Views Comments Previous Next Search

Кино«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку

Афроамериканка, выросшая в расистской Америке 50-х, стала донором, даже не зная об этом

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку — Кино на Wonderzine

ТЕКСТ: Настя Травкина

В МИНУВШИЕ ВЫХОДНЫЕ КАНАЛ HBO ВЫПУСТИЛ ФИЛЬМ «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс» с Опрой Уинфри в одной из главных ролей. Лакс, афроамериканка из семьи с десятком детей, окончила только шесть классов школы, родила первого ребёнка в четырнадцать и умерла чуть старше тридцати в полной безвестности. Тем не менее именно эта женщина оказалась идеальным донором, чьим клеткам современная медицина и биохимия обязаны своим развитием. Разбираемся, как так вышло и почему история Генриетты Лакс стала известна много лет спустя.

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 1.

Кадр из фильма HBO «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс»

«Бессмертные»
клетки

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 2.

 

 

Человеческие клетки, которые способны были бы дольше нескольких дней выживать отдельно от материнского организма, были мечтой многих исследователей. Такие клетки позволили бы снизить затраты на тестирование веществ, сделав процесс более эффективным и гуманным (проверять биохимическую реакцию на быстро погибающих

клетках бессмысленно, а на животных — и дорого, и жестоко). С двадцатых годов XX века учёные изобретали разные питательные среды, пытаясь выращивать клетки отдельно от многоклеточных организмов — но ничего не работало. Доктор Джордж Отто Гэй, цитолог из Университета Джонса Хопкинса в Балтиморе, штат Мэриленд, как и многие другие, день за днём исследовал образцы тканей пациентов в охоте за мутацией, которая позволила бы клеткам быть более живучими. 

8 августа 1951 года в больницу Джонса Хопкинса (лучшего госпиталя для афроамериканцев в Балтиморе) с жалобами на боли в животе поступила пациентка Генриетта Лакс. Лечащий врач Говард Джонс диагностировал ей злокачественную опухоль шейки матки, и Генриетте назначили лучевую терапию. Во время лечения доктор Гэй изъял образцы поражённой и здоровой ткани Генриетты и передал на исследования. Собранные в лаборатории клетки маркировались по первым буквам имени пациента: образец ткани Генриетты получил имя HeLa (от английского «Henrietta Lacks»). 

Рак Генриетты Лакс развивался очень быстро, и уже 4 октября 1951 года она скончалась в госпитале. В это самое время в цитологической лаборатории случилось настоящее чудо: клетки умершей Лакс не только оказались живучими, но и активно размножались, удваиваясь каждые сутки. Поражённый своим открытием доктор Джонс рассылал своим коллегам клетки для тестов, и новости о них стремительно распространились по учёному сообществу. В то время как Генриетту Лакс похоронили без могильного камня на семейном кладбище около избушки, оставшейся со времён рабства, клетки HeLa были признаны «бессмертными»: в отличие от обычных клеток они не погибали после нескольких делений, а размножались бесконечно. 

Тайна имени и расовая сегрегация

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 3.

 

 

Скоро сенсационная новость о «бессмертных» клетках стала достоянием общественности, и журналисты захотели узнать, кто же будет участвовать в будущем развитии всей последующей медицины и биохимии. Сотрудники Университета Джонса Хопкинса были поставлены в трудное положение. Клетки были изъяты у пациентки без её 

 

согласия и ведома — но в то время практики согласия на исследования ткани ещё не было и мало какие заборы пробы тканей получали такой общественный резонанс. С другой стороны, 50-е годы всё ещё были временем жёсткой сегрегации, когда афроамериканцам запрещалось сидеть, пить или есть рядом с белыми. Что бы могло сказать такое общество в ответ на предложение поставить Генриетту Лакс на пьедестал биохимии, можно только догадываться. Кроме того, она была очевидной иллюстрацией жестокости американского общества по отношению к таким, как она: проведя детство в деревянной избушке в Кловере со своим дедом и двоюродным братом, она не смогла окончить школу из-за ежедневных нападений белых детей и родила первого ребёнка всего в 14 лет от своего кузена и соседа по комнате. 

По словам знавших её людей, Генриетта была образцом милосердия и любви к ближнему: выхаживала больных, кормила голодных рабочих, с которыми вместе трудился её муж, и была оптимистична. Однако этих добродетелей по-расистки брезгливой общественности не хватило бы. Поэтому журналистам было выдано поддельное имя Хелен Лейн, которое и появилось в заголовках газет. В атмосфере секретности исследователи связывались с детьми Генриетты и довели осиротевшую семью до нервных расстройств недомолвками и бесконечными заборами крови: они хотели выследить мутации в их ДНК, но им это так и не удалось. 

Только в 1976 году настоящая история клеток HeLa была рассказана Майклом Роджерсом на страницах журналов Rolling Stone и Detroit Free Press — спустя 25 лет после смерти Генриетты. В 1998 году Адам Кёртис сделал первый документальный фильм об истории Генриетты Лакс. А в 2010 году медицинская журналистка Ребекка Склут с помощью младшей дочери Генриетты, Дебры, написала книгу «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс», победившую на многих конкурсах нон-фикшна и попавшую в списки лучших книг года более чем 60 изданий. Спустя семь лет книгу для HBO экранизировал Джон Вульф («Дьявол носит Prada»).

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 4.

Книга «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс»

Книга Ребекки Склут и проблема этики в медицине

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 5.

