Views Comments Previous Next Search

Книжная полкаPR-менеджер издательства «Самокат»
Саша Шадрина
о любимых книгах

10 книг, которые украсят любую библиотеку

PR-менеджер издательства «Самокат»
Саша Шадрина
о любимых книгах — Книжная полка на Wonderzine

ИНТЕРВЬЮ: Алиса Таёжная

ФОТОГРАФИИ: Екатерина Мусаткина

МАКИЯЖ: Ирен Шимшилашвили

В РУБРИКЕ «КНИЖНАЯ ПОЛКА» мы расспрашиваем журналисток, писательниц, учёных, кураторов и других героинь об их литературных предпочтениях и изданиях, которые занимают важное место в их книжном шкафу. Сегодня своими историями о любимых книгах делится пиар-менеджер издательства «Самокат», основательница курсов Write like a Grrrl Russia, сайта и ридинг-группы No Kidding Саша Шадрина.

 

PR-менеджер издательства «Самокат»
Саша Шадрина
о любимых книгах. Изображение № 1.

Саша Шадрина

пиар-менеджер издательства «Самокат»

 

 

 

Чтение было увлекательным занятием — то, что доктор прописал ребёнку, про которого все спрашивают:
«А что это она такая грустная?»

   

Я рано научилась читать: я была искренне увлечена историями, была азартна и хотела показать себя. Родители подарили мне большую магнитную доску с буквами, мама села объяснять мне, как они складываются в слоги, а слоги в слова, и я зачитала. С младшей сестрой было не так. Сейчас мы знаем, что такое дислексия, но тогда мама измучилась в попытках научить её читать и писать, а после — писать правильно. Меня за успехи хвалили, и я гордо носила звание читающего ребёнка. К тому же в детстве чтение было очень одиноким, но увлекательным занятием — то, что доктор прописал ребёнку, про которого все спрашивают: «А что это она такая грустная?»

Педагог и популяризатор чтения Эйдан Чамберс говорит, что, чтобы привить интерес к чтению, важно сделать книги доступными. Здесь мне не на что жаловаться, у нас была большая библиотека, родители читали. В раннем подростковом возрасте у меня были специальные карманные деньги на книги, а мама подарила мне экслибрис с барашком Экзюпери.

В доме были нарядные книги с золочёными корешками, которые мама покупала собраниями и выставляла за стекло. Мы жили в провинциальном городе, где более-менее приличные книжные магазины начали появляться только к середине нулевых, и книги мы выписывали по почте. Нам регулярно приходили тоненькие каталоги, в которых можно было найти многое: от книг о рыбалке до девичьей серии-бестселлера начала века «История Энн Ширли» канадской писательницы Люси Мод Монтгомери. Помимо приличных парадных книг, у нас был шкаф «ссыльных», с разлетающимися пожелтевшими страницами, мягкими обложками со следами чая и кофе. В нём-то и было самое интересное. Там я нашла «Хроники Нарнии», «Историю с узелками» Льюиса Кэрролла, какие-то удивительные тексты об английском этикете и другие сокровища.

Когда мне было двадцать четыре, в моей жизни появилась очень важная, практически родительская фигура в области литературы. Я ходила на занятия к молодому американскому писателю, с которым потом подружилась. Мы читали англоязычных классиков (некоторые из них таковыми стали недавно) вроде Джона Чивера или Дональда Бартелми, но особо меня тронула женская проза — Элис Манро (тогда ей ещё не дали «Нобеля» и её не издавали массово в России), Лорри Мур, Грейс Пейли, Джоан Дидион, совсем андеграундная Лорри Уикс. Работа в IT-компании тогда стала похожа на болото, мои и без того дисфункциональные отношения с любимым мужчиной медленно разлагались, поэтому эти мероприятия стали по-настоящему душеспасительными. Я до сих пор люблю ритм регулярных встреч и подготовки к ним. Из этой любви выросли наши женские ридинг-группы No Kidding.

