Views Comments Previous Next Search

Книжная полкаПарфюмерный критик Ксения Голованова
о любимых книгах

10 книг, которые украсят любую библиотеку

Парфюмерный критик Ксения Голованова
о любимых книгах — Книжная полка на Wonderzine

ИНТЕРВЬЮ: Алиса Таёжная

ФОТОГРАФИИ: Александр Карнюхин

МАКИЯЖ: Фариза Родригес

В РУБРИКЕ «КНИЖНАЯ ПОЛКА» мы расспрашиваем журналисток, писательниц, учёных, кураторов и других героинь об их литературных предпочтениях и изданиях, которые занимают важное место в их книжном шкафу. Сегодня своими историями о любимых книгах делится парфюмерный критик Ксения Голованова.

 

Парфюмерный критик Ксения Голованова
о любимых книгах. Изображение № 1.

Ксения Голованова

парфюмерный критик

 

 

 

 

Летом в южных степях у бабушки жара всегда стояла такая, что мы без сил валялись в саду под яблонями и читали

   

Читать меня вынудили обстоятельства, честное слово. Книги — единственное, что было у нас дома из развлечений, а дома я, будучи болезненным ребёнком, сидела, а ещё лежала, с градусником под мышкой, чаще многих. Летом в южных степях у бабушки никто из доверенных ей детей не болел, но жара всегда стояла такая, что мы без сил валялись в саду под яблонями и — правильно — читали. Выбор в деревенской библиотеке был невелик: либо романы Даниэлы Стил, либо советская агитлитература, либо школьная классика, которую и так приходилось проходить на уроках, либо скверная научная фантастика в смешных обложках. В итоге я выбрала сайфай и фэнтези — начала с плохих образцов, но в итоге на полках и в голове осело лучшее, например книги Филипа К. Дика и Нила Геймана. Этим жанрам, которые традиционно считаются литературным лоуброу, я благодарна за пожизненную прививку от снобизма, в том числе и читательского.

У меня есть друзья — прекрасные люди, которые, однако, совершат сэппуку тупым книжным корешком, если кто-то застанет их с вампирским романом. Я же никогда не стыдилась своих литературных предпочтений: в моём ридере есть и какой-то янг-эдалт, и книги Шарлин Харрис, и биопанк (особенно биопанк!). Последний отчасти удовлетворяет мой интерес к естественным наукам: в детстве я мечтала стать биологом, а потом всё-таки пошла на журфак. Теперь помимо фантастики и фэнтези я читаю много нон-фикшна для работы. К счастью, парфюмерная критика — во всяком случае в том виде, в котором она мне близка — плотно завязана на химии, физике и ботанике, и благодаря этим рабочим книгам я частично проживаю ту жизнь, которую в итоге не выбрала.

Парфюмерный критик Ксения Голованова
о любимых книгах. Изображение № 2.

 

Паоло Бачигалупи

«Заводная»

Генетика мне интереснее всего, так что я читаю много литературы по теме. Как результат, биопанк — любимый поджанр научной фантастики: в детстве я десятки раз пересматривала «Парк юрского периода», чуть позже — «Гаттаку» и «Обитель зла». К сожалению, литературный биопанк не очень богат на новых авторов: это трудоёмкий жанр, генную инженерию и прочие биотехнологии не взять нахрапом. Думаю, это одна из причин, почему Бачигалупи так долго писал свою «Заводную» — семь лет. Действие происходит в Бангкоке будущего, и этот Бангкок — один из лучших, если вообще не самый выдающийся портрет города за всю историю сайфая. Горючие ископаемые ожидаемо кончились, огромные территории затоплены в результате глобального потепления, миром управляют генетические корпорации, которые создают ГМО, устойчивые к биотерроризму.

Всё вышеперечисленное ложится фильтром на картины тайской столицы: рыночные прилавки бугрятся горами дурианов — и тут же продают рис с изменёнными генами, по улицам вышагивают водяные буйволы — а на фабриках работают мегадонты, воссозданные из ДНК мамонтов. От всего этого голова идёт кругом: как же здорово придумано, какие живые, правдоподобные детали. Проблема с Бачигалупи ровно одна: у него мало книг. К счастью, после «Заводной» вышла прекрасная янг-эдалт-дилогия, прописанная в той же вселенной: «Разрушитель кораблей» и «Утонувшие города». Прочитала её с восторгом и чуть не умерла от счастья, даже не представляю, что должно происходить с читателями-подростками.

