Views Comments Previous Next Search

Книжная полкаБиохимик
Светлана Бозрова
о любимых книгах

10 книг, которые украсят любую библиотеку

Биохимик 
Светлана Бозрова 
о любимых книгах — Книжная полка на Wonderzine

ИНТЕРВЬЮ: Алиса Таёжная

ФОТОГРАФИИ: Павел Крюков

МАКИЯЖ: Фариза Родригез

В РУБРИКЕ «КНИЖНАЯ ПОЛКА» мы расспрашиваем журналисток, писательниц, учёных, кураторов и других героинь об их литературных предпочтениях и изданиях, которые занимают важное место в их книжном шкафу. Сегодня своими историями о любимых книгах делится биохимик-иммунолог и научный сотрудник лаборатории нанобиоинженерии МИФИ Светлана Бозрова. 

 

Биохимик 
Светлана Бозрова 
о любимых книгах. Изображение № 1.

Светлана Бозрова

биохимик-иммунолог и научный сотрудник лаборатории нанобиоинженерии МИФИ

 

 

 

Чтение для меня — всегда уход в другой мир, переживание отчасти потустороннее

   

Чуть ли не с самого рождения лучшим вечерним развлечением было для меня мамино чтение вслух. Часто я заставляла маму или сестру перечитывать одно и то же, одной из любимых сказок был «Каменный цветок» Бажова — я до сих пор, засыпая, иногда этот цветок себе представляю. «Аленький цветочек» и «Конёк-горбунок» завораживали и сейчас завораживают меня своей невероятной, как будто огненной магией.

Отчётливо помню момент, как я обнаружила в восемь лет, что получаю от книги удовольствие. Это был «Волшебник Изумрудного города» Волкова — и с тех пор я читала всё подряд, что было у нас дома: стандартные для ребёнка приключения, рассказы о животных и романы для детей. Я буквально жила в воображаемом книжном мире и даже все игры с друзьями строила по сюжетам любимых книг.

В подростковом возрасте я поступила в особенную школу с необычной программой: в 14–15 лет мы читали «Золотого осла» Апулея, «Дон Кихота» в оригинале и множество другой литературы, которую обычно в этом возрасте не читают. Тогда я поняла, что чтение может быть ещё и вызовом: мне было сложно, но какое же удовольствие я получала, постигнув очередную вершину. На долгий период моими любимыми авторами стали Сэлинджер с его «Над пропастью во ржи» и Керуак с «На дороге» и «Мэгги Кэссиди». Подростком я видела в них мечту о будущем, манящую свободу, чувствовала атмосферу блюза и ночных летних дорог. Но, хотя Сэлинджера я и сейчас очень люблю и считаю, что эта книга сыграла немаловажную роль в моём становлении, к Керуаку я изменила отношение. Сейчас, на мой взгляд, его книги описывают глубочайшую пустоту внутри, метания души, приводящие не к её перерождению, а к её исчезновению в никуда.

В университете наступил сложный для свободного чтения период: нагрузка на биофаке была настолько сильной, что читать я успевала только профессиональную литературу. К своему стыду, за пять лет обучения я прочитала от силы книг десять — и то сейчас не могу вспомнить каких. Приучать себя к чтению заново было очень непросто — как заново учиться ходить в литературном мире. Многие книги я быстро бросала: ничего не захватывало меня так, как в детстве и подростковом возрасте. Переходной книгой стала «Жутко громко и запредельно близко» Джонатана Сафрана Фоера, наверное, именно она вернула меня к литературной жизни. Она была красиво отпечатана, и её особенно приятно было держать в руках — это не позволило мне отложить её в первые же минуты, а, увлёкшись, я не смогла от неё оторваться. Самое сильное впечатление от этой книги у меня осталось от иллюстраций, а не от текста. Многим, наверное, известен знаменитый кадр прыгнувшего 11 сентября с одной из башен-близнецов человека. В книге он раскадрован в обратном направлении — так что при пролистывании страниц с серией этих фотографий кажется, что он не падает вниз, а поднимается наверх.

Чтение для меня — всегда уход в другой мир, как сон: может быть приятный, может быть страшный и тяжёлый, но это переживание отчасти потустороннее. Сейчас выбор книги каждый раз становится трудным: ощущение, что я читаю мало и не успеваю сама за собой в своих желаниях, не покидает меня практически никогда. У меня есть красивая электронная книга, которая помогает мне организовать чтение: когда видно, сколько осталось прочитать, чувство, что я не успеваю, немного отпускает. А ещё это позволяет мне не покупать бумажные книги, которые некуда ставить: я стараюсь стороной обходить книжные магазины, потому что знаю — если меня туда запустить, может случиться страшное.

