Views Comments Previous Next Search

МнениеГений или злодей:
Что делать, если любимого автора обвиняют
в преступлении

И всё ли прощается творцам

Гений или злодей:
Что делать, если любимого автора обвиняют
в преступлении — Мнение на Wonderzine
Гений или злодей:
Что делать, если любимого автора обвиняют
в преступлении. Изображение № 1.

дмитрий куркин

«Я не виноват в том, что мне до сих пор нравятся его песни. Не ты выбираешь музыку, а музыка — тебя», — рассказывает один из фанатов Гэри Глиттера, звезды британской поп-музыки 70-х, чьё имя последние двадцать лет ассоциируется исключительно с аморальными преступлениями.

Гений или злодей:
Что делать, если любимого автора обвиняют
в преступлении. Изображение № 2.

Нормально ли покупать журнал, на обложке которого красуется лидер группы Noir Desir Бертран Канта, осуждённый за побои, приведшие к убийству?

В конце 90-х техник обнаружил на компьютере Пола Гэдда (таково настоящее имя артиста) детскую порнографию, о чём сообщил в полицию. Певца приговорили к четырём месяцам тюрьмы и внесли в реестр людей, совершивших преступления на сексуальной почве. Отсидев срок, Гэдд уехал в Юго-Восточную Азию, однако и там — сперва в Камбодже, потом во Вьетнаме — начал получать обвинения в растлении несовершеннолетних и вновь отправился за решётку. В 2012 году BBC выпустила фильм-расследование о другом одиозном деятеле британского шоу-бизнеса, Джимми Сэвиле, и мало кого удивил тот факт, что в нём всплыло имя Глиттера. Три года спустя певец был обвинён в попытке изнасилования и четырёх случаях насильственных действий (в том числе в отношении тринадцатилетней девочки) и получил уже шестнадцать лет тюрьмы.

Несмотря на длинную историю преступлений Глиттера, в мире по-прежнему есть люди, которые искренне обожают его музыку (часть из них открыла для себя хиты артиста уже после того, как ему были предъявлены обвинения). Эту любовь им чаще всего приходится скрывать: назвавшись фанатом Глиттера, человек рискует быть избитым (зафиксирован по крайней мере один такой случай). Не говоря уже о том, что трудно объяснить друзьям и коллегам, почему ты слушаешь песни осуждённого педофила. Каждому из них так или иначе пришлось задаваться вопросом: а это нормально?

Нормально ли слушать альбомы группы Lostprophets, зная, что её фронтмен Иэн Уоткинс был осуждён за чудовищные преступления сексуального характера? Или покупать журнал, на обложке которого красуется лидер группы Noir Desir Бертран Канта, осуждённый за побои, приведшие к убийству? Приемлемо ли восхищаться фильмами, снятые Романом Поланским, Вуди Алленом, а теперь и Ларсом фон Триером? Можно ли по-прежнему чествовать «Последнее танго в Париже» как шедевр золотого фонда кино, зная подробности работы над картиной? Или, как пишет Джессика Честейн, всё это время «вы смотрели на то, как 48-летний мужчина насилует 19-летнюю женщину»?

Общественного договора на этот счёт нет до сих пор. Если в уголовном и административном праве чётко прописаны меры наказания и действует презумпция невиновности (вину устанавливает суд, и только суд), то институту репутации свои законы всё ещё предстоит сформулировать. Должны ли произведения творца нести ответственность вместе с проштрафившимся творцом или правильнее отделять одно от другого, руководствуясь тезисом Ролана Барта о «смерти автора»? Нужно ли делать поправку на исторический контекст или у преступления против человеческого достоинства нет срока давности? Должна ли вина автора быть полностью доказана или для того, чтобы сделать репутационные выводы, достаточно не противоречащих друг другу показаний нескольких свидетелей? Гений оправдывает злодейство?

Гений или злодей:
Что делать, если любимого автора обвиняют
в преступлении. Изображение № 3.

Дилемма «прощать или не прощать» по-прежнему сводится к ответственности перед собственной совестью и личному ощущению тяжести того или иного проступка

Эти вопросы общество по-прежнему решает в частном порядке, нередко с оглядкой на конъюнктуру и культурный вес того или иного выдающегося художника, который — так уж выходит — по совместительству оказался убийцей, растлителем, насильником, домашним тираном, злостным неплательщиком налогов и алиментов или просто не очень хорошим (с точки зрения большинства) человеком. Что прощается одним, за другими тащится до конца жизни, как гиря, прикованная к арестанту.

А меж тем срок публичного отречения от артиста, пересекшего черту — какой бы она ни была — сократился до считанных часов: скажем, литовскому электронному музыканту Марюсу Адомайтису, известному как Ten Walls, хватило одного гомофобного поста в фейсбуке, чтобы похоронить свою карьеру в течение пары суток — за это время он получил чёрную метку от коллег по цеху, музыкальных фестивалей, магазинов, подавляющего большинства слушателей и собственного менеджмента (что-то похожее произошло этой весной с квир-панками из группы PWR BTTM, участника которой обвинили в домогательствах). Времени на то, чтобы взвесить и определиться со своим отношением к работам автора в свете вскрывшихся фактов о нём, у человека почти нет — тем более если он(а) публичная фигура. Промедлишь, позволишь себе сомнение — и получишь обвинение в пособничестве.

Что нам делать с авторами, которых обвиняют в преступлениях? Вопрос не праздный, особенно учитывая, что социальная адаптация бывших заключённых — необязательно гениев — по-прежнему остаётся огромной проблемой в любом современном обществе. Дилемма «прощать или не прощать» по-прежнему сводится к ответственности перед собственной совестью и личному ощущению тяжести того или иного проступка.

Впрочем, скандал, начавшийся с дела Харви Вайнштейна и продолжившийся десятками других заявлений о сексуальных домогательствах, кажется, помогает перейти, наконец, от частного к общему. В прежние времена Квентину Тарантино, вероятнее всего, даже не пришлось бы оправдываться за сотрудничество с продюсером, а, к примеру, Мэрилину Мэнсону — объясняться по поводу обвинений в адрес гитариста его группы Твигги Рамиреса. Есть подозрение, что Кейси Аффлек после «дела Вайнштейна» мог бы и вовсе лишиться оскаровской номинации, а не только не получить премию. Новая реальность заставляет переопределять коллективную ответственность. А значит, и отработанный механизм общественного порицания рано или поздно появится — как и механизм возможной реабилитации. Станет ли от этого легче ценителям следующего «Гэри Глиттера» — другой вопрос.

Фотографии: Amazon Studios, BBC Films, Wikimedia Commons

Рассказать друзьям
39 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.