Views Comments Previous Next Search

Развлечения«Умри, но дай»:
Чему учат женщин российские ток-шоу

Что говорят на центральных каналах о домашнем насилии, беременности и «супружеском долге»

«Умри, но дай»:
Чему учат женщин российские ток-шоу — Развлечения на Wonderzine

ТЕКСТ: Мария Смирнова

Фраза «Я не смотрю телевизор» в последние годы стала не просто констатацией факта, а своего рода бравадой. Произнося её, человек как будто хочет указать на своё эстетическое превосходство перед теми, кто, придя домой с работы, утыкается носом в голубой экран и с замиранием сердца следит за перипетиями отношений Николая Баскова и Виктории Лопырёвой. Российское телевидение кажется многим клоакой, в которую стекаются светские сплетни, ложные стереотипы, антинаучные теории и лживые слёзы горе-актёров, которым заплатили по тысяче рублей, чтобы они публично обругали друг друга матом. 

 

И всё же аудитория ток-шоу огромна. Согласно отчёту компании Mediascope за вторую неделю августа, «Пусть говорят» Андрея Малахова на Первом канале вошла в десятку самых популярных передач среди москвичей: её доля составила 13,2 % от всех, кто в тот момент включил телевизор. По данным того же Mediascope, число россиян, которые смотрят ток-шоу на «Первом» и «России-1», в среднем колеблется в пределах отметок от 2,8 до 4,5 миллиона человек — в зависимости от актуальности поднятой темы. Количество просмотров первого выпуска «Пусть говорят», посвящённого Диане Шурыгиной, на YouTube перевалило за 17 миллионов. За ним последовало ещё четыре выпуска.

Учитывая охват аудитории, нельзя не признать, что ток-шоу – инструмент формирования общественного мнения. Несмотря на постановочность сюжетов, именно из них можно узнать, каких взглядов придерживается большинство — в том числе что люди думают, к примеру, о месте и роли женщины. Приглашённые в качестве экспертов депутаты, парапсихологи, экстрасенсы, бывшие участники реалити-шоу, певцы и актёры нередко не обладают даже минимальной компетенцией в области предмета, который им предлагается обсудить. Но они, как правило, озвучивают наиболее распространённое «в народе» мнение.

Если попытаться обобщить образ «идеальной» женщины, который открывается нам с телеэкранов во время ток-шоу, то она предстаёт примерно такой: скромной, но сексуально раскрепощённой; способной дать жизнь как можно большему количеству детей, но готовой заботиться о них самостоятельно, не рассчитывая на помощь мужчины; сильной, но не бегущей впереди паровоза — то есть мужа; получившей хорошую профессию, но фанатично преданной швабре и сковородке; в юности не проявляющей интереса к сексу, но точно знающей, как правильно предохраняться. Этот список можно продолжать до бесконечности, и с каждым новым витком российской телевизионной мысли входящие в него требования оказываются всё более противоречивыми. Впрочем, чтобы не быть голословными, вот несколько конкретных примеров.

 

 

«Слишком хорошо держится»

В студии ток-шоу «Говорим и показываем» на НТВ обсуждают случай 13-летней школьницы Ксении Кудряшовой, которую изнасиловал 30-летний мужчина. Суд приговорил его к длительному сроку лишения свободы, но его жертва в результате забеременела и родила ребёнка, и теперь гости программы пытаются выяснить, имело ли место насилие или всё произошло по обоюдному согласию. Если поначалу эксперты всё же склоняются к тому, что наказать мужчину нужно было в любом случае, ведь он вступил в связь с несовершеннолетней, то с появлением перед камерами самой девушки их позиция меняется.

Ксения говорит спокойно и уверенно, и это, судя по всему, противоречит представлениям аудитории о типичной жертве насилия. Наконец, 70-летняя артистка Валида Сачакова не выдерживает и начинает кричать на героиню, заявляя, что ей было бы стыдно вести себя так «нагло» и что насильник точно не был первым мужчиной Ксении, потому что она, Сачакова, помнит свою первую брачную ночь «как кошмар», а Ксения слишком хорошо держится для девушки, которую изнасиловали — пусть и случилось это больше года назад.

 

 

Аудитория ждёт от жертвы насилия вполне конкретного поведения: она должна плакать, сидеть, опустив глаза, быть неброско одетой, не вступать в споры и, главное, отчётливо стыдиться произошедшего

 

Несмотря на то что именно история Дианы Шурыгиной стала своего рода связующим звеном между аудиториями YouTube и Первого канала, посвящённый ей цикл передач Малахова — лишь вершина айсберга. Школьницу, подвергшуюся насилию, забеременевшую или родившую от мужчины на десять, пятнадцать, а то и тридцать лет старше себя, можно смело назвать типичной героиней российского телешоу. В качестве папы ребёнка порой выступают сводный брат или учитель девушки, а в качестве насильника — её родной отец. Объектами насилия нередко становятся и взрослые женщины — в том числе беременные.

