Views Comments Previous Next Search

КиноТе, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи

Подростковый бунт, офисные пространства, «Друзья» и многое другое

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи — Кино на Wonderzine

ТЕКСТ: Алиса Таёжная

СЕМЬЯ ПОДДЕРЖИВАЕТ, ДУШИТ, НАВЯЗЫВАЕТ И ПРИПИСЫВАЕТ К СЕБЕ, не спрашивая. Традиционная семья — именно такая, со сводом правил и договорённостей по умолчанию, существовавших веками и не готовых делать исключения. Круг общения до начала XX века во многом определялся происхождением: он, по большей части, состоял из ближайших родственников и соседей, клиентов или коллег по работе, людей из твоей страты, рождённых и воспитанных максимум в нескольких километрах от тебя.

Появление альтернативной семьи совпало по времени с распространением кино: группы союзников, создававшиеся в запутанном городском пространстве, были лишены линейной аграрной логики. Приехавшие в большой город с билетом в один конец определяли себя не через среду, из которой уехали, а через среду, в которой мечтали оказаться. Пренебрежение к репутации «порядочных людей» кого-то приводило к криминальной спайке (мафия — городское воплощение жестокой и не покидающей семьи), кого-то — к богемному движению интеллектуальных маргиналов. Дадаисты, сюрреалисты, арте повера, свингеры и танцоры ревущих двадцатых, битники — кто они, как не члены всемирно известных альтернативных семей?

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 1.

 

Кассаветис, Уорхол
и де Пальма

Кино как инструмент общественной рефлексии заработало не сразу. Всё изменилось после Второй мировой войны с появлением первого молодого платёжеспособного и не покалеченного поколения, ради которого родители пожертвовали всем, позволив им главную роскошь — досуг без обязательств. Свободное время молодого человека в развитых странах, где снимают и придумывают кино, со второй половины 1940-х принадлежит ему самому: от него больше не требуется помогать по хозяйству, проживать сценарий Оливера Твиста или работать на заводе с переходного возраста. Тогда же появляются городские сообщества для всех, общение городской молодёжи без привилегий, а следом за ними — первые знаковые фильмы о друзьях как семье, которую ты выбираешь сам.

«Дикарь» и «Вестсайдская история» — первые зрительские хиты, рассказывающие о молодёжной среде, чья крыша — небо голубое, а уличные друзья и подруги являются их братьями-сёстрами, а заодно и университетом. «Тени» Джона Кассаветиса осмысляют альтернативное молодёжное движение с другой стороны: вместо хитов Леонарда Бернстайна и байкерских курток здесь нервический джаз, квартира для дружеских сборов и клубы, где среди битников проводят время те, кого в Америке конца 1950-х ещё принято называть «цветными». Пока битники снимают в основном поэтические чтения и квартирники, Кассаветис берётся за тех, кто гарантированно не попадает в объектив документалистов — по-своему счастливых, само собой, нуждающихся и измотанных большим городом и его невозможностями тусовщиков, не таких блистательных, впрочем, чтобы быть увековеченными.  

Европейская альтернативная семья того же времени почти всегда связана с сомнительной или криминальной активностью: Трюффо в «Жюль и Джим» по-хулигански разобрался с «менаж-а-труа», а банда аутсайдеров Годара пробежала Лувр насквозь и ограбила буржуазных родственников — фантазия, которой жило поколение уставших от «папашиного кино». Новая волна сама по себе была семьёй и бандой, собравшейся вокруг французской Синематеки, и рефлексировала о природе сообщества. «Китаянка» Годара разбирается с закрытым клубом политически заряженных читателей, а «Эдем и после» Алена Роб-Грийе осмысляет групповую динамику тех же студентов через призму показанного без купюр сексуального желания.

 

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 2.

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 3.

Новая волна сама
по себе была семьёй и бандой, собравшейся вокруг французской Синематеки,
и рефлексировала
о природе сообщества

 

В это же время через океан Энди Уорхол и его «семья» включаются в кинопроизводство. Уорхоловское сообщество на плёнке настолько же документальное, настолько и игровое: большинство героев отыгрывают на камеру публичный образ или включаются в анархический эксперимент, где само присутствие в записи — главная цель послания. Незадолго до Уорхола андеграундный квир-режиссёр Джек Смит (позже по его стопам отправится Джон Уотерс) снимает «Пламенеющих созданий» и другие фильмы из цикла первой половины 1960-х, где оргия и карнавал плотского знания ставятся в противовес тому, как однобоко мейнстрим показывает квир-сообщества. «Нетрадиционная сексуальность» в тот момент продавалась в студийном кино только в контексте грязной и сомнительной подворотни, куда стыдливо наведываются несчастливые в браке мужчины. 

