Views Comments Previous Next Search

ИскусствоНе верю: Почему в театрах так мало женщин-режиссёров

Генриетта Яновская, Марфа Горвиц, Галина Волчек и другие

Не верю: Почему в театрах так мало женщин-режиссёров — Искусство на Wonderzine

ТЕКСТ: Настя Николаева

Одной из больших премьер нового сезона в МХТ им. Чехова станет спектакль «Северный ветер» по пьесе Ренаты Литвиновой, поставленный ею же. Несмотря на заметный гендерный сдвиг, например, в сценографии и драматургии, женщин-режиссёров в театрах остаётся довольно мало. Мы попытались разобраться, почему так вышло, а заодно выбрали семь женщин, чьи спектакли можно посмотреть в новом сезоне. 

Не верю: Почему в театрах так мало женщин-режиссёров. Изображение № 1.

 

Режиссуру снисходительно называют «неженской профессией» — имея в виду, что жёсткость, воля, смелость, настойчивость, лидерство, целеустремлённость и другие режиссёрские качества свойственны мужчинам. Это подтвердит любой список театральных режиссёров: от исторического каталога фамилий в Википедии до газетного обзора «самых выдающихся» — абсолютное большинство имён в них будут мужскими.

Есть несколько исторических исключений. Например, первый в мире детский театр в 1918 году создала Наталия Сац, два театра её имени сейчас работают в Москве и Алма-Ате. Во время войны, отсидев с 1937 года в лагерях, Сац в статусе высланной ставила оперу «Чио-Чио-сан» в Алма-Ате. Тогда же Эйзенштейн снимал там «Ивана Грозного». Режиссёр пришёл в театр с ухмылкой: «Ну что, посмотрим оперу „Чево-чево, Сан“?», — а после, заплаканный, снова купил билеты, но уже на «Чио-Чио-Сац». Сац занималась театром с 15 до 90 лет, считается матерью детских театров мира и является первой женщиной, поставившей оперу. Известные всем с детства сказки «Золотой ключик, или Приключения Буратино» Алексея Толстого и «Петя и волк» Сергея Прокофьева были написаны по заказу Сац.

После Революции 1917 года с точки зрения гендерного равенства российский театр некоторое время был впереди западных коллег. Суфражистки добивались политических и социальных прав, в МХТ появлялись самостоятельные режиссёрские работы Нины Литовцевой, Александры Ремизовой — в театре Вахтангова, Лины Самборской — в киевских, а затем в российских региональных театрах.

 

 

«В театре, как и везде, очень много предрассудков, например, режиссёр — мудрый гуру, а актриса — не слишком умная и нервная», — объясняет актриса и режиссёр Мария Чиркова

 

 

В 1935 году свой первый спектакль поставила известная актриса Мария Кнебель. Её постановки шли во МХАТе, в театре Ермоловой, в Центральном детском театре, основанном Сац (нынешний РАМТ). Ученица Михаила Чехова, Кнебель сама была великим театральным педагогом. В 1955 году она возглавила ЦДТ, с которого пошло возрождение советского театра после смерти Сталина. Тут под её «поощрительным надзором» начинали Анатолий Эфрос и Олег Ефремов, Олег Табаков и Лев Дуров, свои первые московские спектакли ставил Георгий Товстоногов.

Последний, кстати, был из тех, для кого режиссура оставалась профессией исключительно мужской, он считал, что «посвящение в режиссуру сродни средневековому обряду посвящения в рыцарство или вступлению в монашеский орден». Однако его главной помощницей в БДТ была женщина — Роза Сирота. Актёр и режиссёр Сергей Юрский писал: «Не будем забывать, что в начале 60-х (да и десять, и двадцать лет потом) режиссёр-женщина с отчеством „Абрамовна“ не могла рассчитывать ни на какую перспективу». Сирота выбрала путь режиссёра-педагога, помогла Смоктуновскому сделать его великого Мышкина в «Идиоте», а Татьяне Дорониной — Надежду Монахову в «Варварах» Горького.