После года таких занятий я продолжила формировать для себя «секретный» канон в противовес традиционному — «большим» писателям, модернистам, битникам, которых я читала в более юном возрасте. Я наконец-то открыла для себя Сильвию Плат, поэзию, прозу и дневники, самые интересные из которых уничтожил её муж Тед Хьюз. Я открыла для себя «лесбийскую» литературу вроде Айлин Майлз и Мишель Ти. Я начала читать больше нон-фикшна, не научно-популярного, а мемуарного, эссеистичного, какие-то тексты на стыке правды и вымысла, автофикшн, критические тексты с сильным вплетением личного. Книжки с Amazon приходили коробками. Они восполнили пробел, который я всё время чувствовала, но не могла вербализировать, удовлетворили базовые читательские потребности — в идентификации себя с персонажем, в репрезентации женского, в том, чтобы посмотреть на мир близким мне взглядом, а не глазами героев Керуака.

В сентябре 2016 года я запустила ридинг-группу, которая собирается раз в две недели. К нашим встречам мы читаем несколько коротких текстов, написанных женщинами. Отличие нашей группы от многих других в том, что мы читаем именно художественную литературу, а не теоретические тексты. То, что в Москве случился ренессанс ридинг-групп, внушает невероятный энтузиазм. Люди читают книги об искусстве, о феминистской теории, марксистской теории, даже о теории современного танца.

Чтение женщин — это немного политический проект. В одном из культурных центров Москвы работает ридинг-группа, где из пятнадцати занятий только два посвящены женщинам: Вирджинии Вулф и Донне Тартт. В издательском плане проекта «Скрытое золото XX века», собравшего краудфандингом почти миллион рублей и позиционирующегося как просветительского, вообще нет писательниц. Понятно, что издатели делают это по зову сердца, а не из-за особого коварства, но это прекрасно отражает ситуацию гендерного перекоса в индустрии, особенно среди независимых издательств.

Чтение женщин —
это немного политический проект

   

PR-менеджер издательства «Самокат»
Саша Шадрина
о любимых книгах. Изображение № 2.

 

Сильвия Плат

«Под стеклянным колпаком» 

Эту книгу мне подарила моя подруга Лена, с которой мы встретились на пять дней в Париже в 2011 году. Она купила её подержанной на Amazon, прочитала в путешествии и отдала мне. Я приняла подарок, дома поставила на полку и возила за собой следующие три года из квартиры в квартиру, будучи уверенной, что читать её не смогу. Три года спустя, на волне увлечения современной автобиографической женской прозой, я открыла её и ахнула, как хорошо и стройно это оказалось, насколько она ощущается как предшественница того, что мне в литературе нравится сегодня. Я заметила, что когда книга терпеливо ждёт меня, живёт со мной какое-то время, эффект от её прочтения только усиливается, как будто я благодарна ей за лояльность. Именно эта потрепанная книга особенно дорога мне, это одно из канонических изданий, покетбук с бордовой розой, с рисунками Плат внутри.

Это самый важный для меня роман воспитания, «Над пропастью во ржи» для женщин, о котором я без устали пишу и говорю. Однажды на встрече ридинг-группы одна из участниц сказала, что писала диплом по исповедальной женской прозе после того, как встретила упоминание Плат в нашем блоге. Первая её половина, в которой главная героиня едет на стажировку в Нью-Йорк, — это образец остроумной, взвешенной, динамичной прозы. Надеюсь, у этой книги будет другое, более достойное будущее в России, и читательницы будут встречать её в более юном возрасте, чем я.

 

 

Дженни Диски

«In Gratitude»

Предсмертные мемуары Дженни Диски, английской писательницы, автора London Review of Books и воспитанницы Дорис Лессинг, частично посвящены встрече и взаимоотношениям с Дорис, как она её называет. Вторая часть — это дневник больной раком. Я впервые близко столкнулась с этой болезнью, когда умирал дедушка. Болезнь расшатала его личность до основания, и двадцатилетней мне было тяжело за этим наблюдать, он с детства казался мне незыблемой глыбой. Диски слабеет, испытывает боль, умноженную на неудобство, иронизирует над собой и над попыткой написать очередной «раковый» дневник, но остаётся собой, то есть рассказчицей. В этом есть небольшое утешение.