 

 

Работа Ребекки Склут над историей Генриетты Лакс стартовала в начале нулевых, когда она обнаружила, что о доноре клеток для линии HeLa неизвестно ровным счётом ничего, и написала свои первые статьи. Для Америки вопрос этики в сфере медицины особенно болезнен: относительно недавно пациентов африканского происхождения принимали в отдельных больницах, а уж о вопросах

 

этики в их отношении и подавно мало кто задумывался. Белые продюсеры заимствовали их музыкальные произведения и создавали своих «королей», не заботясь об авторских выплатах, а в медицине того времени никому бы в голову не пришло заботиться о доноре-афроамериканце или его семье. Кроме того, условия содержания в специальных больницах для афроамериканского населения были крайне строгими, если не сказать жестокими. Генриетте приходилось проделывать путь от кровати до окна, чтобы посмотреть на играющих на лужайке перед больницей детей, которых приводил муж (в здание больницы их не пускали). С каждой неделей этот пусть становился для неё всё труднее, но даже тогда, когда она уже не смогла вставать с постели, детям не позволили проститься с матерью.

Именно чуткий разбор проблемы медицинской этики в разрезе социального статуса (в сочетании, разумеется, с мощным научно-просветительским потенциалом) принёс славу Ребекке Склут, а также некоторое успокоение потомкам Генриетты Лакс (и даже частичные права на принятие решений по обнародованию ДНК HeLa). Помимо науки и этики в книге Склут есть и трудная история семьи Лакс, со всеми подробностями жизни в расистской Америке ХХ века, а кроме того, трогательное сочетание научных фактов с религиозными представлениями детей Генриетты о незримом присутствии её духа и буквальном бессмертии. 

Фильм HBO и признание вклада афроамериканцев в науку

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 6.

 

 

Выход одноимённого фильма на HBO едва ли имеет большое значение для популяризации науки, о которой в фильме сказано довольно мало. В центре внимания оказывается коллективная память и проблема интеграции соцменьшинств в историю достижений человечества.

Как и в большей части фильмов про афроамериканцев, присутствует «белый вожак» — сама Ребекка Склут, — без 

 

которого «подобные детям» афроамериканцы не справились бы с такими трудными материями, как научные факты из популярных статей, юридические тонкости и взаимодействие с медиками. Действительно, трудно преуспеть, являясь наследниками угнетаемого класса — тем более в науках и других сложных материях, — но привычка в очередной раз делать акцент на «белом спасителе» в кино о «чёрных проблемах» должна уйти в прошлое. 

Впрочем, гораздо важнее то, что американское общество наконец признало роль Генриетты Лакс в науке и медицине. В 1996 году в Школе медицины Морхауз — бывшем колледже для освобождённых рабов, одним из выпускников которого был борец за права афроамериканцев Мартин Лютер Кинг — была организована озаглавленная в её честь конференция по женскому здоровью и был признан ценный вклад афроамериканцев в медицинские исследования и клиническую практику. Обогатившийся за счёт Генриетты Университет Джона Хопкинса только в 2010 году организовал ежегодные лекции в память Лакс — уже после общественного резонанса по поводу книги Склут. В этом году в небе даже оказалась малая планета, названная её именем. Теперь о ней узнает самая широкая аудитория.

66 лет «бессмертия» HeLa

«Бессмертная жизнь»:
Как клетки Генриетты Лакс изменили науку. Изображение № 7.

 

 

За 66 лет исследований было произведено 20 тонн клеток линии HeLa. В 1955 году они стали первыми успешно клонированными человеческими клетками, что сделало возможным их неограниченную репликацию. Благодаря им вирусолог Джонас Солк разработал первую вакцину от полиомиелита, для которой впервые в истории медицины 

 

производство клеток было поставлено на фабричные рельсы. На HeLa исследовали течение опухолевых заболеваний, динамику ВИЧ и воздействие на человеческий организм токсичных веществ и радиации. Клей, косметика и другие виды продукции своей безопасностью для человека обязаны клеткам Генриетты Лакс, кроме того, генетическое картирование развивалось во многом благодаря исследованиям именно клеток HeLa.

Существует идея (не поддерживаемая серьёзными биологами), что HeLa — первый живой организм, выращенный искусственно, и в этом смысле открывает новую биологическую историю Земли. Оснований для этого несколько: во-первых, HeLa обладает уникальным набором хромосом — в разных «семейных линиях» их от 49 до 78 (в отличие от человеческих 46). Во-вторых, HeLa живёт в своей собственной (правда, лабораторной) экологической нише, как и любой другой вид. В-третьих, HeLa размножается в условиях, в которых не могут множиться обычные человеческие клетки.

Кроме того, HeLa ведёт себя крайне агрессивно в лабораторных условиях и при неправильном обращении заражает другие образцы в лаборатории, перемещаясь с частицами пыли или на плохо вымытых руках. На этом свойстве клеток Лакс даже построена отдельная конспирологическая теория об участии HeLa в разжигании холодной войны между СССР и США: автор научпопа Майкл Голд утверждает, что сотрудничество Никсона с Хрущёвым по борьбе с раком обострилось из-за заражения образцов клеток HeLa. При этом писатель утверждает, что заражение — это следствие недосмотра исследователей, а истории о сверхагрессивности HeLa как нового вида — просто спекуляции, покрывающие обычную халатность.

Фотографии: HBO

Рассказать друзьям
0 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.