Стараюсь обходить стороной книжные: если меня туда запустить, может случиться страшное

   

Биохимик 
Светлана Бозрова 
о любимых книгах. Изображение № 2.

 

Умберто Эко

«Баудолино»

Все книги Эко я ценю за многослойность. Пройдя тестовый порог в сто страниц, каждый найдёт для себя свою ценность: это и захватывающий литературный сюжет, и глубокое знание истории, и замысловатые переплетения вымысла и происходившего на самом деле. В «Баудолино» невероятно увлекательно следить за тем, как умело автор уводит читателя из реально существовавшего исторического мира Средневековья в мир фантазий, границы между которыми предельно стёрты.

 

 

Педро Альмодовар

«Патти Дифуса и другие тексты»

Взялась за книгу за из-за её обложки, а ещё потому, что её написал один из моих любимых кинорежиссёров. Она кардинально перевернула мой мир: я была девочкой-конфеткой и второкурсницей МГУ и такие откровенные диалоги меня сначала шокировали. Но я быстро погрузилась в прозу Альмодовара: эта книга очень поменяла моё отношение к людям в целом. Многие считают, что женщины, продающие себя, — это низший сорт людей, отбросы. По крайней мере, к сожалению, такого мнения раньше придерживалась я. Альмодовар раскрывает мир Патти, её переживания, цели и мысли. Пусть и очень не похожие на мои собственные, но не обделённые собственной красотой и обаянием. После этой книги проституируемые женщины в моих глазах перестали быть вещами, они обрели лица и свои истории.

Вера Брянцева

«Детство и юность Сергея Рахманинова»

Эту книжку мне подкинула сестра, зная мою любовь к музыке. Я сначала скривилась (не очень люблю биографии незнакомых авторов), а потом решила уступить и почитать. Это оказалась по-толстовски прекрасная, очень живая повесть о становлении Рахманинова. Больше всего в книге мне запомнился эпизод про сдачу Рахманиновым экзамена по гармонии. Предмет был сложный, и Сергею он был, очевидно, неинтересен. Однако двойка лишала его возможности продолжать учёбу в консерватории, а это для него было абсолютно немыслимо. За несколько дней он сумел так подготовиться, что получил чуть ли не отлично с плюсом, притом что его коллега Скрябин, который тоже гармонию недолюбливал, получил трояк.

Забавно осознавать, что великие композиторы тоже получали оценки и переживали из-за них. И что один великий соперничал с другим великим. Образ Рахманинова после прочтения складывается неоднозначный: не очень упорный в учении, в музыке он обрёл свою страсть. При этом в нём не было ничего демонического, как, например, в Паганини или Сальери — добрый, светлый, глубоко сочувствующий другим человек.

 

 

Эндрю Соломон

«Демон полуденный. Анатомия депрессии»

Эту книгу я бы назвала настольной для всех, кто сталкивался с психическими заболеваниями. В своё время я боролась с одним из них, и эта книга была для меня как глоток воздуха. Она помогает осознать, что ты не один и что твоя борьба — это не война с тёмными духами. Книга охватывает все аспекты депрессии: каждая глава — описание одного из этих аспектов, например, «Лечение» или «Срывы». Для меня самым важным открытием оказалось то, что свою болезнь необходимо принять, иначе её не победить. Не смириться, а именно принять. И быть готовым к тому, что она может вернуться, но теперь уже не как нечто страшное и несущее невыносимые страдания, а как старый знакомый с непростым характером, с которым, однако, вы уже научились общаться.

Кирилл Мошков

«Блюз. Введение в историю»

Ещё до прочтения этой книги у меня были любимые блюзовые музыканты — ничего экзотического, это Рэй Чарльз и Бесси Смит. Потрясающе интересно было узнавать про их подъёмы и спады вдохновения, годы на дне и вершины славы. От книги остаётся ощущение, как будто побывал в Штатах двадцатого века и прошёлся по барам, где харизматичные певцы и певицы рассказывают о неизбывной тоске, судьбе и самых личных переживаниях. Интересно то, что в книге автор не обходит стороной и прагматическую сторону музыки — продюсеров и звукозаписывающие студии. Таким образом, узнаёшь не только детали частных биографий, но и что интересовало публику в это время и каким людям музыканты обязан тем, что их работа осталась в истории.

 

 

Жорж Садуль

«История киноискусства»

Появление хрестоматийного Садуля в моей библиотеке было настоящим подарком — мой молодой человек обыскал несколько букинистических магазинов и нашёл краткую версию. Книга охватывает период от рождения кино до начала Второй мировой войны. Для Жоржа Садуля кино — это его Любовь с большой буквы. И он рассказывает читателю историю про эту любовь, стараясь не упустить ни малейшей детали. Меня очень привлекает то, как он синтезирует кино в другие аспекты жизни, не отрывая его от экономики или истории прогресса. Беря в руки эту книгу, я не знала о кино практически ничего, так что она стала моим путеводителем — прежде мне были знакомы, пожалуй, только имена братьев Люмьер и Томаса Эдисона. Честно скажу, я прочитала её пока что не целиком. После неё смотреть современное кино стало гораздо интереснее — теперь я стала задумываться, как фильмы в прокате соотносятся с современной историей и политикой.