Молодёжная социальная революция 1960-х просачивается в художественное кино чуть позже, чем в реальную жизнь. После того как «Беспечный ездок» и «Дикие ангелы» с девизом «Мы хотим быть свободными, мы хотим делать то, что хотим» захватывают американские кинотеатры, настоящие и будущие хиппи и байкеры вместе с теми, кто ещё не осознал себя ими, наводнили кино на несколько лет вперёд — в виде стереотипов, разумеется, но очень запоминающихся. «Парни из оркестра» Уильяма Фридкина без стеснений описывают гей-сообщество Верхнего Ист-Сайда, кинолюбители и бездельники в «Приветствиях» и «Хай, мамаша!» Брайана де Пальмы околачиваются в Нью-Йорке и шутят про Вьетнам и убийство Кеннеди, а в «Ресторане Алисы» Артура Пенна дюжина аутсайдеров отмечает День благодарения в засквотированной церкви. Наивность и еле сдерживаемый восторг от грядущих свершений в «Трипе», «Псих-ауте» и «Дикаре на улицах» обнажают все заблуждения об альтернативной семье в эру Водолея, которые чуть позже Чарльз Мэнсон, лидер коммуны, по совпадению называющейся «Семья», раскрошил в трагедии лета 1969 года.

 

 

Фассбиндер, Альмодовар
и панк-сцена

Американские 1970-е продолжают осмыслять и паразитировать на том, что случилось с молодыми людьми в предыдущее десятилетие. Альтернативная семья и сообщество становятся спутником молодости: от сексуально раскрепощённых молодых ребят в финале «Забриски-Пойнт» до подтанцовки в мюзикле «Иисус Христос — суперзвезда», где массовка Иуды с афро и в обтягивающих лайкровых комбинезонах и боа пляшет под строчку «В Израиле в 4 году до нашей эры не было масс-медиа».

Но, например, в Германии, проживающей послевоенную травму иначе, чем Штаты, вопросы сообщества для поколения послевоенных беби-бумеров ставятся иначе. Райнер Вернер Фассбиндер, выросший в беспорядочной домашней анархии случайных жильцов, гостей и друзей родителей, бывших к нему по большей части равнодушными, не идеализирует группу, а находит в ней приметы вроде бы побеждённого порядка. В «Катцельмахере», «Кулачном праве свободы» якобы альтернативная семья живёт по законам насилия и иерархии, принятым в том самом большинстве, которое члены семьи гордо покинули. Короткий путь от гордыни к насилию он позже отобразит в сатирическом «Третьем поколении» о левой террористической группировке, списанной с Фракции Красной Армии — одного из самых живучих сообществ второй половины XX века, вызывавшего бурю одобрения у молодых европейских современников.

 

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 4.

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 5.

Непрозрачность взрослого мира, снобизм среднего класса, конвенциональность отношений приводят к появлению новых общностей

 

В 1980-е самые аутентичные и ценные (не только с исторической точки зрения) фильмы о сообществах продолжали снимать люди, отказавшиеся от удобств среднего класса. Феминистка Лиззи Борден с единомышленницами собрала «Рождённых в огне» из дискуссий современниц, Педро Альмодовар увековечил выдохнувшую с облегчением молодёжь постфранкистской Испании в «Пепи, Люси, Бом и остальные девушки», «Лабиринте страстей» и «Нескромном обаянии порока», а Ули Эдель в «Мы, дети со станции Цоо» осмыслил семью фанатеющих по Боуи героиновых подростков-беглецов, которым пешеходные переходы Западного Берлина и фантазии о Зигги Стардасте заменяют дом родной.

