Views Comments Previous Next Search

Книги«Девушка в поезде»: Отрывок из бестселлера года

История трех женщин, чьи жизни трагически связаны

«Девушка в поезде»: Отрывок из бестселлера года — Книги на Wonderzine

17 августа на русском языке выходит мировой бестселлер «Девушка в поезде», самый успешный роман британской писательницы Полы Хокинс. Опубликованный полгода назад, он разошелся тиражом, подбирающимся к двум миллионам копий, продержавшись при этом на первой строчке «UK hardback book chart» 20 недель подряд, что стало абсолютным рекордом. Психологический триллер неизбежно сравнивают с прогремевшей годом ранее «Исчезнувшей» Гиллиан Флинн: Хокинс тоже заигрывает с читателям, не раскрывая ему сразу всей правды, а одна из ее героинь бесследно исчезает.

Книга рассказывает историю трех разных женщин, чьи пути пересекаются вследствие трагического происшествия. Главная героиня, та самая девушка в поезде, — Рэйчел. Два года назад она развелась со своим мужем и с тех пор регулярно напивается. После того как ее уволили с работы, она проводит всё время, катаясь на электричке до Лондона и обратно, попутно выдумывая истории о тех, кто вокруг нее: например, зачастую она видит из окна поезда женщину, которую про себя называет Джесс. Однажды «Джесс» исчезает, что запускает череду запутанных событий.

Выбор в пользу не просто женского, но и неоднозначного персонажа делает честь писательнице. Рэйчел, очевидно, страдает депрессией и алкоголизмом со всеми вытекающими последствиями, что не мешает читателю сопереживать ей. Пола Хокинс осознанно поднимает вопросы и проблемы, которые обычно не принято обсуждать: проблемы с алкоголем у женщин, бесплодие, маниакальная депрессия и так далее. Возможно, именно поэтому книга стала таким хитом. Права на экранизацию, кстати, уже куплены, а главная роль досталась Эмили Блант. Приводим отрывок из «Девушки в поезде», чтобы вы сами смогли решить — удалось ли Хокинс пойти по стопам Гиллиан Флинн или нет.

«Девушка в поезде»: Отрывок из бестселлера года. Изображение № 1.

Даша Татаркова

«Девушка в поезде»: Отрывок из бестселлера года. Изображение № 2.

 

 

   

Утро

   

 

Возле путей валяется куча старого тряпья. Среди чего-то грязно-белого виднеется светло-голубое пятно — наверное, рубашка. Судя по всему, мусор в перелеске возле реки скапливался постепенно. Его вполне могли оставлять железнодорожники, которые обслуживают этот участок путей и бывают здесь довольно часто. А может, и кто-то еще. Мама всегда говорила, что у меня слишком богатое воображение. Том тоже так говорил. Я не могу с собой ничего поделать: увидев валяющееся тряпье — грязную футболку или один ботинок, — я начинаю думать о втором и представлять человека, который когда-то носил эту обувь и эту футболку.

Электричка, дергаясь и скрежеща, трогается с места, куча тряпья остается позади и мы тащимся в сторону Лондона чуть быстрее бегуна трусцой. Кто-то сзади обреченно вздыхает: медленный поезд, отправляющийся из Эшбери в Юстон в 8:04, способен вывести из себя даже самых закаленных пассажиров. Поездка должна занимать пятьдесят четыре минуты, но такое случается редко: пути на этом участке совсем старые, семафор постоянно барахлит и ведутся бесконечные ремонтные работы.

Электричка ползет мимо пакгаузов и водонапорных башен, мостов и сараев, мимо скромных викторианских домов, выстроившихся в ряд задним фасадом к путям.

Прислонившись головой к окну вагона, я смотрю на проплывающие мимо дома, будто на кадры, снятые с движущейся операторской тележки. Я вижу эти дома не так, как другие; даже их владельцы, вероятно, не знают, как они выглядят отсюда. Два раза в день у меня есть возможность заглянуть в чужие жизни, пусть всего на мгновение. Вид незнакомых людей, находящихся в безопасности в собственных домах, действует на меня успокаивающе.