История про Дорис Лессинг — это история про родительскую фигуру, про осмысленную благодарность и отсутствие благодарности там, где её ожидают. Приятно почитать о динамике именно женских отношений, деструктивной юности и стабилизировавшейся зрелости. Исторический контекст тоже очень интересный: Диски — трудный подросток, который тусуется в компании только появившихся новых левых, пьёт пиво в пабах и спит с лысеющими марксистами.

Кристина Никол

«Waiting for the Electricity»

На книгу Кристины Никол я наткнулась в тбилисском магазине «Prospero’s Books», где книжка возвышалась стопкой на столе самого интересного. Я очень много слышала о Кристине от друга, который с ней учился на писательской магистерской программе, как о той самой девушке, которая написала книгу про Грузию. Материализовавшаяся передо мной книга всем видом показывала, что наша встреча неслучайна.

Написанный американкой, роман этот — о постсоветской Грузии девяностых, переживающей энергетический кризис. Главный герой, скромный Слимз Ахмед, морской юрист из Батуми, между грёзами наяву, попытками сэкономить или добыть электричество, пишет письма Хиллари Клинтон, попутно осмысляя загадочную грузинскую душу. Это сатира, но сатира любовная, любующаяся. Мне очень нравится эффект «подглядывания» за знакомой культурой глазами чужака. В путешествии по Грузии создаёт захватывающий многомерный эффект.

 

 

Виржини Депант 

«Кинг-Конг теория»

Я случайно прочитала эту книгу и обратилась в феминизм. Депант — очень известная во Франции фигура, написавшая скандальную книгу «Трахни меня», некогда вышедшую в «Ультра.Культуре» Ильи Кормильцева. По ней ещё сняли фильм. Это, по слухам, очень эффектная книга в жанре rape and revenge, которая была такой пощёчиной общественному вкусу. Её, впрочем, я так и не читала.

«Кинг-Конг теория» — это сборник эссе с очень бодрым предисловием, которое сразу хватает читателя за горло. Депант говорит об опыте пережившей сексуальное насилие, о том, как она была секс-работницей, об устройстве французского общества. Взгляды на проституцию можно назвать рудиментарными или же не самыми популярными. Та же Франция недавно пришла к «шведской модели», подразумевающей криминализацию клиента, а не легализацию проституции. Но, перечитав книгу недавно, я заметила, что идеологические расхождения не мешают мне всё ещё любить Депант. Это всё тот же очень жёсткий, очень смелый и очень смешной голос. Никогда не забуду, как много лет рассказывала в компании приятелей-мужчин, что я читаю феминистскую книгу, и они краснели, бледнели и надували щёки.

Туула Карьялайнен

«Tove Jansson: Work and Love»

Туве Янссон — такая основа основ. Женщина и художница, которая своей жизнью показала, как можно. В консервативной стране она жила открыто, свободно и была твёрдой в своих убеждениях. Вторая биография Туве Янссон написана чуть сухо, но решает важную задачу — показывает Туве не только как автора «Муми-троллей» или литератора, но в равной степени как художника. Фрейдовским названием «Работа и любовь» книга обязана книжному экслибрису, который был у молодой Туве, — «Laborare et Amare». Самые важные вещи в её жизни, и именно в такой последовательности. Ко всему прочему, книга очень красивая, с цветными иллюстрациями, отрывками из писем и дневников Туве. Я не то чтобы ценю книгу как материальный объект, но эта точно украсит библиотеку.

 

 

Юлия Яковлева 

«Краденый город»

Книга, вышедшая недавно в издательстве «Самокат», вторая часть пятикнижия «Ленинградские сказки», но она вполне читается как самостоятельная. В ней юные герои Танька, Шурка и Бобка, чьи родители были репрессированы в предыдущей части, оказываются с другими ленинградцами в кольце блокады. Юлия Яковлева предлагает здесь не обесценивающий, не циничный, в некотором роде дерзкий взгляд на блокаду. Двенадцатилетняя Таня, измождённая голодом, говорит брату: «Город. Он нас морит, как тараканов. <...> Такой красивый. А мы в нём так некрасиво жили».

