Views Comments Previous Next Search

КиноГендерфак: Мужчины
в парандже против традиционных ценностей

«Джеки в царстве женщин» и другие поводы задуматься об условности гендерных ролей

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей — Кино на Wonderzine

Вчера на экраны вышла политическая, религиозная и социальная сатира «Джеки в царстве женщин», снятая одним из карикатуристов журнала «Шарли Эбдо» Риадом Саттуфом. Действие фильма происходит в вымышленной демократической республике (на самом деле тоталитарном государстве) Бубун, где царит карикатурный матриархат: главный герой носит скромные одеяния в пол и мечтает отдаться генеральской дочери. Придуманный режиссером мир, где женщины и мужчины поменялись социальными ролями, залихватски высмеивает привычные нам гендерные стереотипы, а заодно радикальный ислам и тоталитаризм.

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей. Изображение № 1.

Даша Татаркова

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей. Изображение № 2.

 

Мужчины в фильме находятся в положении угнетенных, а «прекрасный пол» режиссер наряжает в диктаторскую форму и поголовно вооружает пистолетами. Помимо этого в республике Бубун поклоняются лошадям, привыкли довольствоваться малым и во всём слушаются женщину-генералиссимуса. У нее как раз есть дочь на выданье, в которую, по правилам историй о Золушках, влюбляется «простой парень из деревни». Чтобы реализовать мечту и наконец законодательно закрепить свое подчиненное положение браком, герой проходит через осуждение, изнасилование и переодевание в женщину. Перевернутый с ног на голову, но легко узнаваемый архетипичный сюжет служит здесь фундаментом для критики ультраконсервативных обществ и современных диктатур вроде Северной Кореи.

Следуя традициям «Шарли», Саттуф не боится лобовых приемов, словно рисуя броский шарж на злобу дня: его кино своевременно выставляет во всём нелестном виде сексизм, который часто маскируется под традиционные (и в том числе религиозные) ценности. Увы, актуальной идеи и ловких шуток, половина которых теряется при переводе, недостаточно для хорошего фильма. Даже прекрасная актриса Шарлотта Генсбур и протеже Саттуфа Венсан Лакост выглядят лишь марионетками в руках режиссера, разыгрывая меткую, но слишком схематичную сатиру на современное общество.

 

 

Поучительная перестановка полов местами может сделать видимой несправедливость или зашоренность мира, в котором мы живем

 

 

«Джеки в царстве женщин» далеко не единственный пример подобных перевертышей в поп-культуре, обожающей менять героев социально-половыми ролями. Это эффектный прием, который позволяет одним движением высветить массу проблемных зон. Само понятие гендер-бендинга (также известное как «гендерфакинг»), которое можно академично перевести как «слом гендерной идентичности», подразумевает осознанный бунт против стереотипов. Гендер-бендинг демонстративно отвергает типичное распределение мужских и женских ролей в обществе, а также навязанный полам внешний вид. Как в случае «Джеки», поп-культура часто использует этот прием как эффективный инструмент для сатиры: поучительная перестановка полов местами сама по себе может сделать видимой несправедливость или зашоренность мира, в котором мы живем.

Недавно по интернету разлетелась короткометражка, снятая соотечественницей Саттуфа Элеонор Пурья, где мужчины и женщины также меняются ролями, но в современной Франции. Даже в коротком видео Пурья удалось передать ощущение ранимости, преследующее ее главного героя, и вызвать эмоциональный отклик у зрителя, когда события принимают печальный поворот, заканчиваясь традиционным обвинением жертвы. Мастера веселых вирусных списков BuzzFeed регулярно снимают ремейки сцен из популярного кино, где на женском месте оказываются мужчины. Да, по сути это серьезный социальный комментарий, но, во-первых, это смешно.

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей. Изображение № 3.

