеть ни автором, выгрызающим каждый новый фильм, ни наследницей, которой всё упало с неба. Она — режиссёр независимого кино с фильмами, не всегда собирающими кассу, делает кино от начала и до конца долго, муторно и в деталях: шесть лет — жизненный цикл её фильма от идеи до воплощения. Её главными помощниками в продюсировании всегда были брат Роман и отец — с которым её так любят сравнивать. 

Фрэнсис Форд Коппола — душа и мотор Нового Голливуда, одного из самых интересных течений в кино XX века, родившегося на обломках старой голливудской студийной системы. Выросшие как ремесленники в индустрии фильмов категории Б, Коппола и его сверстники (Скорсезе, Спилберг, Де Пальма, Фридкин, Кассаветис) первыми за многие годы утвердили за собой право окончательного монтажа — то есть полного контроля над всем снятым материалом и тем, что пойдёт в фильм. Они снимали ранние работы самостоятельно и знали цену каждому кадру, каждому актёру и каждой сценарной ошибке. Кому-то в этой ситуации чаще сопутствовал успех (Спилберг), у кого-то триумф чередовался с провалом (собственно, сам Коппола), кто-то тратил заработанные в голливудской индустрии деньги на продакшн неконвенционального кино (Кассаветис). Многие фильмы отца Софии проваливались в прокате, другие не получали признание вовремя, и, несмотря на иллюзорное всемогущество, поколение Нового Голливуда часто ходило по тонкому льду — балансируя между своим добрым именем, смелыми сценариями и желанием студий сваять раз в год несложный продюсерский проект, на который повалят все.

София Коппола — режиссёр независимого кино нового поколения, где лазейки для авторского видения остались те же самые. Как и отец, она настаивает на финальном монтаже и из-за этого отказалась от многообещающего диснеевского блокбастера «Русалочка». Чаще всего она держится за средний или маленький бюджет («Роковое искушение» стоит 10 миллионов долларов, «Где-то» стоил 7, а «Трудности перевода» — 4), представляя фильмы на фестивалях и не переживая о кассе. В интервью она часто подчёркивает, что женщины в киноиндустрии гораздо меньше нацелены на получение прибыли с фильмов и относятся к прокатной неудаче как ещё одной неурядице трудного и непредсказуемого бизнеса. Никакого желания снимать своего «Крёстного отца» у Софии нет, да и поколение умных голливудских режиссёров теперь выглядит иначе. Коппола окружена такими людьми, как Уэс Андерсон и Ноа Баумбах, была замужем за Спайком Джонзом — и это тот круг режиссёров, которые, несмотря на имя на фестивалях и в индустрии, тоже часто рискуют, проваливаются в прокате и сгибают пальцы крестиком, чтобы новый их фильм дал им спокойствие и возможности снять следующий.

Отцовские амбиции держать сценарий под контролем, писать его самостоятельно и обладать рычагами давления на продюсеров передались не только Софии, но и всему новому поколению авторского кино, где режиссёр — почти всегда автор идеи и финального текста. Акценты, правда, сместились: и если в Новом Голливуде ни одной очень успешной режиссёрской карьеры среди женщин не случилось (это был мужской клуб и сексистское время), то сейчас это редкий, но уже возможный сценарий (Келли Райхардт, Андреа Арнольд, Линн Рамзи — такая же важная часть фестивального движения, как и более раскрученная София Коппола). Плюс в съёмочных группах Софии Копполы больше половины участников — женщины, будь это продюсеры, операторы, костюмеры или просто помощники на площадке.

 

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 6.

 

Ключевое слово: уязвимость

С темой уязвимости София работает со своего дебюта «Девственницы-самоубийцы», где незащищённость детей от родителей — основа выживания системы. Именно с уязвимостью связаны главные открытия героинь и самые болезненные переживания: в момент, когда они хотят самостоятельно распоряжаться своими чувствами, их настигает неминуемый родительский контроль и порицание. В «Трудностях перевода» уязвимость обоих нелюбимых и одиноких главных героев бросается в глаза, но озвучивание ожиданий и чувств сделает их только печальнее, поэтому в их распоряжении — взгляды, песни, совместные невинные занятия, разговоры об отвлечённом и прочие полунамёки. 