На проблему гендерного равенства российские театральные деятели обратили внимание в 2004 году, тогда петербургский театр «Балтийский дом» провёл фестиваль «Режиссёр — профессия женская». Фестиваль шёл четыре года, стал международным, но на этом, к сожалению, закончился. Помощник художественного руководителя МХТ им. Чехова по спецпроектам Павел Руднев специально интересовался, присутствует ли тема феминизма в современных пьесах и театре, и не обнаружил никаких тенденций: «Можно насчитать полторы пьесы и полтора спектакля. Наше общество пока не озабочено проблемой гендерного равенства».

«В театре, как и везде, очень много предрассудков, например, режиссёр — мудрый гуру, а актриса — не слишком умная и нервная», — объясняет актриса и режиссёр Мария Чиркова. Вопрос гендерного равенства, помимо серьёзного изучения и смелости, требует от режиссёров открытости и искренности, но «наши не так откровенны, как, скажем, Кэти Митчелл, которая в спектаклях чётко транслирует свою природу, женскую в том числе», — замечает театральный критик, куратор Школы современного зрителя и слушателя электротеатра «Станиславский» Кристина Матвиенко. 

 

 

Перевес женской аудитории в зрительных залах не подтолкнул театры пополнить репертуар спектаклями о гендерных стереотипах, насилии, устоявшихся ролях женщины в семье, социуме и искусстве, напоминают наши собеседницы. Женщины-режиссёры работают в основном на небольших площадках: в Театре.doc, ЦИМе, «Практике», на Малой сцене электротеатра «Станиславский», Малой и Новой сценах МХТ, Новой сцене театра Вахтангова. Пока это сухая статистика, но в будущем может стать темой для художественной рефлексии российских театральных деятелей.  

Предвзятости в российской критике вроде бы нет, но если изучить списки номинантов и победителей «Золотой маски», главной театральной премии страны, то окажется, что за 22 года женщина ни разу не получала приз за режиссуру, а драматические спектакли женщин-режиссёров ни разу не признавались лучшими. Расхождение начинается уже в количестве номинантов: мужчин всегда в разы больше. Скажем, в списке из трёхсот претендентов на приз за лучшую работу режиссёра за всю историю премии женщин будет чуть больше десяти. Кроме того, председателем жюри за эти два десятка лет женщина была лишь дважды, и это общая тенденция в управлении, будь то театры, фестивали, муниципальные ведомства или высшая власть, на верхушке которой всегда стоят мужчины. «Председатель жюри — обычно режиссёр или руководитель театра, а они у нас, как правило, мужчины, — объясняет Кристина Матвиенко. — Я думаю, „Маска“ — зеркало общей ситуации, какая есть температура в реальности, такую она и показывает».

«Первое десятилетие надо провести на территории провинциального театра: сегодня именно он выступает как инкубатор для начинающих, — описывает жизнь молодого постановщика Руднев. — Это значит, что режиссёр ставит по восемь спектаклей и эскизов в год, разъезжая по всей стране. Самолёты, поезда, автомобили, плохие дороги, не очень хорошие условия жизни, нерегулярное питание, низкие гонорары. Это кочевая жизнь без дома: режиссёр ездит со спектакля на спектакль, порой не успевая заехать домой. Такой режим, согласитесь, мужчина выдерживает лучше, чем женщина. Стать оседлыми режиссёрами, а уже тем более столичными, удаётся далеко не многим».

Мария Чиркова, наоборот, считает, что женщин-режиссёров много и они успешны. В прошлом сезоне она поставила в электротеатре «Станиславский» спектакль «Love Machines» по современной пьесе философа и теоретика искусства Кети Чухров. Вместе с Чирковой там же дебютировали Алиса Селецкая, Лейсан Файзуллина, Светлана Прохорова. «У них прекрасные постановки, о которых просто глупо судить с сексистских позиций», — говорит Чиркова, но соглашается с тем, что если женщин-режиссёров и стало больше, то всё равно никто из них не стоит в первом ряду. Медиатор ЦИМа, драматург Наталья Зайцева уверена, что в русском театре есть хорошие женщины-режиссёры, но ни одной из них не доверяли серьёзный денежный проект, который мог бы сулить статус крупной театральной фигуры.

