Views Comments Previous Next Search

ИнтервьюТильда Суинтон:
«Я слишком ленива,
чтобы быть cool»

Актриса и художник — о роли вампира, русских корнях и современном искусстве

Тильда Суинтон: 
«Я слишком ленива, 
чтобы быть cool» — Интервью на Wonderzine

В Москву приехала актриса, художник и неземная женщина Тилда Суинтон. Вчера во флагманской «Кофемании» прошел public talk, где с героиней вечера поговорил главный редактор российского GQ Михаил Идов. Мы записали самые интересные моменты их беседы, а также смогли лично задать Тилде Суинтон пару фундаментальных вопросов.

Тильда Суинтон: 
«Я слишком ленива, 
чтобы быть cool». Изображение № 1.

ольга страховская

Тильда Суинтон: 
«Я слишком ленива, 
чтобы быть cool». Изображение № 2.

соня батоврина

  

 

О русских корнях

Я была связана с Россией с детства. Моя прабабушка из Шотландии, но она родилась и выросла в Санкт-Петербурге. Так что я росла в окружении русских картин и книг, но впервые приехала сюда, только когда мы снимали «Орландо». Должна сказать, мне тут сразу все показалось родным: как и у шотландцев, у вас есть какое-то объединяющее темное начало. Подозреваю, что русские — это скрытые кельты. В фильме «Я любовь» моя героиня была русской, эмигранткой из Советского Союза, человеком, оторванным от корней и привычной жизни. Открою секрет — я отчасти срисовала ее образ с моей русской подруги, которая сейчас живет в Штатах, ей пришлось предолеть те же препятствия.

О пути из мира искусства в кино

Меня всегда поражало и до сих пор поражает, когда обо мне говорят в связи с Голливудом и концепцией карьеры в целом. Я никогда не стремилась сделать карьеру, чтобы пробраться в Голливуд и его окрестности, — мне близка атмосфера прекрасного дилетантства, круга друзей. Я начинала в мире искусства, где впитала идею комьюнити, для меня очень важен коллектив единомышленников. Так что участие в крупномасштабных коммерческих кинопроектах для меня до сих пор большое удивительное приключение, в Голливуде я как будто проездом. Конечно, мне очень повезло, меня как бы звали на классные вечеринки, но я всегда чувствовала себя так, словно приезжаю в гости на выходные с маленьким чемоданом вещей. Фактически все, что я делаю, основано на дружбе, и только она может вовлечь меня в проект. Каждый раз все начинается с долгого разговора — и потом уже этот разговор продолжается на съемочной площадке.

Я не особенно дружу с актерами — может быть, потому, что я никогда не планировала быть актрисой и до сих пор себя ею не ощущаю. Многие режиссеры из той же среды, что и я — например Айзек Джулиан или Джон Мэйбери, — в последнее время вообще перестали снимать кино и переключились на арт-инсталляции. Вот это мой круг, моя банда. Но это процесс трансформации, а не резкой смены. У режиссеров такого толка все меньше возможностей заниматься кино, и они находят отдушину в занятиях современным искусством. Например, взять моего прекрасного друга и коллаборатора Дерека Джармена. Я уверена: если бы он до сих пор был жив, то, скорее всего, занимался бы искусством, а не снимал фильмы.

 

 

 

 

 

 

 

Все, что я делаю, основано
на дружбе, и только она может
вовлечь меня в новый проект

 

 

О перформансе Maybe и Джиме Джармуше

Я обдумывала maybe пару лет и впервые показала в 1995 году в лондонской галерее Serpentine, а год спустя — в Риме. В то время почти ни у кого, разумеется, не было мобильных телефонов, не говоря уже о твиттер-аккаунтах. Заложенная в нем идея — концепция присутствия, это примерно то же самое, что лежать Лениным в стеклянном боксе. Концепция аутентичного переживания, момента, когда один человек приходит в галерею, чтобы столкнуться там с другим человеческим существом. В Лондоне и Риме на меня тогда пришли посмотреть несколько тысяч человек, но в этом году, когда MoMA пригласил меня его повторить, речь шла о совсем другом уровне посещаемости. Мне кажется привлекательной концепция социальной скульптуры Йозефа Бойса: в первый день мимо меня прошли 10 тысяч человек, а в целом — около миллиона, и все они  выложили свои снимки в социальные сети.

При этом за прошедшие годы ни сам перформанс, ни его задумка не претерпели никаких изменений, а вот аудитория изменилась очень сильно. Быть зрителем сейчас — совершенно новый опыт. Одно дело — зайти в зал МoМА и пережить некий опыт, ограниченный во времени и пространстве. Сейчас совсем другое дело. Мир изменился, и мы учимся с этим жить. У меня есть открытое предложение от МoМА повторить у них этот перформанс в любой момент, когда я захочу. В этом есть непредсказуемость, как и в жизни.

 

Если бы Дерек Джармен был до сих пор
жив, то занимался бы современным
искусством, а не кино

 

Вампиры в фильме Джима Джармуша «Выживут только любовники» — это, конечно, аллегория, мы же не снимали документальное кино. Это фильм об искусстве, о том, что значит быть художником, и в то же время — о том, что значит быть человеком. И как любой фильм или произведение искусства на тему бессмертия, он на самом деле — о смерти и о том, как тяжело умирать. Но это еще и история любви, история очень долгой жизни и очень долгой любви. История того, как терпение и выдержка помогают пережить депрессию и сохранить связь, и в этом смысле он абсолютно гуманистичный: о том, каково быть человеком, а вовсе не вампиром.

Джим Джармуш очень cool. Забавно, что в русском языке нет точного перевода этого слова. Каждый, кто считает себя cool, в некотором роде не поддается объяснению. Да, быть cool накладывает определенные ограничения, и сила ряда художников как раз в том, что они понимают границы, в которых работают. Лично я откровенно не cool, я слишком ленива, чтобы быть cool. К тому же мне кажется, что coolness — в глазах смотрящего. Жаль, Джима нет здесь, вы бы увидели, какое от него исходит тепло, — может быть, именно поэтому он один из самых cool людей на свете! И он тоже вампир.

 

 

 

 

 

Для меня стало большим
сюрпризом, что большинству
людей я кажусь чем-то особенным

 

 

О своем имидже

Мой андрогинный стиль —  не что-то наигранное, я никогда специально не старалась выстроить такой имидж, просто всегда так одевалась. Я никогда не была куколкой и, сколько себя помню, выглядела более-менее так. Я росла в окружении трех братьев, мы были невероятно похожи — но со временем они превратились во вполне полноценных мужчин, а я, к счастью, нет. Так что я в некотором роде росла в своем племени, и для меня наша внешность была чем-то само собой разумеющимся. То, что большинству людей я кажусь чем-то особенным, стало для меня сюрпризом. Ну и мой сын — моя точная копия. Похоже, я с какой-то планеты, где все выглядят так. Меня часто называют инопланетянкой, но на самом деле это просто потому, что я не пользуюсь тушью для ресниц! Вот и весь секрет.

 

  

 

 

Рассказать друзьям
8 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.