Звонит чей-то телефон — для сигнала вызова владелец выбрал веселую и задорную песенку, что кажется мне неуместным. На звонок отвечают не сразу, и громкое дребезжанье мелодии разносится по вагону. Я слышу, как пассажиры поворачиваются на своих местах, шуршат газетами, постукивают клавишами ноутбуков. На повороте поезд кренится и, раскачиваясь, замедляет ход на красный сигнал семафора. Я стараюсь не смотреть и пытаюсь читать бесплатную газету, полученную на станции, но строчки расплываются и ничего интересного в газете я для себя не нахожу. Перед глазами по-прежнему стоит груда тряпья возле путей.

Увидев валяющееся тряпье, я начинаю представлять человека, который когда-то носил эту обувь и эту футболку

 

 

Банка, наверное, уже наполовину пуста, но у меня есть еще три
в полиэтиленовом пакете

 

   

Вечер

   

 

Когда я подношу ко рту банку с джином-тоником, чтобы сделать глоток, смешанный заранее напиток издает шипение. Резкий и холодный вкус вызывает в памяти воспоминания о нашем с Томом первом отпуске, который мы провели в рыбацкой деревушке на баскском побережье в 2005 году. Утром мы отправлялись на маленький островок в бухте в полумиле от берега и занимались любовью на скрытых от глаз пляжах, а после обеда сидели в баре и пили крепкий и горький джин-тоник, наблюдая, как стайки пляжных футболистов бестолково гоняют мяч по обнаженному отливом песку.

Я делаю еще глоток, затем другой; банка, наверное, уже наполовину пуста, но это неважно, у меня есть еще три в полиэтиленовом пакете. Сегодня пятница, так что мне не нужно чувствовать себя виноватой, что я пью в поезде. Слава богу, что сегодня пятница. Веселье начинается здесь.

Нам обещают чудесный уик-энд. Много солнца и безоблачное небо. В прежние времена мы, наверное, отправились бы в Корли-Вуд, прихватив с собой всё для пикника и газеты, и провели бы там весь день, лежа на одеяле, покрытом солнечными зайчиками, и потягивая вино.

А могли бы вместе с друзьями жарить мясо на гриле на заднем дворе или направиться в паб «Роуз» и пить пиво в его садике на открытом воздухе. За день, проведенный там, наши лица становились красными от солнца и алкоголя, и домой мы возвращались в обнимку, а потом засыпали прямо на диване.

Много солнца, безоблачное небо, и не с кем играть, и нечего делать. Моя жизнь, та жизнь, которой я живу сейчас, особенно тяжела летом, когда световой день такой длинный, а спасительный покров ночи такой короткий, когда все кругом стараются выйти на свежий воздух и вызывающе счастливы. Это очень утомляет и сильно действует на нервы, если ты не входишь в число этих счастливых людей.

Впереди выходные — сорок восемь пустых часов, которые надо чем-то заполнить. Я снова подношу к губам банку, но в ней не осталось ни капли.

 

 

 

   

Утро

   

 

Как же приятно снова оказаться в электричке на 8:04. Дело не в том, что я жду не дождусь начала новой недели — вообще-то мне не особо хочется оказаться в Лондоне. Я просто хочу откинуться назад в мягком, продавленном велюровом кресле, почувствовать тепло солнца, заливающего окна, мерное раскачивание вагона и успокаивающий стук колес. Мне просто нравится быть здесь и разглядывать проплывающие мимо дома больше, чем делать что-то другое.

На этой ветке примерно посередине пути есть неисправный семафор. Мне кажется, что он неисправен, ведь на нем почти всегда горит красный, и мы останавливаемся на несколько секунд, а то и минут. Сидячий вагон экономкласса — а обычно я езжу именно в нем — останавливается на семафоре в том месте, откуда открывается отличный вид на мой любимый дом — номер пятнадцать.