 

 

Председателем жюри «Золотой маски» за эти два десятка лет женщина была лишь дважды, и это общая тенденция в управлении, будь то театры или фестивали

 

 

На Западе существуют феминистские театральные фестивали, программы поддержки женщин-режиссёров, женщины-драматурги оспаривают своё место в репертуаре, но и их часто обвиняют в ещё большей сегрегации, а не считают шагом в сторону равенства. И всё же, к примеру, в 2016 году Центр имени Мейерхольда, который регулярно собирает заявки в свою резиденцию Blackbox, повысил максимальный возраст для женщин до 40 лет, хотя у мужчин было ограничение до 35. «Это была поправка на то, что, во-первых, женщина тратит в среднем больше времени на воспроизводственный труд (работа по дому, уход за детьми и стариками, рождение детей), во-вторых, позже обретает уверенность в себе, — объясняет Наталья Зайцева. — Я очень гордилась этой поправкой и знаю, что многих женщин, подавших заявку в резиденцию, вдохновил сам факт, что их приветствуют в театре». В этом году ограничение по возрасту исчезло вовсе.

«О дискриминации на режиссёрских факультетах и в театрах можно говорить, уже глядя на статистику», — считает Кристина Матвиенко. Режиссёр Александра Абакшина и вовсе убеждена, что сексистский крен идёт от педагогики: «Студенты не ходят на лекции о современном искусстве, не в курсе, что ребята пишут квир-романы, и вообще наличие гендерной теории и реальная феминизация искусства идёт мимо театра». Абакшина — одна из авторов спектакля-исследования «МТДВГ», посвящённого теме места женщины в современном обществе. «Постановки нашей группы „вынуждают“ театральных критиков использовать гендергэп, это хорошо», — говорит Абакшина. «Почти в каждом зарубежном семинаре для критиков, в котором я участвовала, поднимался гендерный вопрос в театральных профессиях», — подтверждает профессиональный интерес к теме Кристина Матвиенко, сомневаясь при этом в его актуальности в российском контексте.

Выходит, что понятия гендерной дискриминации в российском театральном сообществе не существует, женское и мужское слито воедино не потому, что этот вопрос решён, а потому что об этом пока никто всерьёз не задумывался. «Но эта проблема когда-нибудь нас настигнет», — считает Павел Руднев. 

 

 

Елена Гремина

Что смотреть: «Подлинные истории мужчин, женщин и богов», «Простить измену», «150 причин не защищать родину», «Краткая история русского инакомыслия», «Война близко», «Новая Антигона», «Разорвите нашу связь» в Театре.doc.

«„Режиссёр — мужская профессия“ — это старое мнение из прошлых веков о том, что женщины не способны к творчеству. Романистка Джейн Остин прятала свои рукописи, когда кто-то входил в комнату. Жорж Санд взяла мужской псевдоним. Молодой Чехов писал брату, что „в области творчества женщина — гусь“, в смысле не способна к нему. И среди старшего поколения режиссёров женских имён мало, приходит на ум только Генриетта Яновская. Но, 

 

возможно, через десять лет что-то поменяется, потому среди поколения помладше женщин-режиссёров всё больше. У нас в Театре.doc женщины-режиссёры прекрасно работают: Варвара Фаэр, Лера Суркова, Анастасия Патлай, Зарема Заудинова, Ольга Лысак. Отбор в репертуар идёт не по гендерным признакам, а по сути спектакля.

Моя первая театральная профессия — драматург, и я начинала тогда, когда имена женщин-драматургов были признаны и уже звучали всерьёз. Драматург номер один — великая Людмила Петрушевская, авторы громких пьес Алла Соколова и Людмила Разумовская, Нина Садур. Нам, женщинам-драматургам следующей волны, уже ничего не пришлось доказывать: в том, что женщина может написать прекрасную пьесу, уже никто не сомневался. Постановкой спектаклей я занялась недавно, потому что было ощущение, что какие-то свои театральные идеи я могу воплотить только сама. И, конечно, надо было доказать, прежде всего себе, что я могу. Моя первая работа как режиссёра — это спектакль „150 причин не защищать родину“, он как раз обыгрывает „гендер“: пять актрис рассказывают об одном из самых кровопролитных сражений — падении Константинополя в 1453 году, говорят о мужчинах-воинах, героях и предателях, перевоплощаясь в них. Спектакль этот идёт уже пятый год.

