Views Comments Previous Next Search

ИскусствоДело Серебренникова: Зачем власть притесняет художников

И в чём ошибается Минкульт, открывая охоту на ведьм

Дело Серебренникова: Зачем власть притесняет художников — Искусство на Wonderzine
Дело Серебренникова: Зачем власть притесняет художников. Изображение № 1.

дмитрий куркин

Преследование Кирилла Серебренникова, продолжающееся уже несколько месяцев, похоже, откроет новую страницу в историю нападок властей на художников. Парадокс нынешней ситуации состоит в том, что режиссёра «Гоголь-центра» умудряются одновременно преследовать и за то, что он якобы сделал, и за то, чего он якобы не делал.

Дело Серебренникова: Зачем власть притесняет художников. Изображение № 2.

 

В конце мая в здании «Гоголь-центра» и в квартире Серебренникова были проведены обыски. Они, как объяснил источник в Министерстве культуры РФ, стали результатом следственной проверки, инициированной жалобой фонда «Искусство без границ» на «нецензурную брань, пропаганду аморального поведения и порнографию» в спектаклях режиссёра. Со своей стороны Следственный комитет, комментируя обыск, заявил, что Серебренников проходит свидетелем по делу о растрате бюджетных 35 миллионов рублей чиновниками московского департамента культуры.

Месяц спустя был арестован бывший директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский, которого прокуратура считает причастным к растрате средств, выделенных на постановку «Сон в летнюю ночь» — постановкой занимался проект «Платформа», куратором которой был Серебренников (по мнению следователей, спектакль так и не был поставлен, хотя многочисленные факты подтверждают обратное).

В июле была фактически сорвана премьера балета Серебренникова «Нуреев» в Большом театре — её перенесли на май 2018 года по настоянию министра культуры Мединского, увидевшего в постановке «гей-пропаганду».

 

Вскоре в интервью Süddeutsche Zeitung режиссёр заявил, что у него изъяли загранпаспорт (несмотря на то, что на момент изъятия он по-прежнему числился свидетелем, а не подозреваемым). Вчера Серебренников был задержан по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере: теперь речь идёт уже о «хищении не менее 68 миллионов рублей». Суд принял решение о домашнем аресте режиссёра, игнорируя тот факт, что у него уже нет загранпаспорта и возможность куда-либо сбежать от следствия упала практически до нуля.

Итак, за последние два месяца Серебренникова успели обвинить в «гей-пропаганде», с одной стороны, и в растрате — с другой. Это не взаимоисключающие сюжеты, но попытка нарисовать портрет человека, который одной рукой делает аморальные постановки, а другой разворовывает средства, выделенные как раз на постановки, сильно грешит против логики. Это даже не Кафка, а что-то из рассказов про Джекила и Хайда. Серебренников же, напротив, выглядит очень последовательным человеком — в том числе последовательно бескомпромиссным. Что, разумеется, не может устраивать нынешний Минкульт, раз за разом дающий понять, что «кто деятеля искусств ужинает, тот его и танцует».

«Серебренникова выбрали, среди прочего, потому, что у него есть свой театр, а значит, он тоже начальник. Положение чужого в роли начальника собственного учреждения в центре Москвы особенно раздражает противников, делает его уязвимее других: начальником должен быть только
свой, — комментировал происходящее вокруг режиссёра политолог Александр Баунов. — Давление на „Гоголь-центр“ — очередная попытка самоутверждения одной группы на фоне другой. Москва, где есть такой театр, как „Гоголь-центр“, и где Серебренников может ставить на Исторической сцене Большого балет о перебежчике-гее (перебежчик, предатель, возможно, тут даже важнее), для идеологов не полностью суверенная, не совсем своя, отчасти чужая Москва».

Почему процесс против Серебренникова не экономический

Преследование художников по экономической линии — распространённая тактика давления. Обвинить деятеля искусства в аморальности, предательстве национальных интересов и прочей крамоле — значит увязнуть в длинной, ветвящейся дискуссии об идеологии и цензуре. Официальные власти редко бывают готовы к ней: для такой дискуссии нужно слишком много лингвистических экспертиз, людей с оскорблёнными чувствами и тех, кто не читал, но осуждает. Куда проще обвинить художника в растрате, хищениях или другом экономическом проступке. В глазах обывателей финансирование мира искусства — этакая серая зона, которая сама располагает к бесконтрольному освоению денег, особенно бюджетных. Даже если на практике у госфинансирования совсем другое лицо, о чём можно судить по отзывам людей, непосредственно имевших с ним дело.