 

 

Филип К. Дик

«Убик»

У Дика я прочитала всё, от рассказов и больших романов до журнальных интервью — не читала разве что письма, которые он строчил в ФБР и в которых обвинял Станислава Лема в пропаганде коммунизма. Дик пришёлся на сложные обстоятельства: его книгу, роман «Убик», принёс мне в больницу друг — вместе с дисками Боуи и своими фотографиями из роуд-трипа по Европе. Тогда меня только-только перевезли в обычную палату после сложной операции, ставили капельницы, чтобы приглушить боль. От лекарств я всё время дрейфовала между явью и сном, и всё казалось ненастоящим, как электроовца Рика Декарда — получается, свою первую книгу автора, которого сегодня назвали бы наркозависимым параноиком, я прочла под серьёзными анальгетиками.

Если пересказывать сюжет «Убика» — андроиды, духи, путешествия во времени, — то решишь, что это ахинея. А ведь это одна из самых красивых и осмысленных книг на свете, абсолютный идеал научно-фантастического романа, работа, за одно существование которой можно снять с научной фантастики стигму «низкого жанра». Собственно, для меня эта книга важна именно тем, что после неё я окончательно перестала стесняться читать сайфай.

Курт Воннегут

«Галапагосы»

«Галапагосы» часто называют самым печальным романом Воннегута. Сюжет действительно невесёлый: это антиутопия о последствиях экологической катастрофы. Сложно сказать больше, не испортив удовольствие тем, кто «Галапагосы» не читал, — сюжет у романа совершенно необыкновенный и страшно изобретательный, настоящая находка для большого сценариста.

Идея по-прежнему актуальна: Земля — хрупкий организм, который человечество с его большущими мозгами (их Воннегут в самом начале романа без обиняков называет основной проблемой) не смогло сохранить. С интеллектом всё хорошо («Прогресс — наша главная продукция», — писал Воннегут ещё в своём первом романе), а с душой не очень, и потому цивилизация обречена. По-моему, это лучшая книга об этике технического прогресса и одна из лучших — и самых смешных, несмотря на трагический сюжет — об эволюции.

 

 

Рэй Брэдбери

«Что-то страшное грядёт»

Эту книгу я исправно перечитываю раз в год, в конце октября — такую я завела традицию. Мне нравится синхронизировать своё чтение с литературным временем «Страшного»: там действие как раз разворачивается «в одну неделю октября», перед Днём всех святых. Поздняя осень вообще лучшее время для ужасов: мрачно, темно, в городе пахнет сырыми листьями, землёй и грибницей. А «Что-то страшное...» — это хоррор, пусть все ужасы в нём не натуралистичные, а скорее символичные.

Бредбэри волнует детство, точнее пограничное состояние между детством и юностью: многим его героям по двенадцать-четырнадцать лет, и персонажам «Страшного», которым предстоит пройти сложное испытание злом, тоже. Это возраст, когда, как считает Брэдбери, человек выбирает между светом и тьмой в своей душе: либо сдаётся тёмной половине, либо отстаивает то лучшее, что в ней есть. Мне очень близка эта книжка — думаю, этот сложный выбор все мы делаем каждый день.

Сюзанна Кларк

«Джонатан Стрендж и мистер Норрелл»

Издатели продавали «Стренджа и Норрелла» в качестве «Гарри Поттера для взрослых», но Роулинг до Кларк — как мелкому вредителю Малфою до Волан-де-Морта. Это историческое фэнтези — лучшее доказательство того, что низких жанров не бывает. Случаются прекрасные книги о вампирах, когда за дело берётся Энн Билсон и пишет роман «Suckers», о зомби — если автором выступает Колсон Уайтхед.

 

 

Джон Кракауэр

«В разреженном воздухе»

В своё время об этой книге мне все уши прожужжал муж, большой поклонник развёрнутых журналистских репортажей. «В разреженном воздухе» — свидетельство одного из участников злополучной экспедиции на Эверест 1996 года, которая оказалась самой трагической за всю историю коммерческих восхождений.