Проблема в том, что в театральной среде мало женщин, принимающих решения. В 2011 году под Новый год я случайно была на расширенном заседании Госсовета. Там было около тысячи человек — и это были одни мужчины, женщин было человек двенадцать. Женщины работают, вкалывают наравне с мужчинами, а худруки, директоры театров, высшее руководство сплошь мужское, как и в стране в целом. И это важный дисбаланс, но однажды это изменится».

 

Генриетта Яновская

Что смотреть: «Плешивый Амур», «С любимыми не расставайтесь», «Свидетель обвинения» в МТЮЗе.

«На первом курсе я была хорошенькой, за мной много ухаживали, и был момент, когда мне даже захотелось себя изуродовать, чтобы это не мешало профессии. Настолько не совпадала моя внешность с моим представлением о режиссуре, о её аскетизме, фанатизме. Напряжение, которое было внутри, не совпадало с внешностью», — говорит Яновская в интервью. Она была единственной девушкой на курсе легендарного худрука БДТ Георгия Товстоногова в ЛГИТМиКе, в её спектакле «Вкус 

 

мёда» в ленинградском МДТ в 1973 году впервые в СССР публично звучали The Beatles, а с 1987-го Яновская возглавляет московский ТЮЗ, являясь редким для российского театра примером женщины-худрука.

«Дело не в том, что это профессия не женская! А в том, что она трудная, — считает Яновская. — Требует колоссальной внутренней силы: терпения, склонности к дипломатии, лидерских задатков… всё время чего-то требует!» В нынешнем репертуаре МТЮЗа довольно много спектаклей молодых женщин-режиссёров.

 

Евгения Беркович

Что смотреть: «Пингвины» в МТЮЗе, «Русская красавица» в «Гоголь-центре, «Гамлет» в Свердловском театре драмы, «Сторожевая собачка» в театре «Самарт».

«Если у режиссёра или режиссёрки нет семьи, и особенно детей, то тяготы провинциального быта переносятся всеми примерно одинаково. Девушкам даже проще, они у нас с детства приучаются себе этот быт обустроить, все прекрасно ездят по провинции и в столицах пашут на трёх проектах одновременно. Но если появляется ребёнок, фиг ты куда, конечно, поездишь. Как только у нас, как в Швеции, мужья начнут заниматься детьми и домом наравне с жёнами, 

 

проблема исчезнет. Девушки-режиссёрки, например, часто хуже умеют обращаться со всякой техникой и постановочными вопросами: пока батя учил Васю копаться в моторе и сколачивать табуретку, будущая режиссёрка пеленала кукол и варила супчик из лопуха с песочком. Трудно бывает разговаривать с цехами, где сидят здоровые дядьки, которые смотрят на тебя как на розовое говно, и не стесняются сказать: „Девочка, ты вообще кто?“ Приходится доказывать, что ты „вообще кто-то“. Но это тоже проблема не биологической предрасположенности, а воспитания. Рано или поздно пройдёт. 

Я думаю, что если женщинам-режиссёркам и нужна какая-то помощь (опустив глобальные общественные вопросы), то это разве что помощь с самооценкой от мастера курса и педагогов. Если ты постоянно слышишь шуточки про „курицу-не-птицу-бабу-не-режиссёра“ от своих же учителей, то это потом сильно мешает. Спасибо моему мастеру Кириллу Серебренникову, такой фигни у нас не было никогда. Я была единственной девочкой в режиссёрской группе и уж чего не чувствовала, так это сексистских штучек. 

Про „Золотую маску“ всё, кажется, предельно понятно: женщины не получали премию, потому что редко номинировались. Редко номинировались, потому что режиссёрок ещё семь-восемь лет назад и раньше было в несколько раз меньше, чем режиссёров. Меньше было, потому что не брали в институты (да и поступало, думаю, меньше: миф про „бабунережиссера“ влияет на мозги не только приёмных комиссий, но и самих абитуриенток). Десять лет назад, когда я впервые поступала (и не поступила) на режиссёрский, именитый режиссёр заявлял ещё до первого тура: „У меня есть столько-то мест, из них максимум три отдам девочкам“. Он этих девочек ещё в глаза не видел, но процентная норма была уже выставлена. В итоге поступила одна, и никого это особенно не задевало. Скажи такое вслух руководитель курса в Америке — руководить курсом он будет ещё минут двадцать. Скажи он такое про евреев или афроамериканцев — ну, как минимум получит общественное порицание. Про женщин пока можно. Хотя тут ситуация стремительно меняется, молодых женщин в профессии становится больше, посмотрим лет через десять, что там будет с „Золотой маской“ (дайте ей боги просуществовать ещё сто раз по столько же).

