Views Comments Previous Next Search

МнениеЗа милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат

Консервативная мелодрама Алексея Учителя едва ли покушается на образ царя

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат — Мнение на Wonderzine

ТЕКСТ: Алиса Таёжная

В ПРОКАТ ВЫХОДИТ «МАТИЛЬДА» — историческая мелодрама Алексея Учителя, вызвавшая антикампанию депутата Натальи Поклонской, протестные шествия царепоклонников и отказ от проката со стороны крупнейшей российской киносети (вместе с рекордным количеством звонков о заложенных бомбах в кинотеатрах). Алиса Таёжная пришла к выводу, что этот консервативный фильм никому не может угрожать.

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 1.

 

Директор Императорского балета обсуждает балерин вместе с усатым высокопоставленным чиновником, как лошадей; никто не скрывает, что параллельно с танцами Балет как организация поставляет двору симпатичных любовниц со сценической карьерой: просто куртизанки уже не в моде — необходимы куртизанки с талантом. «Публичный дом не получает казённых субсидий», — шепчет на ухо директор Балета Матильде Кшесинской, других видимых различий между танцевальной труппой и элитным эскортом авторы фильма не приводят. Матильда, способная, но не лучшая балерина своего времени: соблазнительная иностранка, взгляд с поволокой и загадочная польская кровь. Так хороша, что, очевидно, не может долго существовать без покровителя. Кто им станет — главная загадка этого времени, и даже Александр III советует застенчивому и совестливому сыну обратить внимание на польскую балерину с открытки.

Будущий царь в растерянности: молодая брюнетка не готова с первого раза упасть в его объятия, а после поцелуя учит его крутить фуэте в собственной гримёрной. После обмена взглядами Его Высочество чувствует себя вправе без лишних слов расстегнуть балерине платье и подарить ей дорогое колье — и что бы там ни говорило нам название фильма, выбирать в этой ситуации будет он. Мать императора, бывшая датская принцесса, а затем принявшая православие Мария Фёдоровна, уверена, что для брака страсть только помеха. Не дословно воспроизводя монолог о привычке, которая свыше нам дана, она настаивает, чтобы сын женился на немке — хрупкой рыжей немецкой принцессе, которую за солнечный характер на родине прозвали Санни. Матильда, чьё экранное воплощение в фильме Алексея Учителя уместится в беглое описание «как же хороша, чертовка!», отработает функцию второстепенного персонажа-фаворитки — так называемой музы, необходимой каждому великому мужчине, чтобы возглавлять, царствовать, воевать и принимать заслуженные почести.

«Матильда» — кристаллизованный экспортный государственный фильм, с тем лишь отличием, что аудитория этого экспорта — россияне, напрочь забывшие собственную историю и не имеющие консенсуса в том, что на их родине случилось сто лет назад. Для зрителей страны, которая воспринимает себя как диковинку, факты здесь подменены романтическими иллюзиями, как невысокий царь — атлетичным и чувствительным немцем Айдингером. Николай Кровавый или христианский мученик? Безответственный инфантил или человек, работавший царём против своей воли? Виновник Октябрьской революции или человек, который пытался её остановить?

 

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 2.

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 3.

Фильм Учителя практически провозглашает главную драму России в начале XX века — неслучившуюся сепарацию покорного ребёнка
и авторитарной мамы

 

Пока в московском метро восстанавливают имя Сталина на куполе, последний русский царь становится ещё одним объектом идеологического ребрендинга: императора переупаковывают в очень славного и очень страдающего человека, отказавшегося от настоящей любви в пользу Родины, тиранической матери, долга и собственного немытого народа. Из крупных планов Ларса Айдингера хоть сейчас можно напечатать тысячи магнитиков на холодильник и продавать их в сувенирных лавках Эрмитажа — благо тиражная печать сувенирки с Николаем уже населила половину книжных и киосков страны. Титры о 24 «счастливых» годах жизни Николая в браке завершают мелодраму о выборе одного мужчины между будущей женой и любовницей и дают не самому выразительному историческому деятелю долгожданное человеческое измерение.

Смешно и нелепо, как тысячи не смотревших фильм заранее ополчились на обнажённую грудь Михалины Ольшанской и сластолюбивого царя, который и правда конкретно в этом фильме больше всего занимается любовью (а ещё крутит кинопроектор и играет в военные стратегии), — другого фильма, так воспевающего царя и царскость, в российской истории нет. Ещё смешнее, что Фонд кино отмечает столетие Революции фильмом с монументальной и сочувственной фигурой государя в главной роли, пока китайский художник с мировым именем в ГМИИ рефлексирует об Октябре. У мира — один образ России, а у нас будет свой: фильм Учителя — наглядное подтверждение того, как люди получают легенды для внутреннего пользования. Без пафосных жестов и истерик конфликт «Матильды» не сильно выходит за рамки «Осеннего марафона»: не очень сильный духом мужчина страдает от того, что буквально всем пытается угодить. Но фильм Учителя практически провозглашает главную драму России в начале XX века — неслучившуюся сепарацию покорного ребёнка и авторитарной мамы, как будто бы брак по любви отменил бы все его личные ошибки.

А что же Матильда Кшесинская, чьим именем назван фильм? Матильда по всем правилам male gaze существует только в те моменты, когда она необходима мужчинам: или её оценивают, или её домогаются, или занимаются с ней сексом. Вокруг Матильды нарезают круги чиновники царской охраны, политики, директор Балета, будущая жена царя, Николай (его тут называют Ники), его брат всегда на подхвате и одна завистливая соперница. Но самой Матильды как таковой нет и быть не может — мы видим её отражение, но не знаем ничего о ней, её семье, её близких друзьях, интересах и даже принципах. Кроме принципа станцевать несмотря ни на что, даже с оголённой грудью и под осуждение императрицы.