Книгу я в итоге прочитала в самый неподходящий момент: мне предстояла командировка в Руанду, где намечался лесной трекинг на высоте четырёх километров. Будучи астматиком, я скупила всевозможные таблетки от горной болезни и почти успокоилась, но уже в самолёте всё-таки решила прочесть «В разреженном воздухе», чьи герои постоянно страдают от кислородного голодания. В Африку прилетела в ужасе, но и в восхищении: ужасно стыдно, что книга тебя захватывает, как триллер, хотя и знаешь, что многие её герои погибли на самом деле, но Кракауэр — прекрасный журналист и гениальный рассказчик. Мне кажется, каждый студент журфака должен прочесть «В разреженном воздухе» — это лучшее пособие по репортажу.

Эмили Энтс

«Frankenstein’s Cat: Cuddling Up to Biotech’s Brave New Beasts»

С этой книги началось моё увлечение генетикой. Точнее, началось всё с генетического теста, который я прошла в качестве редакционного задания, а потом, заинтересовавшись темой, скачала «Кошку Франкенштейна» — прекрасную стартовую книгу для тех, кто только начинает разбираться в биотехнологиях.

Она посвящена трансгенным животным, содержащим в клетках своего организма чужеродную ДНК, и состоит из нескольких кейсов: тут и трансгенные козы, в молоке которых присутствует лекарство от диареи — заболевания, ежегодно уносящего сотни тысяч жизней в бедных странах, и флуоресцирующие аквариумные рыбки со встроенными фрагментами ДНК медузы, и клонированные собаки, и другие гости из будущего, которое уже наступило. Отличный образец научпопа о самой перспективной, этически неоднозначной и касающейся всех области современной науки.

 

 

Лука Турин и Таня Санчес

«Perfumes: The A-Z Guide»

Лука Турин — биофизик, главный парфюмерный критик современности, человек, который запускает карьеры парфюмеров одной рецензией и так же быстро, как отработанные спутники, уводит их на орбиту. Таня Санчес — его жена и соавтор. Оба фантастически эрудированные люди, которые пишут о парфюмерии в контексте мировой культуры, синестетики, блестящие языковые стилисты. Я не преувеличиваю, когда говорю, что эта книга определила мой выбор карьеры: я прочитала её и поняла, что парфюмерная критика — самое интересное, что может случиться с журналистом-«нюхачом». Если знаете английский, то лучше читать её в оригинале: русский перевод неидеален, скрадывает красоту и образность языка.

Чендлер Бёрр

«The Perfect Scent: A Year Inside the Perfume Industry»

Чендлер Бёрр, американский журналист и бывший парфюмерный критик The New York Times, написал несколько книг, эта — лучшая и самая интересная для широкого читателя. В ней два сюжета. Первый о том, как Жан-Клод Эллена, назначенный парфюмером в Hermès, собирает — не без сложностей — знаменитый аромат Un Jardin Sur Le Nil. Второй — Сара Джессика Паркер вместе с парфюмерным концерном Coty создаёт аромат имени себя.

Чтение очень увлекательное и полезное, особенно для тех, кто по-прежнему представляет себе парфюмерную индустрию как фабрику по выработке волшебной феечковой пыльцы. А тут вместо пыльцы — эмоциональные планёрки, дурацкие фокус-группы, бессмысленные командировки и прочая мышиная возня, за которой, однако, виден удивительный процесс создания духов — сколь технологичный, столь и творческий.

 

 

Кристофер Кемп

«Floating Gold: A Natural (and Unnatural) History of Ambergris»

Программный труд о происхождении самого загадочного и весьма дорогостоящего парфюмерного компонента — серой амбры. Спойлер: серая амбра берётся из кишечника некоторых кашалотов, временами пахнет дерьмом и, бывает, на него и похожа. Это совершенно удивительное вещество, которое, попав в воду, может плавать в океане десятилетиями, подхваченное волнами. Оно взаимодействует с морской водой, с воздухом, с солнечным светом, оно претерпевает разнообразные физические и химические реакции, словом, как вино в бочке, с годами, проведёнными в море, становится только лучше.

Это превращение — одно из наиболее интересных в парфюмерии, а амбровый бизнес — один из самых сложных и конкурентных, с массой, простите за каламбур, подводных камней. Я дружу со многими добытчиками серой амбры — крепкими, честными «морскими ребятами», и некоторые истории, которые они мне рассказывают, в книгу Кемпа не пропустил бы ни один редактор. Но и без этих историй — отличная книга для любого, кто интересуется парфюмерией.

 

Рассказать друзьям
5 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.