Что касается профессионального сообщества, мне кажется, это тоже вопрос поколения. От старших я слышала сто миллионов раз про „женскую (не)режиссуру“. Каждый раз представляю за их спиной Генриетту Наумовну Яновскую и Галину Борисовну Волчек. Одна с топором, вторая с обрезом. Становится легче».

 

Яна Тумина

Что смотреть: «Корабль Экзюпери» и «Барьер» в театре «Особняк», «Трюк» в театре «За Чёрной речкой», «Тысяча и одна...» в «Приюте комедианта», «Маленький принц» в «Театре у Нарвских ворот».

«Я всегда наслаждаюсь тем, что я женщина в этой профессии. В этом столько силы и особых ресурсов, интуиция, такт, цельность, территория для развития. Безусловно, я сталкивалась с капризными актёрами-мужчинами, да и женщинами. Предубеждения, ну да, бывало. Но я считаю, что это не более чем любой другой опыт в профессии и жизни, от которого, если есть ресурс для правильного отношения, можно стать только сильнее.

 

Социум и культурный уклад создают и утверждают мнения вроде того, что режиссёр не женская профессия. В нашем обществе такое мнение справедливо, но я не могу с ним согласиться. Главное — опыт. Эта профессия, как любая, требует ответственности, погружения, напряжения, она одинаково трудна и для мужчин, и женщин. Всё определяет личность. А если говорить об организационных трудностях (дети и дом), то да, логистика очень трудная, „гонки по вертикали“. Но на то мы и женщины: многозадачность — в числе природных данных.

Я не чувствую, что есть проблема в количестве режиссёров-женщин и что если нас меньше, чем мужчин, это нужно как-то решать. Вся эта проблематика кажется мне надуманной: есть творческая личность и её плоды, вот и всё».

 

Марфа Горвиц

Что смотреть: «Золушка» в театре «Практика», «Мой внук Вениамин» в Драматическом театре на Серпуховке, «Бесстрашный барин» в РАМТе, «С вечера до полудня» в «Приюте комедианта».

«„Женская режиссура“ — это хрень какая-то, всё равно что мужская хирургия. У коллег-мужчин иногда встречается лёгкая улыбочка а-ля ухмылочка. Или умиление, граничащее с несерьёзностью, лёгкое снисхождение. Если у меня какая-то мало-мальская удача, могут даже похвалить, но всё равно несколько свысока, как ребёнка, мол, „ну надо же, и у неё тоже случается“. В целом это совершенно не мешает жить, так как по гамбургскому счёту в театральном сообществе ко мне относятся более чем серьёзно. 

 

Разница между мужскими и женскими мозгами априори есть, это глупо отрицать. У мужиков-режиссёров очень развито рациональное начало (головное), в то время как пресловутое понятие „женская режиссура“ вносит в театр нежность и эмоциональность. Нам надо дружить: учиться рациональности (мужскому) и делиться эмоциональностью.

Дискриминация на „Золотой маске“ — это бред, её там нет. У меня была режиссёрская номинация за „Золушку“. И „Золушка“ таки получила „Маску“, пусть за костюмы, но, тем не менее, у неё, можно сказать, она есть. Более того, в 2010 году была номинация у проекта „Молодые режиссёры детям“, и он получил спецприз! Там было четыре спектакля: „Кот“, „Кольцо“, „Барин“ и „Почти взаправду“. Три из них поставили девушки-режиссёры, более того — это был наш дебют. А вот женские театральные фестивали не нужны ни в коем случае. Это как раз и будет увеличивать пропасть. Сейчас, мне кажется, как раз очень равенствующая ситуация в этом вопросе в нашей среде».

 

Галина Волчек

Что смотреть: «Три сестры», «Вишнёвый сад», «Три товарища» в театре «Современник».

