Views Comments Previous Next Search

МузыкаУкраду я тебя из тюрьмы: Образ «ждущей»
в российской поп-культуре

Проект АИГЕЛ и её предшественницы

Украду я тебя из тюрьмы: Образ «ждущей»
в российской поп-культуре — Музыка на Wonderzine
Украду я тебя из тюрьмы: Образ «ждущей»
в российской поп-культуре. Изображение № 1.

дмитрий куркин

«Жду любимого из тюрьмы уже три года. Я дура?» — типичное начало десятков тредов на рунетовских форумах. Ответы, как правило, не отличаются тактичностью: «Да, дура, он выйдет и бросит тебя», «Давно бы создала нормальную семью», «Настоящая женщина всегда дождётся своего любимого». Сочувственные отзывы тоже нередки, но какой бы ни была реакция, она ставит автора вопроса в положение жертвы — либо обманутой, либо обязанной. Их называют «ждулями» (если отношения начались ещё до приговора суда) и «заочницами» (если знакомство произошло, когда мужчина уже отбывал срок) — и к тем, и к другим со стороны зачастую относятся с насмешкой и презрением.

Украду я тебя из тюрьмы: Образ «ждущей»
в российской поп-культуре. Изображение № 2.

Образ женщины, ожидающей выхода своего партнёра из тюрьмы, — один из самых любопытных в русском шансоне и тюремной культуре в целом. Абсолютное обожествление «верной, нежной, ласковой» (выше в иерархии жанра стоит только мать), тем не менее, не даёт права жене декабриста сомневаться в своём выборе — в этом смысле она отбывает срок вместе со своим суженым. «Кто любовь не терял, никогда не любил, отраву любви горькой чашей не пил, не зная разлук, невозможно любить, в разлуке любовь невозможно забыть», — песня группы «Воровайки» «Украду я тебя из тюрьмы» — безоговорочный лидер плейлистов в тематических пабликах, по популярности с ней может поспорить разве что «Украду я тебя, милый, у мусоров».

Мужских песен о тех, кто ждёт на воле, даже больше, но в смысле идеализации женской верности, долготерпения и всепрощения от женских они принципиально не отличаются. «Жена вора уснёт одна и утром слёзы вытирает, годами плачет у окна, всё ждёт вора да всё вздыхает. Жена вора простит всегда и не осудит за ошибки», — песня «Жена вора» (ударение во втором слове на второй слог) группы «Степной волк» более-менее резюмирует набор запросов к спутнице жизни для того, кто оказался за решёткой, и вместе с нежностью и надеждой рука об руку идёт ритуальный траур. В родственном жанре — песнях о женщинах и от лица женщин, ждущих срочников из армии — и близко нет такого ореола святой обречённости.

Реальная повестка дня, разумеется, куда шире романтического идеала. Тематические форумы и паблики, странная смесь эмпатии и внутренней мизогинии, порой разрастаются на сотни комментариев. Пользовательницы спорят о том, сколько времени и при каких условиях можно ждать партнёра из заключения (нередки случаи, когда после выхода из тюрьмы он отправляется туда снова), что делать женщине, если она по тем или иным причинам не дождалась, и как рассказать об этом заключённому (многие боятся преследований и мести за «неверность»), насколько важно оформлять отношения официально, наконец, насколько растяжимо человеческое право на ошибку (справедливость приговора в условиях системы российских судов имеет не последнее значение). Самая распространённая рекомендация — «спросить своё сердце» — далеко не всегда оказывается универсальной. Практические вопросы, от условий содержания заключённых в российских тюрьмах до необходимости подписать петицию в пользу амнистии, обсуждаются не менее живо. Но узнать об этом из песен, посвящённых ждущим женщинам, чаще всего невозможно.

Альбом «1190» проекта АИГЕЛ — Айгель Гайсиной, актрисы озвучки по основной профессии, и Ильи Барамии («Ёлочные игрушки», «2H Company», «Самое большое простое число») — установленный шаблон более-менее ломает. Электронный постшансон с ломким, эмоциональным речитативом в духе M.I.A. (рэпом, по собственному признанию, Айгель до записи не интересовалась, Барамия, в свою очередь, вдохновлялся дуэтом Run the Jewels) фактически вырос из поэтического сборника «Суд», хроники процесса над женихом Гайсиной, отбывающим наказание по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ («Покушение на убийство»), дневников людей, попавших в жернова карательной системы (1190 — срок заключения в днях). Путаная, мечущаяся от одной болезненной метафоры к другой, полная горечи и злости лирика как способ противостоять дурному абсурду, с которым сталкиваются тысячи людей по всей стране.  

Маловероятная для шансона инверсия — в альбоме есть песни от лица следователя и судьи (разумеется, глубоко субъективные, язвительные, обвиняющие обвинителей) — не единственное, благодаря чему об АИГЕЛ можно говорить как о действительно значимом прорыве в том, как в музыке представлена Русь сидящая. Нехарактерная для песен о «ждущих» тема ревности («Яд») и национальный акцент («Татарин», «Көтәм» — в переводе с татарского «Жду») делают «1190» предельно личным и потому куда более достоверным, чем позволяет традиция жанра. С каноном тематических пабликов Айгель тоже не церемонится: строчки «Переписка — это такая пытка, замурован, если сидишь в бетоне» не то чтобы соответствуют общепринятому отношению к тюремной переписке.  

Вот что Айгель Гайсина рассказывает об одной из не издававшихся ранее песен: «„Это я“ — одна из первых наших совместных работ с Ильёй, это текст, написанный после последнего верховного суда над Темуром, когда наступил наш унылый и неотвратимый конец света, я уехала после этого суда в деревню, смотрела на стада пасущихся коров, а видела тюрьму из мелкого красного кирпича и высокое-высокое малюсенькое окно, на которое садятся иногда птицы, которых не видно. „Это я“ — стихи, я в них не шучу, не снижаю пафоса, не делаю постмодернизма, этим они уязвимы и этим они мне дороги. Год назад мы их отложили, потому что было слишком много более песенного материала, а составляя программу для грядущих концертов в Москве и Питере, захотели вдруг добавить поэзии, мне нравится, что мы не боимся это делать, что мы доверяем тем, кто придёт. Ну и у меня есть некоторые суеверно-магические ожидания в отношении этой песни, хорошо, что мы её отпустили, пусть живёт своей жизнью».

Песни АИГЕЛ не антитеза шансону и сформированному в нём образу «ждущей» (он настолько укоренён в российской традиции, что в ближайшие годы никуда, конечно, не денется), но по крайней мере представляют ему свежую и внятную альтернативу: яростную, нервную, противоречивую и избегающую простых рецептов вроде «сердце подскажет». До тех пор пока процент обвинительных приговоров в России остаётся на прежнем уровне, появление такого рода проекта — событие, мимо которого не стоит проходить.

Фотографии: Пресс-служба

Рассказать друзьям
1 комментарийпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.