Номер пятнадцать практически ничем не отличается от других домов, стоящих вдоль железнодорожного полотна: двухэтажное викторианское строение, к которому примыкает узкий ухоженный садик длиной двадцать футов. Между железнодорожными путями и садом, отделенным забором, проходит полоса ничейной земли шириной в несколько метров. Я знаю этот дом как свои пять пальцев.

Я знаю каждый его кирпичик, цвет штор в спальне наверху (они бежевые с темно-синим рисунком), знаю, что краска на оконной раме ванной комнаты облупилась и что на крыше с правой стороны не хватает четырех черепиц. Я знаю, что в теплые летние вечера обитатели этого дома, Джейсон и Джесс, иногда устраиваются на самодельной террасе на крыше кухонной пристройки, на которую они попадают через большое раздвижное окно. Они — идеальная, образцовая пара. У него темные волосы, он хорошо сложен, силен, добр и заботлив. У него заразительный смех. Она — миниатюрная красавица с бледной кожей и светлыми коротко стриженными волосами. Черты ее лица подчеркивают общую привлекательность: высокие скулы с вкраплением веснушек, нежный овал подбородка.

Пока мы ждем, когда красный сигнал переключится, я ищу их взглядом. По утрам, особенно в летнее время, Джесс часто пьет кофе на открытой террасе. Порой, когда я вижу ее там, мне кажется, будто и она меня видит, будто она смотрит прямо на меня, и мне хочется помахать ей рукой. Но я слишком застенчива для этого. Джейсона я вижу гораздо реже — он часто уезжает по работе. Но даже если мне их не видно, я думаю о том, чем они сейчас занимаются. Может, у обоих сегодня выходной и она лежит в постели, пока он готовит завтрак, а может, оба отправились на совместную пробежку, потому что они из тех, у кого это в порядке вещей. (Мы с Томом бегали вместе по воскресеньям: я чуть быстрее своего обычного темпа, а он — раза в два медленнее, чтобы мы могли бежать рядом.) А может, Джесс наверху, в комнате для гостей, где занимается живописью, или они оба в душе: Джесс упирается ладонями в кафель на стене, а он держит ее за бедра.

Иногда я пытаюсь вспомнить, когда
в последний раз меня искренне обнимали или с участием жали мне руку, и сердце мое сжимается

 

 

 

 

   

Вечер

   

 

Я немного поворачиваюсь к окну, чтобы оказаться спиной к попутчикам, и открываю одну из маленьких бутылочек с белым полусухим «Шенен блан», которые купила в магазине на вокзале. Вино не холодное, но это не страшно. Я наливаю немного в пластиковый стаканчик, завинчиваю крышку и прячу бутылку в сумочку. Пить в поезде в понедельник не очень-то здорово, тем более если делать это в одиночку, а компании у меня нет.

В электричке немало знакомых лиц — я каждую неделю вижу, как эти люди едут в Лондон и обратно. Я узнаю их, а они, наверное, узнают меня. Я не знаю, видят ли они во мне ту, кем я на самом деле являюсь.

Вечер выдался просто потрясающий — теплый, но не жаркий; солнце начинает свой ленивый спуск, тени вытягиваются и свет постепенно окрашивает деревья золотом. Электричка с грохотом мчится вперед, и мы быстро проскакиваем мимо дома Джейсона и Джесс, промелькнувшего в дымке вечернего солнца. Иногда, не так часто, я вижу их и на обратном пути. Если, конечно, нет встречного поезда и мы едем не так быстро, мне изредка удается увидеть их на террасе. Если нет — как сегодня, — я могу их представить. Джесс с бокалом вина в руке сидит на террасе, водрузив ноги на столик, а Джейсон стоит сзади, положив руки ей на плечи. Я представляю, как это — чувствовать на плечах тяжесть мужских рук, как она успокаивает и дает ощущение защищенности. Иногда я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз меня искренне обнимали или с участием жали мне руку, и сердце мое сжимается.

• • •

 

Фотографии: 1 via Flickr

Рассказать друзьям
2 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.