Галина Борисовна Волчек взяла на себя руководство «Современником» 45 лет назад. Пресса писала тогда о скорой кончине театра и, как видите, ошиблась. После ухода Олега Ефремова Волчек сначала стала главным режиссёром, а потом худруком, она поставила почти 40 спектаклей и вырастила приличный список театральных звёзд, среди которых Марина Неёлова, Константин Райкин, Чулпан Хаматова, Валерий Фокин и Иосиф Райхельгауз.  

 

«„Лётчица“— да, хоть это тоже не очень женское дело, а „режиссёрши“ нет», — говорит Волчек о профессии, что не помешало ей возродить легендарный «Современник» и столько лет продолжать традиции русского психологического театра. Кстати, в той самой эвакуации в Алма-Ате, о которой была речь вначале, Волчек жила рядом с местом, где работал Эйзенштейн.

 

Анастасия Патлай

Что смотреть: «Цветаева. Гардероб», «Выйти из шкафа», «Кантград», «Пушкин и деньги», «Вне театра / А что если я не буду?» в Театре.doc.

«Все профессии женские и мужские одинаково, даже проституция. Режиссура — профессия в первую очередь управленческая. Кроме креативности, знаний, образования, интуиции, она требует от тебя ежеминутно принимать непростые решения. В нашей стране пока управляют в основном мужчины. Директор у нас традиционно мужчина, женщина — его секретарша, ну, в лучшем случае заместитель. Кроме того, режиссёр — это своего рода 

 

демиург, творец, создатель нового мира. Эта роль тоже традиционно принадлежит мужчинам. Женщина обслуживает его миры, она „хранительница“ и т. п. В нашем театре это очень зримо: у мужчины-режиссёра, как правило, все ассистенты и помощники (помрежи) — женщины. Их задача — сохранить его спектакль, его мир таким, каким он его создал. Мне трудно согласиться с этими установками. Наверное, потому я, в конце концов, и стала режиссёром.

У меня был страх, который мешал двигаться в эту сторону. То есть я просто не шла в режиссуру, поскольку, видимо, внутри меня и независимо от меня работала эта установка про „неженскую профессию“, профессию демиургов-небожителей. Как только я его (страх) перешагнула, все эти мифические стены рухнули. К тому же главное и очень счастливое обстоятельство то, что в театр я пришла через мастерскую Марины Разбежкиной и Михаила Угарова, где в принципе отсутствуют любые гендерные и возрастные барьеры. И я пришла не куда-нибудь, а в Театр.doc — без дураков самый свободный и независимый театр России, которым руководит женщина — чудесная и мудрая Елена Гремина. Она мне много дала в смысле уверенности в своих силах, да и просто морально и идеологически поддерживает в кризисные моменты жизни.

На мой взгляд, женщин-режиссёров всё больше. В Европе и мире сейчас одна из главных звёзд режиссуры — Кэти Митчелл. В Москве, по-моему, довольно много женщин-режиссёров. Другое дело, что им со скрипом доверяют ставить в больших (государственных) театрах, управлять гостеатрами. Это потому, что государство у нас, по сути, по-прежнему патриархальное. По-моему, это большая государственная ошибка.

Есть ещё одно наблюдение, возможно, спорное. Театр в широком смысле всё ещё воспринимается как поставщик зрелищ. Мне кажется, женщины в этой профессии скорее занимаются исследованием. Профессия для них — инструмент исследования себя и мира. Для мужчин — возможность предъявить себя, заявить о себе, самоутвердиться, и получается, безусловно, более зрелищная вещь. Они „рубят сплеча“ и „сражают наповал“. Ну и за метафизику у нас исторически ответственны мужчины. Истину и бога могут познать только они. Запрос на исследование в нашем обществе, к сожалению, довольно слабый. Но он формируется постепенно. И это та ниша, где женщины могут реализовываться и доминировать.

Вообще, надо чаще смотреть на мир вокруг, где женщины не только режиссёры, но президенты, премьер-министры, руководители корпораций и т. п. И мир не рухнул, обратите внимание. А во многих случаях и преуспел от участия женщин в его строительстве».

Фотографии: Театр «Практика», «Современник», Московский государственный академический детский музыкальный театр им. Н. И. Сац, МТЮЗ

Рассказать друзьям
2 комментарияпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.