Уязвимость Марии Антуанетты — в её гендере: эпоха предписывает женщине быть женой и матерью, и до рождения совместных с королём детей молодую девушку из Австрии просто не воспринимают как самостоятельного человека, она всегда ресурс для чего-то ещё. Трагедия играть роль, не ощущая привязанности к семье, — то, с чем беспомощная и напуганная героиня учится справляться, наращивая вокруг себя круг близких и единомышленников. 

 

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 7.

София Коппола:
Как выйти из тени отца, чтобы рассказывать женские истории. Изображение № 8.

Жить так, как будто наказаний нет и быть не может, — искусство, которым владеют только люди с привилегиями,
о чём самоиронично заявляет Коппола

 

Хрупкость отношений отца и дочери в «Где-то» подчёркивается временной ситуацией: мать оставляет дочку отцу на неопределённый срок и едва образовавшаяся нить близости может оборваться в любой момент. Их семья хрупка ещё и потому, что эгоистичный карьерный выбор отца даёт ему слишком мало личного пространства даже для него самого: ресурс внимания, любви, общего времени может исчезнуть в любую минуту. 

В «Элитном обществе» уязвимость — то, что питает драйв малолетних преступников, которые врываются в дома знаменитостей, чтобы померить туфельки Пэрис Хилтон или украсть сумку Меган Фокс. Их безнаказанность, конечно, рано или поздно кончится, но жить так, как будто наказаний нет и быть не может, — искусство, которым владеют только люди с привилегиями, о чём самоиронично заявляет Коппола. В «Роковом искушении» София примеряет уязвимость на всех героев по очереди: это и поранивший ногу солдат, который не может покинуть закрытое общество, не вылечившись, и небольшая группа женщин и девочек со стокгольмским синдромом, по очереди чувствующие свои собственные боль и удовольствие.

 

 

Талант совмещать всё и сразу

В юности София Коппола мечтала быть главным редактором модного журнала, и неспроста: её кругозор и взгляды на жизнь позволяют ей собирать фактуру для фильма, не спрашивая ни у кого совета. Ей не нужны подсказки, чтобы понять, что Брайан Ферри — идеальный саундтрек как для неозвученного свидания, так и заходного фона к рекламе с Имоджен Путс. Она отлично знает бунтарскую музыку 80-х, чтобы собрать альтернативный OST к концу XVIII века из New Order и The Cure. Ей достаточно быть самой собой, чтобы поплавать перед Юргеном Теллером в бассейне с флаконом духов Marc Jacobs: София такая спокойная, расслабленная и радостная, что продаёт идею духов, не тратя никаких усилий.

Она знает, как пробраться в Версаль на льготных условиях, чтобы снимать дворцы и парки, и находит идеальное применение оскароносному костюмеру Милене Канонеро. Она может превратить заметку о ворах из Vanity Fair в ненавязчивое эссе о духе времени и жажде одобрения — и берётся за палп-фикшн из сердца Нового Голливуда, чтобы расставить в нём любимых актрис Кирстен Данст и Эль Фаннинг. Она перерабатывает историю своего несостоявшегося переезда в Токио в грустную сказку о растерянных чужаках посреди города возможностей, где им ничего не хочется. И придумывает, как упаковать ежедневное голливудское разочарование в те счастливые моменты близости и неги, которые мы будем вспоминать в самом конце. В том, как объединять общие места из разных эпох и стилей, чтобы у них получилось новое значение, Копполе нет равных — как и в той деликатности, с которой она это делает.

Фотографии: Getty Images (1, 2), Eternity Pictures, NALA Films, Focus Features

 

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.