Книга прекрасна ещё и тем, что здесь нет задачи научить «маленького читателя». Сама Юлия в интервью как-то сказала, что у хороших книг читательского возраста нет, а есть смысловые уровни, к которым можно подключиться в том или ином возрасте. Автор здесь не педагог, а умелая рассказчица с прекрасным, очень активным языком. Недавно я включила отрывок из неё в занятие по сеттингу на писательских курсах Write like a Grrrl. Девушкам отрывок понравился куда больше, чем какая-нибудь витиеватая Барбара Кингсолвер, что меня очень обрадовало.

Кэти Акер, Маккензи Уорк

«I’m very into you»

Электронные письма панк-писательницы Кэти Акер и медиатеоретика Маккензи Уорка, вышедшие в издательстве Semiotext(e). Производят фурор среди всех, кому я их советую. Книга — дело рук моей любимой современной писательницы Крис Краус, которая курирует в Semiotext(e) волнующую серию «Native Agents», целиком состоящую из женского субъективного письма. Краус сейчас работает над биографией Кэти Акер.

Эта книга тронула и смутила меня, как любая любовная речь. Здесь она пропущена через новый для собеседников медиум электронной почты, с которым те не всегда могут совладать. Герои говорят о гендере, сексуальности, их перформативности, о том, что такое квир, «Симпсонах», Portishead, Бланшо, обсуждают любовников, конфронтируют, делают неловкие признания. Концовка, удалённая во времени от основного блока переписки, — одна из самых эффектных, что мне доводилось читать, от неё всегда сердце немножко ноет.

 

 

Chris Kraus 

«I love Dick»

Эта книга стала для меня преемницей «Под стеклянным колпаком» Сильвии Плат. Её героиня переживает что-то вроде кризиса взросления, но в тридцать девять лет, с неудавшейся карьерой современной художницы, в тупиковом браке и финансовой зависимости от мужа, обладающего весом в тусовке тех, к кому она тянется, с кем себя соотносит. Кажется, писательница Шейла Хети как-то сказала, что «I Love Dick» — это пример того, сколько форма вообще может выдержать. Это и эпистолярный роман, где письма пишутся без надежды на ответ, и дневник путешественника, и размышления об искусстве и политике. Болезненный текст, как боль от прорезывающихся зубов. И очень смешно. Пришёлся ко времени как трезвый взгляд на беспорядочность и большой потенциал неравенства в гетеросексуальных (а может быть, в любых партнёрских) отношениях.

Мария Степанова 

«Один, не один, не я»

Сборник эссе Марии Степановой, выходивших здесь и там. По словам самой Степановой, «как-то само собой получилось, что это женские истории, истории крайнего одиночества, которые можно рассматривать как коллекцию образцов, способов — как с этим одиночеством работать и как ему противостоять». Самый важный для меня здесь текст — эссе о Сьюзен Сонтаг, текст-героизация, читающийся на одном дыхании. Здесь много других героинь — та же Плат, Алиса Порет, Сельма Лагерлёф, Любовь Шапорина. Степанова — один из любимейших моих современных поэтов. Её проза обладает особым ритмом и вязкостью, она заразительна, от неё немного лихорадит. Хорошо, что такая манера существовала в медийном пространстве, тем более когда тексты выходят за пределы периодики и собираются под одной обложкой, вторят друг другу.

 

 

Элисон Бехдель

«Fun Home»

Графический роман Элисон Бехдель, той самой, чьим именем назван тест, которым принято скринить кино на предмет сексизма. Эта история принесла Бехдель коммерческий успех, до этого с восьмидесятых она с переменным успехом рисовала комиксы про «лесбиянок, которых стоит остерегаться», но прожить на это было решительно невозможно. Об этом кризисе она подробнее пишет в своих следующих графических мемуарах, посвящённых отношениям с её матерью.

«Fun Home» — это история взросления девочки, которая живёт в особенном доме, примыкающем к похоронному бюро, семейному бизнесу родителей. Её отец — скрытый гей, и она сама осознаёт свою гомосексуальность. Как многие романы воспитания, это такой метатекст: рассказ героини переплетается с «Улиссом» Джойса, «Посторонним» Камю, автобиографией Колетт и кучей другой важной литературы. Книга выйдет на русском языке в издательстве «Бумкнига».

 

Рассказать друзьям
11 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.