Почти всегда собравшаяся на съёмках аудитория ждёт от жертвы вполне конкретного поведения: девушка, претендующая на сострадание, должна плакать, сидеть, опустив глаза, быть неброско одетой, не вступать в споры и, главное, отчётливо стыдиться произошедшего. Все остальные модели мгновенно вызывают подозрение: не бьётся в истерике — скорее всего, сама виновата. Вердикт, к которому подводят сюжеты ток-шоу, прямолинеен: если изнасилование не поставило на твоей жизни крест, значит, на самом деле ничего страшного не произошло. И разговаривать тут не о чем.

 

 

«Почему вы не ушли?»

В студии передачи «Мужское/Женское» на Первом канале обсуждают тему домашнего насилия. Героини рассказывают, как их годами избивали мужья и сожители. Одна попала в больницу, другую мужчина бил во время беременности и на глазах у детей. На вопрос: «Почему вы от него не ушли?»—  героини отвечают либо «Некуда было», либо «Хотела сохранить семью». Подводя промежуточные итоги, ведущий Александр Гордон убеждает женщин не бояться обращения в полицию и увещевает: если у вас «не хватает мозгов» уйти от тирана, пусть вам хватит совести хотя бы на то, чтобы защитить от него детей. К беседе подключается психолог Анна Адамова, которая хвалит героинь за то, что те решились поделиться своей проблемой, но рекомендует им «поработать над собой», чтобы такого больше не повторилось.

«Мужское/Женское» в мире ток-шоу стоит в некотором роде особняком: ведущая Юлия Барановская похожа на человека, способного на искреннее сопереживание. И всё же рекомендации, которые даются в передаче, пусть и с самыми добрыми намерениями, далеки от реальности. Совет «ничего не бойся, иди в полицию» звучит логично, но предполагает совпадение нескольких обстоятельств — от существования в местном отделении сотрудников, действительно готовых помочь женщине, а не высмеять или умыть руки, до квартиры, в которую жертва может уйти от насильника, и поддержки родственников.

Реплики комментаторов на российском ТВ подтверждают скорее обратное: в семье жертва нередко становится изгоем — посмела написать заявление «на родного мужа». Гости студии предпочитают не погружаться в тонкости стокгольмского синдрома и созависимости — такую связь в принципе практически невозможно разорвать мгновенно и без помощи психолога. Зато уверены: «Если тебя бьют, а ты не уходишь, значит — дура». Итог подобного разбора прост: женщины, подвергающиеся насилию, получают не поддержку и стимул отказаться от абьюзивных отношений, а очередной толчок к чувству вины и ненависти к себе.

 

 

«Забеременев — рожай»

В студии ток-шоу «Прямой эфир» на «России-1» разбирают чудовищный случай 15-летней девочки, которая дома, втайне от родителей, родила ребёнка, сама перерезала пуповину, а потом, пребывая в состоянии шока и боясь реакции взрослых, оставила младенца в подъезде. Когда главная героиня входит в студию, ведущий Борис Корчевников приветствует её словами: «Что бы этому ни предшествовало, мы всё равно поздравляем тебя с тем, что ты стала мамой!»

Идею того, что материнство — главное предназначение женщины, пропагандируют более-менее все российские ток-шоу. Но «Прямой эфир» с Корчевниковым стал воинствующим локомотивом пролайферов. Если в передаче «Мужское/Женское» героиням, которые рожают десятого ребёнка и сдают его в детский дом, всё же говорят о пользе предохранения или намекают на возможность прервать нежелательную беременность, в «Прямом эфире» представить себе такое невозможно. Даже актрису Яну Поплавскую, известную глубоко традиционными взглядами, задавшую в одном из эфиров вопрос, почему в российских школах нет уроков сексуального воспитания — ведь именно они могли бы снизить количество подростковых беременностей, Корчевников прерывает фразой: «Слава богу, нет, и, надеюсь, не будет уже никогда», — а потом называет такие занятия «узаконенным развратом детей».

 

 

Идею того, что материнство — главное предназначение женщины, пропагандируют все российские ток-шоу. Но «Прямой эфир» стал воинствующим локомотивом пролайферов

 

Пафос программы вообще легко сводится к оде во славу материнства, независимо от обстоятельств. Неважно, в каком возрасте девушка или женщина забеременела. Неважно, произошло это добровольно или в результате изнасилования. Неважно, каково её материальное положение и сможет ли она прокормить ребёнка. Неважно, какие у неё планы на жизнь и входят ли в них дети — в ближайшем будущем или вообще. Забеременев — рожай. Дал бог зайку — даст и лужайку. Напомним, что до полутора лет ежемесячное пособие по уходу за ребёнком для женщины, не трудоустроенной официально, в России составляет около трёх тысяч рублей, а впоследствии уменьшается до совсем жалких цифр.