 

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 4.

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 5.

Прима-балерина пихает Матильду
во время премьеры
и разве что не сыпет стекло ей в пуанты — другого, профессионального, способа выяснить отношения у них нет и быть не может

 

Михалина Ольшанска, сыгравшая мятежное и самостоятельное существо в биографии чехословацкой террористки «Я, Ольга Гепнарова», сведена здесь до сентиментальных слёз, нежного декольте и десятка нескромных платьев. Матильда нужна этой истории ради звучного имени, экзотического происхождения и возможности усложнить сюжет интригами и расследованиями: в сценарий через неё вводится не только ревнивая будущая жена Николая, но и десяток похотливых мужчин в эпизодах, криминально-мистическая линия с немецким акцентом, а также catfight в Мариинском театре. А Ольшанска нужна из-за тела: без румяных щёк, молодых сосков и бледных бёдер этот фильм смотрелся бы как натужная придворная драма в императорских интерьерах. Не так давно автор телеграм-канала Check your age privilege писала о рассказах Бунина из школьной программы, где каждой использованной и изнасилованной женщине автором и Нобелевским лауреатом приписываются восторг, сладость, надежда на повторение и женский бессознательный порыв навстречу. Фильм Учителя по сценарию Александрова разбрасывает эти же мотивации по всем женским персонажам, чтобы у зрителей не возникало сомнений: любить — это страдать, а как любить — мужчинам виднее. 

Лживое название прикрывает настоящую цель фильма — оправдать и продать соскучившимся до исторических реконструкций нашего последнего императора, ставшего жертвой, о боже, женского коварства. Проблема «Матильды» не только в сюжетных и визуальных штампах, вроде голой попы под горностаевой мантией, а в том, как с атласными пуантами, ложами Мариинского театра и кисейными балетными пачками Алексей Учитель нормализует патриархат как жестокую, но красивую систему. Если царь выбрал тебя — будешь страдать. Если есть высший долг — надо сжать зубы и тянуть лямку. Если мужчина хочет — он своего добьётся. Служить важному мужчине или государству в его воплощении — высшая благодать.

Но есть и законные в этом мире способы преуспеть, которыми пользуются более слабые и изворотливые: соблазнение, интриги, манипуляции, сеансы столоверчения, — и все они инициируются женщинами. Пожилая мать крутит своим взрослым ребёнком и жмёт на больное, растекаясь пафосными речами о том, как жить для народа, и втыкает шпильку в лоб будущей невестке, подобравшей безвкусное платье. Будущая жена бежит к чернокнижнику в надежде, что тот спасёт императора от роковой страсти. Прима-балерина пихает Матильду во время премьеры и разве что не сыпет стекло ей в пуанты — другого, профессионального, способа выяснить отношения у них нет и быть не может. Сама Матильда с десяток раз за фильм уходит от Николая и возвращается к нему, как в дурном сериале, манипулируя всем мужским окружением то смеховыми истериками, то гордыми признаниями о любовных похождениях («„Менаж-а-труа“ — это любовь втроём» — гордо заявляет она, пригубя шампанское), то откровенными вырезами на платье.

 

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 6.

За милых дам:
Как «Матильда» воспевает патриархат. Изображение № 7.

Конец прекрасной эпохи подаётся не через нищету, а через блеск куртизанок, их покровителей, светящиеся мундиры и золото православных икон

 

Соскучившиеся по державным идеям найдут в фильме подтверждение собственным чаяниям. Один настоящий царь держит здесь на себе половину железнодорожного вагона, а в конце фильма заявляет, сжав кулак, что «Россию надо держать вот так!» Пьяный мужик с застрявшей на рельсах лошадью в неслучайной метафоре пускает с рельсов царский поезд. Ряженая толпа почти с фотографий Прокудина-Горского ковыляет по собянинским газонам (которые откуда-то взялись на Ходынском поле в 1896 году) и давятся за подарки из саек, пастилы и колбасы. Царь с барского плеча распоряжается дать каждой семье погибшего пятьсот рублей серебром, правда, за несколько месяцев до этого он дарит Матильде дорогущий особняк с собственным театром и садом из тропических растений. Конец прекрасной эпохи подаётся не через нищету, а через блеск куртизанок, их покровителей, светящиеся мундиры и золото православных икон — и в таком елейном пересказе действительно хочется возродить монархию в России, причём немедленно.

Симптоматично, что «Матильду» снимает не дорвавшийся до кинематографа монархист, а человек, начинавший карьеру проникновенным документальным кино о группах «Аквариум», «Кино» и «Авиа». Человек, рассмотревший за торжественными фасадами центрального Петербурга невыдуманную достоевщину Обводного канала и фиксировавший восхождение неоднозначных постановок Романа Виктюка. А ещё президент новаторского петербургского кинофестиваля «Послание к человеку», ни в одном фильме которого нельзя представить ханжество и инертность салонной «Матильды». Фильм-рококо со скандалами, интригами и расследованиями так гладко вписывается в стереотипные российские представления о том, чего хотят и на что способны женщины, что может смутить консерваторов только десятком околопостельных сцен: страна, в которой семьдесят лет официально «не было секса», относится к фривольности куда враждебнее, чем к махровому сексизму в золотой обёртке.

Фотографии: ТПО Рок

 

Рассказать друзьям
35 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.