Александр Горбачёв, Илья Зинин

«Песни в пустоту»

Я тщательно слежу за новинками издательства Corpus, а про эту книгу знала, что в ней есть глава, посвящённая Вене Д’ркину. Веню я люблю ещё с подросткового возраста, лет в 16 мне показали его друзья. Он ведь на самом деле провидец. В некоторых песнях его, если вслушаться, можно заметить, что он знал о своей судьбе. Пробирает дрожью от строчек «Ветхой пылью рок-н-ролл на чердаках, Я иглою на зрачках наколол». Наколол, чтобы никогда не забыть. Ещё Веня абсолютно честен. Его песни — про него самого: его ирония неприкрыта и остра, его печаль глубока, а любовь бесконечна.

Главу про Венечку я перечитывала несколько раз — со слезами, конечно. Удивительно было узнавать про этапы его жизни: о том, как он начал играть, чем зарабатывал, как нашёл свою спутницу жизни, и, конечно, про годы его болезни и предчувствие конца, и сопоставлять — многие песни перестали для меня быть просто песнями. Так мало осталось об этом человеке, что каждое слово было для меня очень дорого. И хотя я в девяностые только родилась, во мне проснулась необъяснимая тоска по этому странному времени.

 

 

Джеймс Уотсон

«Избегайте занудства»

«Избегайте занудства» я купила, увидев имя великого биолога и описание — уроки для молодых учёных. Для молодых людей, делающих научную карьеру, эта книга действительно невероятно полезна. Она объясняет, что успех в работе складывается из многих компонентов, а не только из везения или блестящих талантов. Уотсон, как бы я ни относилась к его личности (он был страшным кутилой и не пропускал ни одной лаборантки), показывает в этой книге, как важно не только соображать и иметь образование, но и быть внимательным к людям вокруг себя, к своему времени, к отдыху и личной жизни.

Один из важнейших его для меня советов: не бояться принимать помощь от старших наставников и коллег. Учёный никогда не сделает открытия в одиночку. Ведь если бы Уотсон не позволил своей маме отредактировать документы для подачи в университет, всё могло закончиться для него по-другому. И, конечно же, «избегайте занудства». Ведь если не интересно ни тебе, ни людям — тогда какие уж тут открытия.

Павел Фокин

«Достоевский без глянца»

Достоевский является моим автором-путеводителем, с которым я себя постоянно соотношу. Моё любимое у него — «Братья Карамазовы»: в романе и ярость, и безысходность, и бесконечная любовь, и вся душа автора. Фокин подробно останавливается на взрослой жизни Достоевского, начиная с его ссылки. Тогда, за четыре года, он сформировался как личность — сильная, пророческая и глубоко смиренная. Без этого периода жизни Достоевский вряд ли познал бы страдание так глубоко, как он описывает его в своих книгах. В книге собраны разносторонние взгляды на Достоевского его современников. От собрания писем или воспоминаний книга отличается тем, что состоит из небольших отрывков от разных людей: это может быть кусочек переписки, кусочки воспоминаний близких, отрывки документов. И создаётся ощущение, что в руках не книга, а машина времени.

 

 

Ларри Янг, Брайан Александер

«Химия любви. Научный взгляд на любовь, секс и влечение»

На мой взгляд, одна из лучших научно-популярных книг о человеке, которую я бы рекомендовала для прочтения всем. В ней очень наглядно, и притом научным языком, с доказательствами и объяснениями читателю показывается, как работает мозг при влюблённости, при обретении привязанностей, при материнской любви. При этом после книги совершенно не остаётся ощущения, что от тебя ничего не зависит, ты всего лишь биологическая машина и никакой романтики нет. Нет, ни в коем случае, но прочтение даёт тебе понимание, почему твой молодой человек смотрит на красоток в метро.

У многих может возникнуть закономерный вопрос: что же тогда, все пороки человека, в том числе измену, можно объяснить биохимией? При желании, конечно, можно. Но устройство нашего мозга оставляет нам возможность принимать решения, ведь смотреть на красотку совсем не то же самое, что изменять жене. Хотя я как биолог представляла себе, как работают мозг и гормоны, многие факты из книги стали для меня откровением. Например, что человек от природы полигамен. Да, он может быть моногамным, но это уже его осознанное решение. А если бы осознанности у него не было, был бы он как мыши-полёвки, один сезон — одна семья.

 

Рассказать друзьям
2 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.