«В кино, например, это устроено вот как. Если ты получаешь госфинансирование, то деньги этого самого госфинансирования ты должен разместить на счёте, открытом в казначействе. Разместил? Отлично. А вот чтобы снять со счёта казначейства, ты должен предоставить казначейству документы об уже состоявшихся работах. То есть доски для декораций и ткани для костюмов тебе должны отпустить бесплатно, в счёт будущего. Вот дали тебе доски, завалили тебя тканями, потом декораторы-энтузиасты построили декорации, а швеи-альтруистки сшили костюмы, отчитались о проделанной работе, приложили все отчёты, и вот теперь ты, напевая песенку и подпрыгивая, побежал в казначейство, осыпал его этими отчётами, и оно, милое, разрешило тебе взять денег, чтобы отблагодарить всех этих бескорыстных людей. Вот так будет по закону», — поясняет режиссёр Авдотья Смирнова.

Именно по экономической статье преследовали шесть лет назад другого известного возмутителя спокойствия — Ай Вэйвэя, которого в Китае обвиняли в неуплате налогов. Тогда аналогичным образом студию художника перетрясли вверх дном, а самого его заключили под стражу на три месяца. Аналогичным образом мало кто сомневался в том, что следственные мероприятия против Ай Вэйвэя политически ангажированы: за полтора месяца до ареста он поддержал продемократические митинги в Китае. Никаких следов экономических преступлений, в которых подозревался художник, найдено не было.

Почему давление на деятелей искусства не работает

С момента памятного заявления Владимира Мединского о «Рашке-говняшке» (едва ли министру культуры следует выражаться подобным образом, но что сказано, то сказано) прошло почти три года. За это время стало очевидно, что попытки Минкульта закрутить гайки для деятелей искусства, критикующих российскую власть — или просто дающих комментарий на злобу дня, — не приносят никакого результата. Цензура полноценно работает только тогда, когда место вырезанной критической работы может заполнить адекватной заменой со знаком «плюс». У ведомства Мединского же с этим явные проблемы: лоббирование патриотического кино мало способствует тому, чтобы публика начала ходить на «правильные» фильмы. Сколько афиш ленты «Крым» ни расклей по городам, в медийном пространстве оно гарантированно проиграет «Матильде». Большая ирония состоит в том, что нездоровый хайп вокруг фильма Алексея Учителя создают ревностные блюстители морали, не чуждые политике Минкульта в отношении того, что лично они считают «говняшкой». 

Попытка физического давления на художников — необоснованные обыски и задержания, невыпуск за границу, выбранный в качестве меры домашний
арест — тоже далеко не гарантированный способ заткнуть рот. В пример можно привести иранского режиссёра Джафара Панахи, который в 2010 году был обвинён в антиправительственной пропаганде и с тех пор находится под домашним арестом. Ни это, ни официальный запрет заниматься кинорежиссурой до 2030 года не помешали ему снять три новых фильма, один из которых был вывезен из Ирана на флешке, спрятанной в торт.

Зато арест — это гарантированный способ сотворить диссидента, за которого грудью встанут не только местные коллеги, но и деятели искусств по всему миру. Готовность Минкульта идти на крайние меры в отношении тех, кто вызывает у него раздражение, говорит о том, что ведомство мало чему научилось у своего советского предшественника: голос тогдашних диссидентов был слышен куда громче, чем голоса тех, кого получалось оставить в более-менее официальном культурном поле. 

Почему проблема уже в самом факте задержания

Наконец стоит напомнить пару очевидных вещей. Основанием для обвинения человека в экономических преступлениях должны быть факты, а не репутация, какой бы противоречивой она ни была. Человек не становится невиновным автоматически только потому, что он и его работа симпатична большому количеству людей, и наоборот — неприятие не делает его виновным. Многие обстоятельства дела Серебренникова нам до сих пор неизвестны, а те, что известны (та самая якобы не состоявшаяся постановка «Сна в летнюю ночь», с которой у многих людей остались билеты и фотографии), не говорят о его вине, хотя ситуация может измениться в любой момент.

Тем не менее задержание Серебренникова и его арест почти на два месяца — сами по себе тема для обсуждения. Мера пресечения, на которой настаивает следствие, выглядит чрезмерной, поскольку прямо сейчас нет никаких оснований говорить ни о готовящемся бегстве режиссёра, ни о попытках давления с его стороны на проходящих по делу о растрате свидетелей, ни каких-либо иных причин ограничить фигуранта Серебренникова в свободе передвижения, пользования средствами связи и общения с близкими. И пересуды о том, «крал или не крал», к факту ареста никак не относятся.

Фотографии: Кирилл Серебренников/Facebook, Гоголь-центр

Рассказать друзьям
15 комментариевпожаловаться

Комментарии

Подписаться
Комментарии загружаются
чтобы можно было оставлять комментарии.