Мужчина в юбке традиционно воспринимается не как угроза гендерной стабильности, а как источник уморительных гэгов (отсюда бешеная популярность Верки Сердючки в тяготеющей к гомофобии России). За привычку видеть в переодевании исключительно комический прием надо сказать спасибо волне кино «ниже пояса», в котором мужчины наряжаются женщинами в силу тех или иных невероятных обстоятельств. «Белые цыпочки» и просто «Цыпочка», «Чокнутый профессор» и «Дом большой мамочки» — мужчины любят изображать женщин ради хохмы. Эти фильмы редко заходят дальше иронии над женскими привычками и интересами: Роб Шнайдер, ковыляющий на каблуках, вряд ли заставит кого-то между смехом задуматься о концепциях феминности и маскулинности. Даже неглупый заход российской комедии «Любовь-морковь», где психологически-физиологический эксперимент по обмену телами должен решить семейный кризис и помочь героям понять друг друга, в итоге привлекает зрителей в кинозал, скорее, образом Гоши Куценко в ночнушке и ходящей вразвалочку Орбакайте.

В то же время история знает немало фильмов, где герои, оказавшись в роли, свойственной противоположному полу понимают что-то и про него, и про себя, и это вовсе не означает отказ от эффектных шуток. Дастин Хоффман в «Тутси», Калягин в «Здравствуйте, я ваша тётя!», Робин Уильямс в «Миссис Даутфайр» и даже Тони Кёртис и Джек Леммон в «Некоторые любят погорячее» проходят через целую гамму переживаний и опытов, которые вовсе не ограничиваются веселым набиванием салфеток в лифчик. В конце концов, прекрасная советская «Гусарская баллада» построена по тому же принципу, раздвигая границы дозволенного женскому полу, ставя героиню в активную позицию и заставляя всех вокруг нее лишний раз задуматься.

 

 

Мужчина в юбке воспринимается
не как угроза традиционным ценностям, а как
источник уморительных гэгов

 

 

Подмена гендерных ролей в обществе, как в «Джеки в царстве женщин», или же дрэг, как в «Тутси», позволяет не только ощутить себя в шкуре противоположного пола, но и узнать кое-что о своей сексуальности. Нельзя не упомянуть и экстремальный дрэг, как в «Рокки Хорроре», где речь уже идет не столько о попытке соприкоснуться со своей женственностью, сколько о разрушении стереотипов в целом. Этим же путем любили ходить и другие британцы — «Монти Пайтон», с которыми упорно (хотя и излишне лестно) сравнивают автора «Джеки в царстве женщин». Эти обожали переодеваться в противоположный пол не только потому, что в труппе не было женщин: со свойственной им самоиронией участники труппы смело вытаскивали на свет всё свое женское, даже если в итоге получались беспардонные старушки.

Показательно, что, говоря о переодеваниях, мы чаще представляем себе мужчин в женском обличье. Этот стереотип взялся из театральной традиции — до конца XVII века женщины не могли быть актрисами, так что мужчины играли всех. Даже после того, как актрисы стали появляться в профессиональных труппах, актеры-травести продолжали пользоваться популярностью. В то же время сформировалось отдельное женское травестийное амплуа — актрисы часто играли мальчиков или юношей, чья внешность воспринималась женоподобной. В опере, наоборот, женщин порой отбирали на мужские партии из-за тембра голоса. Сама идея переодевания как способа обойти традиционные гендерные роли свойственна европейской культуре — к этой хитрости прибегали как девы-воительницы во главе с Жанной д’Арк, так и герои и героини шекспировских пьес.

 

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей. Изображение № 4.

 

Впрочем, травестийная традиция вовсе не является европейским изобретением и неизбежна везде, где в силу патриархальных устоев женщинам не полагалось играть определенные роли. К примеру, японский театр тоже не позволял женщинам подниматься на сцену. Актеров, чей репертуар составляют исключительно женские роли, называют «оннагата» или «ояма», что условно переводится как «женская роль». Театр кабуки до сих пор остается исключительно мужским, и в разные периоды истории оннагата то были обласканы вниманием богатых поклонников, с которыми у них зачастую были романы, то оказывались вне закона из-за всплеска проституции. Японский театр зачастую включал элементы эротических историй, в которых фигурировали мужчины в качестве любовников, один из которых мог быть актером не обязательно в женской, но и в юношеской роли. Здесь мужчины как раз были в полной гармонии со своей немаскулинной сущностью — и это не осуждалось и даже поощрялось.