Панк-сцена и фильмы о новом поколении непонятых бунтарей оккупируют
1980-е, как хиппи и любители свободной любви наводнили 1970-е: «Пригород», «Школа рок-н-ролла», «Осколки», «Жидкое небо», «Юбилей», фильмы Джулиена Темпла с разных сторон — через звёзд, альтернативных икон и малолетних подражателей — пытаются объяснить, что злит новое поколение. Непрозрачность взрослого мира, снобизм среднего класса, конвенциональность отношений приводят к появлению новых общностей. Далеко не все они экстремальны: новая богема может жить и по старым битническим правилам, которые, кажется, за 20–30 лет почти не вышли из моды.

 

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 6.

 

«Друзья», «Сайнфелд»
и Кевин Смит

Для поколения икс, запутавшихся молодых ребят из среднего класса, отдельное жильё и экономическая свобода превратились в утопию. С конца 1980-х погружение в альтернативную семью соседей по квартире стало привычной практикой входа во взрослую жизнь: вроде бы после общежития в колледже и университете уже не привыкать. На телевидении многолетним зеркалом нового типа «друзей-соседей-почти родственников» стали герои «Сайнфелда» и «Друзей», в кино — фильмы о первом разочаровании после двадцати «Реальность кусается» Бена Стиллера и «Бить и кричать» (также «Забыть и вспомнить») Ноа Баумбаха. В узком понимании оба фильма о синдроме постколледжа и том, что шире называется «кризисом первой четверти жизни» — моментом, когда юношеские ожидания проверяются на прочность негостеприимной реальностью. Главными поэтами общности и альтернативной семьи в 1990-е станут независимые режиссёры, создающие вокруг себя густонаселённое сообщество, без которого то, что теперь принято называть «инди», вообще не набрало бы обороты.

Все эти имена вам хорошо знакомы, и все они начинали с фильмов про сестринства и братства: Ларри Кларк («Детки» и выросшие из них «Кен Парк» и «Ну чё, рокеры?»), Гас Ван Сент («Даже девушки-ковбои иногда грустят», «Мой личный штат Айдахо», «Аптечный ковбой»), Ричард Линклейтер («Бездельник», «Под кайфом и в смятении», «Пригород» и «Пробуждение жизни») и Кевин Смит («Клерки», «В погоне за Эми», «Тусовщики из супермаркета»). Альтернативная семья на съёмочной площадке каждого дала сотню новых голосов в кино, когда актёры становились продюсерами, а вторые режиссёры — первыми и самостоятельными. Семья в реальности и кино окончательно расширилась до горизонтальной общности пришельцев из разных городов без определённого возраста и вида занятий, которым перестало быть обязательно жениться в двадцать пять лет, брать ипотеку в тридцать, а в тридцать два брать первенца на руки.

 

 

Ретромания 2000-х

Многие семьи нового формата не получили подробного описания и критики в момент существования, но на волне ретромании — одержимости поп-культуры своим прошлым — старые сюжеты сопротивления оживают, часто под хиты ушедших десятилетий. Швед Лукас Мудиссон во «Вместе» и датчанин Томас Винтерберг в «Коммуне» берутся за одну и ту же эпоху и место действия — Скандинавию 1970-х, чтобы показать, как функционировала утопия коммуны в скандинавском социализме. Причины образовать альтернативную семью у их героев похожи: тоска от социальных ожиданий, запрос на сексуальное раскрепощение, денежная нужда и потребность в общности, где испытания и события дня будут преломляться в людях разного опыта и происхождения.  

Возвращение в собственное детство с попыткой переосмыслить обстоятельства воспитания и становления — одна из причин для ностальгического возвращения в кино последних лет. Альтернативная семья находится главному герою в биографии Кэмерона Кроу «Почти знаменит», в которой будущий режиссёр, а пока музыкальный журналист-вундеркинд путешествует с вымышленной важной рок-группой, списанной по фрагментам с Led Zeppelin, Eagles и Lynyrd Skynyrd. Оливье Ассаяс, выросший на ситуационистах и всего на несколько лет опоздавший на студенческую революцию 1968-го, делает главным героем «Что-то в воздухе» увлечённого Ги Дебором подростка-революционера, проживающего лето надежд после майского восстания.

