Views Comments Previous Next Search

КиноВеликий фильм о любви:
«Служебный роман»
Эльдара Рязанова

Любимый советский ромком об отношениях на работе и поиске искренности

Великий фильм о любви: 
«Служебный роман»
Эльдара Рязанова — Кино на Wonderzine

МЫ МОЖЕМ ПРОЖИТЬ без нового платья, куска торта и способны отказаться от лишнего выходного ради благой цели. Единственная вещь, без которой никак не выжить, — это любовь. Каждую неделю мы рассказываем про один фильм о великой любви — всепоглощающей и вдохновляющей, трагичной и разрушительной, сшибающей с ног и окрыляющей. В общем, такой, глядя на которую хочется немедленно влюбиться или покрепче прижаться к любимому человеку. Сегодня — «Служебный роман» Эльдара Рязанова.

Текст: Алиса Таежная

Великий фильм о любви: 
«Служебный роман»
Эльдара Рязанова. Изображение № 1.

 

«Садитесь, Анатолий Ефремович» — «Благодарю вас, Людмила Прокофьевна». Главные герои выберутся из своих футляров и перестанут называть друг друга по имени отчеству только в финальных титрах — с ужасом понимаешь это, когда внезапно слышишь «ты» на последней минуте трехчасового фильма. За несколько недель служебного романа был флирт, очарованность, предательство и обида, походы в гости, поцелуй и, возможно, что-то серьезнее, но между двумя сближающимися людьми предельно долго не звучит неформальное и близкое «ты».

Товарищ Калугина и товарищ Новосельцев крутятся в опенспейсе статистического управления, нечеловеческом мире функций, бездушных обращений и сухого брежневского этикета. В муравейнике мелких дел и крупных цифр им требуется несколько недель, чтобы за должностью увидеть фамилию, за фамилией — имя, а за именем — живого человека, к которому можно обратиться как к равному себе. Ровно та же проблема у зрителей с любым рязановским фильмом, который слишком хорошо знают, но который, несмотря на этот факт, не исчерпывается ни клише о нем, ни собственно сюжетом. Пересказывать один из главных советских ромкомов бессмысленно: «Служебный роман» распался на атомы цитат, гримас и архетипов и впитался в ДНК каждого рожденного в СССР и молодой России. Тираж сильно обесценил многие советские фильмы и сделал их самой ходовой сувениркой эпох, так что за привычной последовательностью совсем афористичных шуток становится сложно рассмотреть настоящую храбрость авторов Рязанова и Брагинского говорить неудобные вещи. «Служебный роман» успел побыть и безнадежно общим местом, и бубнящим фоном по телевизору, и первоисточником плохих ремейков — и как детище застоя слегка потерял собственное лицо, как его потеряли для масс по сути новаторская застройка спальных районов или действительно авторский бетонный забор. С другой стороны, неловкость и сближение героев, сыгранные на импровизации, настолько хороши и смешны сами по себе, что накладываются на какой-нибудь другой трагикомичный роман, снятый спустя 35 лет.

 

 

Достижения мужчин и женщин будут разбиваться вдребезги, как только в партнерских отношениях
они включат Начальника или Подчиненного

 

 

Рязанов — всесоюзная звезда и победитель проката, но одновременно с этим сын репрессированного отца и еврейской матери, ученик Козинцева и впечатливший Эйзенштейна студент. Как многие советские режиссеры с семейной травмой, он знал и показывал в своих фильмах, что самое странное, важное и удивительное свойство людей — разница между «быть» и «казаться». Товарищ Калугина и товарищ Новосельцев — товарищи только в формальном ключе: их лексическое равенство с уклонном в маскулинность спотыкается о страхи и иерархию, которые строятся на зоне комфорта и статус-кво коллег, подчиненных и даже правительства. Их сила и слабость невероятно условны и тоже вписаны в табель о рангах: Калугина обеспечивает статистикой весь СССР, но пятится от нарядного платья. Новосельцев боится открыто подарить букет женщине, но один воспитывает двоих детей и может влепить пощечину старому другу за дело, даже если тот стал большим начальником.

Все без исключения герои фильма, герметично запертые друг с другом в декорациях и именах классицизма (Самохвалов и Рыжова, Калугина и Новосельцев, Верочка и Шура — эти имена могли бы легко встретиться в русской драме: от Фонвизина до Островского), постоянно подвергаются прессингу ханжества и политики — внутренней и внешней. По телефонам звонят министры, на подарки и знаки внимания разной степени ненужности надо постоянно сбрасывать деньги под прозорливым взглядом месткома. В безличном пространстве без стен видно каждое телодвижение — от утреннего макияжа и похода в магазин до улыбки любимому человеку и частной переписки. В Советском Союзе нет секса, нет флирта на работе и невероятно сложно пробиться сквозь штатное расписание, чтобы преодолеть сковывающие роли и обозначить гендер.

Как в хорошей вечной книге, в «Служебном романе» легко найдутся цепкие замечания о моде и жизни прямо здесь и сейчас. Жители Черемушек и Подмосковья и в конце 70-х суетятся и крутятся в три раза быстрее, пока жители Скатерного и Тверской скользят не торопясь. В большой компании в туалете висит объявление «Продаю колготки». Секретарша Верочка мечтательно тянет «шузы» и «блайзер» так, как мы сейчас повторяем «капкейки» и «маркет». Директриса Калугина в образе «старухи», тотально немодная для 1978 года, сейчас воспринимается как гостья из будущего и героиня The Gentlewoman на фоне пестрых щебетуний у нее в подчинении. Она носит лаковые лоферы на крепком квадратном каблуке, хороший костюм COS-овского кроя, правильно сочетает голубой и коричневый и до своего преображения в женщину, у которой все будет «живенько», пользуется простым макияжем по всем правилам начала 2010-х: «очищение и увлажнение».

Великий фильм о любви: 
«Служебный роман»
Эльдара Рязанова. Изображение № 2.

Великий фильм о любви: 
«Служебный роман»
Эльдара Рязанова. Изображение № 3.

 

Кульминация с двойным каминг-аутом, когда одна делает завивку, а другой выпрямляется в спине — самое явное, но и самое последнее изменение в героях. Анатолий и Людмила начинают меняться впервые, когда перестают смотреть на сводную таблицу прав и обязанностей и выходят за рамки игры «родитель — ребенок», которая навязана окружающим авторитаризмом. На натужной и формальной вечеринке они внезапно выясняют, что читали и знают наизусть одни и те же стихи — маркером становится Пастернак. «Любить иных — тяжелый крест», — не то, что ты обычно ждешь услышать на корпоративе от подчиненного в картонных декорациях.

Как часто это бывает у Рязанова, шаблон повторений моментально рвется и система дает сбой. При этом велик соблазн сказать, что это фильм о сильной женщине, ведь главная героиня — цельный женский образ застоя и воплощение достижений, на которые она могла рассчитывать, скованная обстоятельствами и необходимостями конца 70-х. Одним воздухом с ней дышат, а несколькими годами позже пройдут за ней через те же тернии Катерина Тихомирова и ее подруги из «Москва слезам не верит», Нина Соломатина из «Карнавала» и, конечно, Алла Пугачева в жизни и в фильме «Женщина, которая поет». Но «Служебный роман» больше чем кино про силу и слабость, хоть оно и кажется таким. Любовь в нем проверяется статусом, а главный тест герои постоянно проходят на уважение друг к другу и самим себе: достижения мужчин и женщин будут разбиваться вдребезги, как только в равноправных партнерских отношениях они включат Начальника или Подчиненного и отойдут от честного, простого и важного «ты».

Рассказать друзьям
10 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.