Примечательно, что, когда в студии ток-шоу речь заходит о нерадивых отцах, уклоняющихся от уплаты алиментов, их, конечно, осуждают. Но и тут женщина получает порцию народного гнева: во-первых, не удержала мужика; а во-вторых, зачем рожала, если сама не можешь поднять? Стоп, не вы ли в прошлом выпуске говорили, что нужно рожать в любом случае?

 

 

Супружеский долг

Роза Сябитова, одна из ведущих программы «Давай поженимся!» на Первом канале, наставляет девушку, которая пришла в студию, чтобы найти жениха: «Если не хочешь, чтобы муж гулял, с утра надо его отправлять с полным желудком и с пустыми яичками. Умри, но дай». Невеста смущённо смеётся.

Строго говоря, передача «Давай поженимся» не относится к жанру ток-шоу, но едва ли не основное место в ней занимает обсуждение вопроса, как построить крепкую семью и почему ведущую роль в этом процессе должна играть женщина. С мужчины, по сценарию, взятки в целом гладки, его потребности воспринимаются как максимально простые: он мечтает иметь в шкафу бесконечный запас чистых рубашек, быть сытым и обласканным. Эти самые ласки — то есть «выполнение супружеского долга» — вменяются женщине в обязанность. Если из-за болезни, проблем на работе, необходимости ухаживать за парализованной бабушкой, тяжёлого токсикоза или депрессии жена на протяжении какого-то времени отказывала мужу в близости, строгая сваха призывает к порядку: сама виновата в том, что муж бросил в трудной ситуации и ушёл к другой. Что бы ни происходило, женская задача — встречать супруга с работы в кружевном белье и тапочках с помпонами.

Справедливости ради, соведущие Сябитовой, актриса Лариса Гузеева и астрологи Василиса Володина и Тамара Глоба, пытаются защитить героинь, на которых набрасывается телесваха. Особенно в тех случаях, когда та настаивает: идеальная невеста должна быть невинна (на её «рынке» девственницы — самый востребованный и дорогой «товар»). Впрочем, сам жанр программы подталкивает её к настолько патриархальному языку, что противостояние ведущих воспринимается скорее как ролевая игра, а не серьёзное разногласие.

 

 

«Можно пойти полы мыть»

В студии программы «Пусть говорят» — Маша Попова, девушка, вовлечённая в занятия проституцией. Она выросла в детском доме, один муж лишил её прав на ребёнка, а другой избивал. Своего угла у неё нет, по её словам, чтобы иметь крышу над головой и помогать деньгами рождённым во втором браке близнецам, она пошла в «сферу оказания интимных услуг с проживанием». Её поступок Андрей Малахов объясняет тем, что такая работа «даёт относительно лёгкий доход». Девушка возражает: «Я бы не сказала, что это — лёгкий доход». Малахов парирует: «Ну, это не в колхозе пахать».

На снятых заранее видеовставках Маша плачет и производит впечатление совершенно раздавленного человека. Актриса Вера Сотникова смотрит на героиню с плохо скрываемым отвращением. Дизайнер Мария Погребняк (зарплата её супруга футболиста Павла Погребняка в клубе «Динамо» составляет два миллиона евро в год) отчитывает Машу за то, что та «выбрала» такую работу: «Курьеры получают очень хорошо. Можно пойти полы мыть. Измени свою жизнь!» Журналист Максим Сидоров спрашивает, кем Маша мечтала стать, и когда она отвечает «юристом», не может сдержать ухмылки.

Даже если вынести за скобки оскорбительность реплик, которые позволяет себе ведущий, понятно, что девушек, попавших в ту же ситуацию, что и героиня передачи, на российском телевидении за людей не считают: вместо серьёзного обсуждения происходит публичное забрасывание камнями. Хотя темы для разговора есть — от системной маргинализации выходцев из детских домов до «стеклянного потолка» и дискуссии о том, как люди, попадающие в секс-бизнес, нередко становятся рабами. 

 

 

Девушка возражает: «Я бы не сказала, что это — лёгкий доход». Малахов парирует: «Ну, это не в колхозе пахать»

 

Случай Маши Поповой наглядно демонстрирует и диспозицию сторон, свойственную российским ток-шоу. Состоятельных, уверенных в себе людей — депутатов, поп-певцов, спортсменов, адвокатов, светских львиц или доморощенных психологов — буквально натравливают на героинь. Авторы ток-шоу, ссылаясь на рейтинги, будут с пеной у рта доказывать, что это народ против. И всё же не исключено — при другом сценарии и в других декорациях, гости студии вполне могли бы проявить больше дружелюбия к жертвам и матерям или внимания к неблагоприятным жизненным обстоятельствам, которые иногда диктуют не самые разумные решения. И тогда дискуссия вполне могла бы выйти на новый уровень — как минимум с претензией на человечность. 

Обложка: Первый канал

  

Рассказать друзьям
23 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.