Даже в современной японской поп-культуре сохранилась любовь к переодеванию в персонажа противоположного пола. Мальчики, маскирующиеся под девочек, становятся центральными персонажами гаремных аниме — но еще интереснее, когда происходит наоборот. Историческая традиция спокойного отношения к гомосексуальности, помноженная на нововведенную христианскую идею стыда, привели к тому, что в прошлом веке в манге появился прародитель гомосексуальных историй — сюжетный троп, в котором девушка переодевается в мальчика, оказываясь при этом предметом воздыхания и мужчин, и женщин. Несмотря на то, что нравы с тех пор стали куда свободнее, такой прием зажил своей жизнью.

 

 

Вселенная Гарри Поттера, созданная фанатами
— это огромный пласт подростковых фантазий
о смене гендерных ролей

 

 

Всех персонажей, и не только героиню девушки, сам факт переодевания подталкивает к переоценке границ женственности и мужественности, а поскольку чаще всего речь идет о подростках, также вынуждает задуматься о гранях собственной сексуальности. Огромной популярностью пользуется театр Такарадзука, рефлексирующий на политические, социальные и поп-культурные темы с помощью гендер-бендинга — при этом чаще всего именно женщины здесь изображают мужчин. Даже в «Сейлор Мун», например, Сейлор Старлайты были мужчинами в своем «повседневном» обличье.

Слом гендерных границ проникает в подростковую культуру вовсю — в том же «Гарри Поттере» Джоан Роулинг заставляет Крэбба и Гойла, хлебнувших оборотного зелья, оборачиваться первокурсницами. А если заглянуть глубже во вселенную Гарри Поттера, созданную фанатами эпопеи, можно обнаружить огромный пласт подростковых фантазий о смене полов и гендерных ролей. Фанфикшен, и в первую очередь гигантский фандом «Гарри Поттера», породил «Правило 63». Это своеобразный ответ «Правилу 34», по которому у всего на свете совершенно точно есть порноверсия. «Правило 63» же гласит, что у любого произведения искусства существует гендерно перевернутая версия. Оборотное зелье неизбежно будоражит подростковую фантазию, оказываясь занимательным и даже полезным психологическим упражнением. Помимо того, что автор такого фанфика примеряет разные гендерные и социальные роли на своего персонажа (и посредством этого на себя), он невольно изучает свой характер, освобожденный от надстроек, продиктованных биологическим полом.

Гендерфак: Мужчины 
в парандже против традиционных ценностей. Изображение № 5.

В кино такой прием иногда используют, чтобы придумать попросту человечного и не стереотипно «мужского» или «женского» персонажа — либо в попытке оживить характер героя при перезапуске франшизы или в ремейке. Один из ярких подобных примеров — Эллен Рипли. Главную героиню «Чужих» писали как гендерно нейтрального персонажа, наделив его в первую очередь личностными и харАктерными качествами, и только затем определившись с полом. Для фантастики эта история не уникальная: Люк Скайуокер, например, в первой версии сценария был девушкой по имени Старкиллер. По той же причине сценарист Джейсон Аарон счел уместным ввести нового бога Грома в комиксах о Торе. Новый Тор оказался женщиной, поскольку личность бога в первую очередь определяется его характеристиками, а возможность поднять молот Мьёльнир — тем фактом, насколько ты его достоин — а вовсе не полом и происхождением. Не стоит забывать и о том, как Тильда Суинтон играла Орландо, а Кейт Бланшетт — Боба Дилана.

По сути, при помощи гендер-бендинга поп-культура помогает обществу бороться с комплексами и видеть в человеке в первую очередь личность, а не набор половых признаков. И для этого совершенно не обязательно прямолинейно закутывать мужчин в паранджу.

 

Рассказать друзьям
3 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.