Майк Миллс в недавних «Женщинах двадцатого века» говорит о собственном детстве в окружении героической матери, двоих постояльцев их большого дома и симпатичной соседки. А призёр последнего Каннского фестиваля Робен Кампийо вместе с сосценаристом «120 ударов в минуту» вспоминают свои дни в гражданском движении ACT UP (скорее семье пострадавших и сочувствующих им), благодаря усилиям которых эпидемия СПИДа во Франции была взята под государственный контроль. Живущие со стигмой ВИЧ-положительных, все участники объединения — общность и семья поневоле для всех, кто снаружи, и именно порицание среднего класса делает их сплочёнными.

 

Те, кого мы выбираем:
Как кино воспевает альтернативные семьи. Изображение № 7.

 

Подростки XXI века

Список влиятельных и важных фильмов про подростковое бунтарство без причины, проходящее в коллективе, переходит за несколько сотен. Но в XXI веке на такие случаи принято смотреть немного по-другому. Придыхание к нонконформистам в «Хакерах» и манифесты героев «На игле» — в обоих случаях героев объединяла зависимость — сменились сдержанной интонацией, иронией и часто жёсткой авторской критикой. Банда аутсайдеров в «Загадочной коже» Грегга Араки продолжает его апокалиптическую трилогию 1990-х о возмутителях спокойствия: на этот раз всех подростков объединяет абьюз взрослого мира — как психологический, так и сексуальный. Андреа Арнольд не щадит странствующий криминальный цирк в «Американской милашке», объясняя, от каких проблем ребята из неблагополучных семей сбиваются в стаю: наивные миражи больших денег, быстрого кайфа и гимн Рианны про любовь в безнадёжном месте толкают неопытных и незащищённых инфантилов в спину. 

Хармони Корин переснимает «Бестолковых» во Флориде — безответственность выродилась в «Spring Breakers», в спектакль насилия, где стволы нельзя отделить от слёз под ванильный хит Бритни Спирс. Винтерберг в «Дорогой Венди» препарирует пригородный вакуум, в котором никого не жалко, а пушки — лучшие игрушки, ничем не повторяя «Слона» Гаса Ван Сента на ту же тему. «Мужененавистницы» Брюса Ла Брюса проигрывают сюжет «Рокового искушения» Софии Копполы о заточённом в женском пансионе мужчины, вышучивая все стереотипы о победе феминизма. А Этьен Форе переснимает «Студию 54» в Бруклине в драме «Bizarre»: запрос на странное, китчевое и опасное, когда-то реализованный на «Фабрике» Уорхола и в легендарном диско-клубе, теперь происходит в новом пристанище модных деток — ажиотажном месте обитания богемы нового века, куда людей приносит даже через океан.

 

 

Телевидение

Но главным местом обитания альтернативных семей и сообществ в последние десять лет стало американское и британское телевидение: ситкомам только на пользу многосезонное противостояние нескольких героев внутри сообщества, разница их происхождений и противоположность темпераментов. От ремейка «Друзей» «Как я встретил вашу маму» к гимну всем гикам «Теория большого взрыва», от клерк-апокалипсиса «Офис» к вынужденному сообществу в женской тюрьме «Оранжевый — новый чёрный». Какими бы ни были старания Аарона Соркина («Социальная сеть»), Джадда Апатоу («Немножко беременна», «40-летний девственник») и Джо Свонберга («Собутыльники») в анализе новых коммуникационных кодов и иерархий в кино, написанные, снятые или спродюсированные ими сериалы («Девочки», «Служба новостей», «Easy») — более исчерпывающий медиум для наблюдения за придуманными семьями, коллективами и горизонтальными сообществами.

Коллектив теперь везде — потому что каждый из нас экономически уязвим больше, чем раньше, вынужден бесконечно менять работы и хобби, заводя новые круги общения, и нервически обновляет социальные сети с интересным ему сообществом собственной модерации. Кажется, впервые в истории медиума хаотичная, часто инертная и состоящая из сотни никуда не ведущих разговоров в день жизнь внутри семьи — неважно, конвенциональной или альтернативной — наконец получила своё адекватное отображение в сезонах любимых телешоу. В сериях по полчаса-часу происходит так же мало нового, как и в твоей собственной жизни, отчего тебе всё проще соотнести себя с говорящими на иностранных языках героями и сделать их в свою очередь своей альтернативной семьёй.

Фотографии: Stanley Kramer Productions, Pando Company Inc., Metro-Goldwyn-Mayer, Jersey Films, Warner Bros. Television

  

Рассказать друзьям
3 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.